Сергей Огнев – Наследие Ктулху – поэзия Говарда Ф. Лавкрафта (страница 4)
Что я увидел на софе, чем это быть могло?
Не решусь, наверное, ответить.
Завесу приоткрыл сам сеньор Муньос
В упомянутом клочке успел отметить.
На разорванном когтями, не рукой, листе
Уродливыми буквами начертаны слова.
Могу поклясться на святом кресте,
Всё – правда, от начала до конца.
«Конец близок, льда больше нет,
Становится теплее, плоть начинает гнить.
На свою теорию я нашел ответ,
Одною волей невозможно вечно жить.
Я ошибался лишь в одном:
Без консервантов разлагаешься в течение суток.
Мой друг, доктор Торрес, знал о том
И умер, не выдержал рассудок.
Торрес выполнил мою теорию сполна,
Консервацию провел живого тела.
Именно тогда он и сошел с ума,
Воплотив в реальность начатое мною дело.
Вы всё поняли, он оживил меня,
Из могилы вытащив на белый свет.
Ведь от своей болезни умер я еще тогда,
С тех пор минуло восемнадцать лет».
ФОТОГРАФИЯ С НАТУРЫ
(по рассказу Г. Ф. Лавкрафта «Pickman’s Model»)
Присядь, дружище, налей себе и мне вина,
Рассказать хочу об одном моем знакомстве.
Коль не поверишь, в том не твоя вина,
Что случилось со мною, передашь потомству.
Я изучаю мистику, люблю стиль готики во всем,
И встреча с Пикманом была наградой.
Художник-демонолог,
должно быть, слышали о нем?
Его ненавидели… то-то и отрадно.
Союз художников его изгнал
Всего лишь за одну картину.
«Пир Упыря» задал такой скандал,
Что он надолго с виду сгинул.
Истинность его искусства, скажу Вам в том,
Что досконально Пикман страх и ужас изучил.
Скрытые инстинкты передает тон в тон,
А подсознание само угадывает стиль.
Вот почему от Фюсли, Сайма и Дорé мурашки бегут,
А дешевые картинки на обложках вызывают смех.
Создать такое, скажу Вам, очень тяжкий труд
И Пикман в этом был сильнее, и намного, всех.
Давай же, выпьем, пока в дебри не зашли.
Что видел этот человек… хоть мельком
Никогда не видеть Господа моли.
Дай боже, если… был он человеком.
…Пикман пригласил к себе домой
Воочию удовлетворить мой интерес.
Зачем на это согласился? – думаю порой,
Сжимая инстинктивно в руке нательный крест.
Нет, я не в силах описать словами ужас,
Нравственную мерзость, невыносимый смрад,
Что от простых мазков, казалось, тужась,
Источало зло, переносило в самый ад.
От увиденного сердце стало нестабильно биться.
За десятки лет я очень многое видал,
Но эти лица… проклятые лица
Оживали, строясь в адский карнавал.
На полотне «Урок» изображен ночной погост,
Несколько существ, похожих на собак бездомных. 
