Сергей Никоненко – Параллели (страница 30)

– Хорошо, – вторил ей Паша. – До осени еще два месяца, тебе два месяца, Фрося, на раздумья хватит?

Фрося улыбнулась, никогда она еще не попадала в такую смешную ситуацию сватовства. «Да, удивили!» – думала Фрося.

– Не знаю, – нерешительно ответила она.

Но Павел не унимался:

– До конца сентября и не больше! – и, обращаясь к Александру, предложил: – Пойдем, Сань, собираться надо.

Попрощавшись с хозяевами, они вышли из землянки и быстрыми шагами направились к станции. Утром следующего дня они уже вели грузовой состав в Акмолинск.

После смены Александр отправился в село Рождественка, где жили его родители и многочисленные родственники. Дома его встретил отец. Семья Александра была верующая и придерживалась лютеранского направления христианства, сам Александр сильно не углублялся в верования, но все требования, установленные отцом с матерью, выполнял неукоснительно. Так у них в семье было принято далеко до них, и никому и в голову не приходило что-либо менять в этих установках. Отец Александра, Андрей Робертович, очень гордился сыном, тем, что он работает в городе, да еще машинистом, что для выходцев из немецких семей было большой редкостью, сказывались последствия войны и сталинских репрессий. Потому отношения между отцом и сыном всегда были теплые.

– А, приехал! – радостно воскликнул отец, увидев входящего во двор сына, – как командировка, все ли хорошо у тебя, сынок?

– Здравствуйте, папа, все хорошо, как вы с мамой, как все?

– Да что с нами будет, сынок, как работали, так и работаем, мать сейчас подойдет, она еще не пришла с вечерней дойки. Что, построили, что хотели?

– Построили, пап, потому и вернулись, даже на неделю раньше запланированного.

– А, ну добро, заходи, умывайся, мать подойдет, ужинать будем. Скажи Ирме, пусть готовит на стол.

– Хорошо, пап.

Александр вошел в дом, поздоровался со старшей сестрой Ирмой, передал ей распоряжение отца и пошел умываться. Через каких-то минут 40—50 вся семья Майеров уже была в сборе. Перед едой все встали, отец семейства прочитал молитву и пригласил к ужину, и только после этого за столом полился спокойный, в меру шумный разговор. Наконец, все поужинали, но из-за стола у Майеров было не принято выходить без обсуждения дня прошедшего и хотя бы приблизительных планов на будущее. Улучив момент повисшей паузы, Александр обратился к родителям:

– Пап, мам, я хотел вам сказать, – он чуточку растерялся, было видно, что он волнуется и слова застревают у него в горле. – Я, – продолжил Александр, – полюбил девушку и сделал ей предложение.

За столом повисла полная тишина, братья и сестры с изумлением смотрели на Алекса, так они звали его в семье, и все ждали реакции родителей, прежде всего, отца. Тот вздохнул и бесстрастно спросил:

– Кто она, сынок, расскажи о ней нам.

– Пап, мам, она работает кондуктором на станции Атбасар, была замужем, но муж умер, я сделал ей предложение!

Зная своих родителей, Алекс последнею фразу говорил именно для них, как увесистый аргумент. В семье свято чтили правило: «Дал слово – держи его, чего бы тебе это не стоило». Поэтому и обещания членами семьи давались осознанные, не терпящие поверхностного значения. В разговор вступила мать.

– Как зовут ее, сынок?

– Ее зовут Фрося.

– Так она русская, сынок?

– Да, она русская, мама.

– Сынок, значит, она православная или неверующая?!

– Я не знаю, мама, вы всегда учили нас любви. Я полюбил ее, мама.

– Ах, бедный ты мой! – всплеснула мать руками.

Отец тепло посмотрел на сына и сказал:

– Что же ты не посоветовался с нами, сынок, прежде чем делать предложение?

– Папа, вы всегда учили нас, что создавать семью надо только с любимым человеком, иначе наживешь только трудности и холод в семье. Почему же сейчас, когда я говорю вам о своей любви к этой девушке, вы словно меняете свои же установки?

– Нет, сынок, то, что мы говорили, было истинной правдой, но мы так же не переставали учить вас народной мудрости наших предков: «Каждая свинья должна знать свое корыто»! Мы не такой большой народ на территории огромной страны, и чтобы нам сохраниться, сохранить нашу веру и культуру, необходимо сохранять нашу национальность, а не расплескивать ее налево и направо! Мы с матерью не сказали бы тебе ни слова, если бы твоя Фрося была немкой, и даже то, что она вдова, не играло бы существенной роли для нас, но Фрося не немка, она не лютеранка, возможно, она очень хороший человек, раз ты ее полюбил, но это приводит к размыванию нашей семьи, с которым мы не можем согласиться. Да, ты дал свое слово ей, ввел девушку в заблуждение. Тебе придётся туда съездить и принести ей свои извинения. Другого пути нет, Алекс, пойми, мы с матерью не можем благословить ваш брак. А без родительского благословения вступать в брак нельзя, и ты это знаешь не хуже меня! Пока я жив, через меня с тобой отец наш небесный. Я сожалею, сынок, что наношу тебе эту рану, но я уверен. если я сейчас не предостерегу тебя, в будущем ты станешь несчастен, чем еще больше нанесешь урон всему роду Майеров.

