Сергей Носницын – Книга 1: Хранительница боли (страница 2)

— Ты обещал, — произнёс вдруг лорд Ашби.

Ксан вздрогнул. Тело на его руках не шевелилось — глаза попрежнему оставались выжженными ямами, грудь не вздымалась. Но голос был. Тонкий, как струна, ломкий, как старое стекло.

— Я не обещал, — ответил Ксан. — Я сказал «посмотрим».

— Ты сказал, что вернёшь меня.

— Я сказал, что попробую. Это большая разница.

Он занёс тело в заброшенную кузницу — своё временное убежище. Горн давно остыл, вместо мехов свисали гнилые верёвки, а на стенах ктото углём нарисовал молящихся. Ксан положил лорда Ашби на верстак и уставился на него. Сырой воздух наполнял лёгкие запахом ржавчины и тлена.

— Ты мёртв, — уточнил он. — Почти. Твоя душа выжжена, дар украден. Я не бог. Я даже не хороший алхимик.

— Ты единственный, кто слышит, — прошептало тело.

— Это потому, что я сам наполовину мёртв.

Ксан поднял протез и провёл стеклянными пальцами по лицу лорда. Багровый свет заструился внутрь, ощупывая пустоту там, где раньше была память о боли. И ничего. Абсолютная пустота.

— Тот, кто это сделал, — заметил Ксан, — не просто украл твой дар. Он высосал саму способность чувствовать. Такое под силу только

— Глушителю, — закончил протез голосом Тени.

— Или тому, кто стал чемто большим.

Ксан откинулся на проржавевшую стену и закрыл глаза. Перед внутренним взором всё ещё стояла она — пепельноволосая девушка с пустыми глазами и красным отпечатком ладони на груди мёртвого лорда. Глушитель. Настоящий. Не выдумка для страшных сказок.

«Она могла бы выпить боль из тебя, — шепнул Тень. — Очистить. Сделать нормальным».

— Я никогда не был нормальным, — ответил Ксан вслух. — И она мне не нужна. Мне нужно тело. А тело — это улика. Значит, рано или поздно она придёт за ним. Или инквизиция. Или он.

Ксан посмотрел на дверь, за которой шумел дождём Трилистник. Капли барабанили по крыше, словно отсчитывая последние мгновения тишины.

— У нас мало времени, — сказал он телу. — Но я придумаю, как тебя вернуть. Хотя бы для того, чтобы ты сказал, кто тебя убил.

Тело молчало. А протез тихо, едва слышно запел — голосами всех, кого Ксан не смог спасти. Их шёпот сливался в единую мелодию отчаяния, которая эхом отдавалась в его голове.

В это же время Элиан стояла в кабинете инквизитора Вайолет и пыталась не испачкать кровью ковёр ручной работы. Каждая секунда давалась с трудом — рёбра горели огнём, дыхание вырывалось рваными толчками.

— Ты выглядишь ужасно, — заметил Вайолет, не поднимая головы от бумаг. Она сидела за столом из чёрного дуба, и её длинные рыжие волосы струились по пергаментам, как языки пламени. — Садись.

— Не могу, — ответила Элиан. — Рёбра сломаны.

— Тогда ложись. Пол у меня чистый.

Вайолет была единственной инквизиторшей в Трилистнике, которая носила не чёрную мантию, а багровую — цвета запёкшейся крови. Её дар — чувствовать ложь — делал её опасной для любого, кто хоть раз говорил неправду. Элиан знала, что Вайолет уже всё поняла. Прочитала по лицу, по дыханию, по тому, как она держит разбитое тело.

— На нас напали, — сказала Элиан. — В морге. Алхимик. Украл тело лорда Ашби и сломал мне два ребра.

— Три, — поправила Вайолет, поднимая голову. — Левое ребро треснуло, правое сломано в двух местах, третье просто смещено. Ты должна лежать в лазарете, а не ходить по городу.

— Мне нужна твоя помощь.

— А мне нужна правда.

Они посмотрели друг на друга. Элиан знала, что сейчас, в этой комнате, любая ложь обернётся против неё. Вайолет не просто инквизитор. Она — охотник на Рваных, которые нарушают закон. И если узнает, что Элиан Глушитель

— Тот Алхимик, — начала Элиан осторожно, — он знал, кто я. Он назвал меня Глушителем.

Вайолет не удивилась.

— И ты пришла ко мне, потому что думаешь, я тебя сдам?

