Наследие Ктулху – поэзия Говарда Ф. Лавкрафта
Сергей Огнев
© Сергей Огнев, 2022
ISBN 978-5-4496-1806-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Не мёртво то, что в Вечности живёт.
Со смертью Времени и Смерть умрёт…
(безумный араб Абдул аль-Хазред)
Говард Филиппс Лавкрафт (1890—1937) – американский писатель, поистине считается одним из королей ужасов и мистики, создателем собственного жанра мистических рассказов, объединенных созданной им же мифологией. Фундаментом жанра «Лавкрафтовские ужасы» является мир Древнего божества Ктулху, история и мифы которого изложены в Книги законов Мертвых «Некрономикон, аль-Азиф» в авторстве безумного араба Абдула аль-Хазреда.
Как сам Лавкрафт считал себя последователем творчества американского писателя Эдгара Аллана По, основателя мистического жанра, то и у самого автора Ктулху после его смерти родилась огромная армия не только поклонников, но и писателей, наследников изобретенного им литературного культа.
Также есть немало музыкантов, выступающих в стиле Heavy Metal, в своих песнях зачастую используют сюжеты или развития событий Некрономикона из произведений Лавкарафта.
И как вариант такого наследия, в настоящей книге мною сделана попытка передать прозу некоторых рассказов и мистических сюжетов Г. Ф. Лавкрафта в поэтической обработке.
Отзывы и пожелания присылайте на личную электронную почту ognevsp@mail.ru
ДАГОН
(по рассказу Г. Ф. Лавкрафта «Dagon»)
Пишу, а душу терзает боль,
Я знаю, вечером меня не станет.
Без лекарств, в кармане голь,
Распахну окно, и жизнь увянет.
Терпеть пытку жизнью больше не могу,
Морфий – моего сознания хомут.
Расскажу, что мне известно одному,
Не надеясь, что меня поймут.
…Шлюпку Тихий океан качает без забот,
Третий день в одиночестве я плыл
С тех пор как наш гвардейский пакетбот
Немецкий рейдер затопил.
Захлебнувшись, я очнулся в черноте,
Тревожный сон сменил кошмар реальности.
Я увязал в болоте от шлюпки вдалеке,
Отхаркивая слизь вонючей гадости.
Не страх, а удивление вводило в дрожь меня,
Зловеще непонятное воздух наполняло.
Гнилая масса дохлых рыб со дна
Мерзкий, тошнотворный запах источала.
Безоблачное небо, отражая гниль
Казалось почти черным, отливая блеском
И черноту бескрайних миль
Ничто не волновало всплеском.
Земля! О, боже, я, наконец, спасен…
На острове всё та же гниль,
но чувствуя опору под ногами,
Уже не так кошмарами стеснён,
Я двигался на запад быстрыми шагами.
Под адским пеклом солнца дни я изнывал,
А по ночам ущербная Луна тянула из меня рассудок.
Высокий холм мне силы прибавлял,
Цель достиг за четверо ужасных суток.
Стоя на вершине, до предела поражён,
Смотрел в бездонный мрак извечной ночи.
Этой вечностью, казалось, заражён,
Я кричал от страха, что есть мочи.
На другом холме в ста футах от меня
Громадный монолит светился в лунном блеске.
Тайны человека, скрытые в века
Отражены в рисунках и искусной резке.
Приблизившись, я со страхом изучал
Барельефы в монолите сером.
Свет Луны, я думаю, наверное, искажал…
Такого быть не может в свете белом.
И теперь я теряю сознание,
Только лишь вспоминая их —
Это не земные и не божьи создания,
Человек и рыба смешивались в них.
С перепонками меж пальцев рук и ног,
Огромные, прозрачные, на выкате глаза. 