– Отец, отец, как же так, вы не можете со мной так поступить!

Слова слетали с дрожащих губ Александра, летели к отцу, но разбивались о непреодолимую стену его слова и рассыпались мелкими, звенящими пылинками, искрились в воздухе и угасали – безвозвратно и навсегда. Мать Алекса смотрела на сына с глубочайшем сочувствием и состраданием, но даже она полностью была на стороне мужа. Так будет лучше, конечно, так будет лучше, для всех. Дальнейший ужин проходил так спокойно, будто и не было вовсе этого накаленного разговора. В конце ужина отец еще раз поднял всех за столом, прочитал молитву и все члены большой семьи занялись каждый своими обозначенными обязанностями.

К вечеру второго дня, когда Александр засобирался в Акмолинск, где и жил в общежитии железнодорожников, отец подозвал его к себе и строго сказал:

– Алекс, не тяни с объяснением, поезжай к девушке, чем раньше она будет это знать, тем меньший грех на тебе, сынок, на нас с матерью не сердись, возмужаешь, пойдут свои дети, сам поймешь правду.

С этими напутственными словами Александр возвращался в общежитие. Минула очередная рабочая неделя, а он все не решался съездить к Фросе и объясниться с ней. С Павлом они больше старались не говорить о Фросе, после последнего разговора с ней, помимо их воли, в их отношения вкралось какое-то напряжение. Каждый в душе надеялся на то, что Фрося выберет именно его, и каждому не хотелось скатиться к чувствам ревности или, еще хуже, зависти. Совсем не было желания утратить дружбу или стать соперниками, тем более, что слишком многое пришлось преодолеть по работе. Они ценили свое нынешнее положение и старались ему соответствовать.

После очередной смены Александра в общежитии ждала новость, вахтер передала, что его в комнате ждет младший брат Ваня. Александр поспешил в комнату, с чувством тревоги он открыл дверь. На его кровати сидел Ваня и читал книгу. Войдя в комнату, Алекс спросил:

– Что случилось, почему ты здесь?

– Папа прислал, просит тебя домой сегодня же приехать.

– Что-то срочное, выкладывай!

– Да я знаю немного, только они с матерью всю неделю о тебе говорят, о том, съездил ты к этой девушке или нет.

– Нет, еще не съездил, не соберусь никак.

– Я тебя понимаю.

– Что ты можешь в этом понимать, мал еще.

– Что могу, то и понимаю, – обиженно ответил Ваня и продолжил: – Алекс, по-моему, они с дядей Иосифом говорили насчет их Тамарки.

– Как – говорили? – лицо Александра исказилось отчаяньем.

– Как, как, сам, поди, подумай, после того разговора родители сами не свои, нервные ходят, часто к разговору к тому возвращаются. Ты же с Тамаркой все детство дружил, в школе она тебе нравилась, у нас она часто бывает, вот они и решили, по-моему, вас обженить.

– Ты думай, что говоришь-то. Я что, совсем не имею права на свой выбор?

– А кто раньше с каждым приездом к Тамарке бегал, не ты, что ли, сам виноват, нравилась же она тебе, сам говорил.

– Говорил, только все изменилось.

– Вот и разбирайся сам со своими изменениями! Короче, отец тебя домой требует, поехали?!

Александр понимал, требование отца необходимо выполнять, иначе какой пример он будет подавать младшим. Ваня, видя, как мучается брат, сказал ему:

– Я б на твоем месте сперва женился, а потом уже родителям говорил!

– Ты у меня поговори еще, что я, как вор, скрывать бы стал, что ли. Тем более, от родителей, они у нас и так из кожи лезут, чтобы всех поднять, и тебе не советую с ними неуважительно мыслить, мал еще на такие мысли, гляди, я за тебя возьмусь.

– Ну, тогда поехали домой, сам с ними разбирайся.

– Поехали, – ответил твердо Александр.

Они вышли из комнаты и направились на автобусную станцию. Всю дорогу Александр настраивал себя на то, что он непременно отстоит свое мнение и свое право сделать свой собственный выбор. А родители, они поймут и разрешат, хотя бы в качестве исключения. Они всегда учили их быть ответственными за себя, собственную жизнь и собственные слова. Они должны его понять и разрешить, непременно понять. В их любви к себе он не сомневался нисколько. Все будет хорошо, думал он, может быть, и лучше, что к Фросе еще не ездил, вот сейчас объяснюсь с отцом, с матерью и можно будет ехать. Возможность какого-то другого развития событий он просто даже не рассматривал.