— Я пришла, потому что у меня нет выбора.

Инквизитор откинулась на спинку стула и посмотрела в окно. Там, за мутным стеклом, Трилистник горел огнями — богатые кварталы светились голубым (магия покоя), бедные — красным (боль, которую некуда деть). Дождь размывал границы между мирами, превращая улицы в реки из света и тьмы.

— Третья жертва, — уточнила Вайолет. — Лорд Ашби — третий Рваный за месяц, у которого выжгли дар. Не украли. Не забрали. Выжгли. Под самый корень.

— Я знаю.

— А ты в курсе, что у нас нет подозреваемых?! Что инквизиция в панике? Что Совет готов обвинить Нулевых и устроить чистку?

Элиан молчала.

— А теперь приходит Алхимик, ворует тело и оставляет тебя в живых. Вайолет встала и подошла к Элиан так близко, что та почувствовала запах лаванды и меди. — Почему он пожалел тебя? Зачем ты ему нужна?

— Я сама не могу этого понять, — Элиан сглотнула. — Но я знаю, где его искать.

Вайолет подняла бровь.

— Где?

— Он не ушёл далеко. Он забрал тело не для себя. Он хочет его оживить. А для этого ему нужно место, где магия крови течёт близко к поверхности. Это может быть Забытый Госпиталь. Подземелья под старым кварталом.

— Забытый Госпиталь заброшен двадцать лет.

— Именно поэтому он пойдёт туда.

Вайолет долго смотрела на Элиан. Потом кивнула в знак согласия.

— Я дам тебе трёх стражников. Ты пойдёшь туда завтра на рассвете. И доставишь мне Алхимика. Живым или мёртвым — не важно. Главное, чтобы он рассказал, кто стоит за выжженными душами.

— А если я откажусь?

Вайолет ехидно улыбнулась.

— Тогда я вспомню, что по закону всех Глушителей положено сжигать на костре. И ты, Элиан Норвуд, полетишь в топку первой.

Она протянула руку. Элиан пожала её — и почувствовала, как дар Вайолет скользит по её коже, проверяя каждое сказанное слово.

— Хорошо, —согласилась Элиан. — Завтра на рассвете я пойду.

Она вышла в коридор, прижимая руку к ушибленным рёбрам. Внутри всё кипело. Элиан только что заключила сделку с инквизицией. И теперь у неё есть меньше двенадцати часов, чтобы найти Алхимика раньше, чем его убьют.

«Глупец, — подумала она о Ксане. — Нафига ты украл тело? Зачем пришёл в мой морг? И главное — назвал меня Глушителем при свидетелях? Придурок.»

Дождь усилился. Элиан натянула капюшон и шагнула в ночь. В воздухе витал запах озона и железа, похоже приближалась гроза.

В кармане её куртки лежал осколок стекла с застывшим женским лицом. Он всё ещё пульсировал — в такт её сердцу.

— Я найду

Глава 3

Двадцать лет назад воздух Забытого Госпиталя был пропитан не смрадом смерти, а иллюзорным ароматом надежды — тонкой, обманчивой вуалью, скрывающей бездну. Это была самая изощрённая ложь, какую только могла придумать человеческая жестокость.

Элиан не помнила своего настоящего имени — оно растворилось в памяти, как утренняя дымка над болотом. Не помнила материнского голоса, что когдато напевал колыбельные, цвета стен в детской комнате, вкуса тёплого молока с мёдом, которое, возможно, когдато согревало её осенними вечерами. Первые воспоминания начинались с ощущения боли — чужой, липкой, безымянной. Она текла в неё через серебряные трубки, вживлённые в позвоночник, словно ядовитый нектар, питающий неведомую силу.

Элиан была не единственной в этой больнице.

В Госпитале — тогда он гордо именовался «Приют Последнего Шанса» — содержалось сорок семь детей. Их привозили из разных уголков Скорби: сирот, подкидышей, проданных за горсть монет, словно бесполезный товар. У всех был один статус: Нулевые. Без дара, без боли, без будущего. Пустые сосуды, ожидающие наполнения.

Пока не пришёл Магистр Силенциум.

Он стоял в большом зале, где стены помнили каждое сказанное слово, и его голос звучал, как удары колокола:

— Эти дети будут первыми, — разъяснял он Совету. — Мы не даём им дар. Мы учим их забирать чужую боль. Представьте: Рваный, который не чувствует страдания. Солдат, который не ломается под пытками. Город, где никто не плачет по ночам.