Сергей Никоненко – Параллели (страница 32)

В разговор вступил Иосиф:

– Какая разница, мать, раз сватать идут, надо готовиться.

Весь дом вдруг ожил, как растревоженный улей, домочадцы готовились к приему гостей быстро и дружно. Через примерно полчаса в дверь постучали, и на пороге появился отец Александра со своей немногочисленной свитой. Вскоре гости уже сидели за столом и весело обсуждали предстоящее мероприятие.

Утром следующего дня Александр встал абсолютно бодрый, с чувством, что отступать некуда, и выбор сделан. Он сконцентрировался на замечательных качествах своей невесты и всеми силами старался не думать о Фросе. Благо и домашние ему всячески в этом помогали. Затем соответствующим образом он оделся и отправился к Тамаре, отцы договорились о том, что они утром распишутся в поселковом совете. Тамара встретила его обворожительно красивой, в шикарном голубом платье, так выгодно подчеркивающем ее точеную фигуру. Они поздоровались и отправились в поссовет. Председатель поссовета прекрасно знала их с детских лет, знала, что они долго и преданно дружили, поэтому с большим удовольствием их расписала. Они пригласили ее на торжественный обед и вернулись к дому Алекса, где и проходила их свадьба. И Александр, и Тамара настолько были ошеломлены этими событиями, что полностью в них утонули и уже ни о чем не думали.

Ранним утром следующего дня молодожены проснулись рано уже в своей комнате, в доме Алекса, который, наскоро позавтракав, понесся на остановку и оттуда на свою работу. Тамара была счастлива, Александра мучила совесть. Он ехал в Акмолинск и пытался разобраться в собственных чувствах. Это получалось с трудом! Забегая в общежитие за своим поездным чемоданчиком, он столкнулся с Павлом. Тот с удивлением спросил:

– Привет, ты куда пропал, я тебя обыскался.

– Я женился, Пашка.

Паша открыл рот, но, быстро опомнившись, заорал:

– Как женился, да ты чего, мы же договаривались вместе ответ услышать, ну, и друг!

– Паша, я женился на Тамаре, я тебе о ней говорил.

– Как на Тамаре, да какая тебя собака укусила? Что случилось, можешь нормально рассказать?

– Ты Тамару знаешь, моя соседка, мы с ней все детство дружили, она меня в армию провожала.

– Ну, знаю, а как это ты говорил, что Фросю любишь, а на Тамаре женился, что, ошалел, что ли? Если ты мне решил не мешать, так знаешь, мне таких жертв не надо, я предпочитаю по-честному играть, пусть бы Фрося выбирала, к кому ее сердце лежит, это, брат, достойнее, чем твой поступок. Удивляюсь я тебе, Саня, ты слово дал девушке, голову ей заморочил, она, между прочим, нам никаких поводов не давала. Ты же ее оскорбил! Хотя бы поговорил с ней, прежде чем жениться, извинился, что ли, меня поставил в известность, а то, на тебе, выкрутасы какие-то выкинул и был таков.

Лицо Павла стала каменным.

– Ну, что ты несешь, Паша, так получилось у меня, извини.

– Всегда получается так, как сам человек делает, – пробормотал Павел.

За такими разговорами они подошли к депо и зашли для получения инструктажа перед поездкой. Неожиданно Павел обратился к начальнику смены:

– Евгений Николаевич, я что-то себя неважно чувствую, замените меня, в поездку идти не могу.

С подмены был вызван другой помощник, и в поездной бригаде произошли необходимые изменения. После инструктажа Александр подошел к Павлу и спросил:

– Ты чего, Паша, правда, приболел, или со мной не хочешь ехать?

– С тобой не хочу, Сань, боюсь, как бы чего не вышло, не по нутру мне твой поступок, ты уж извини. Я, наверное, больше с тобой ездить не буду, попрошусь в другую бригаду перевести меня.

– Спасибо за откровенность, Паша. Желаю тебе с Фросей удачи. Я к ней, пожалуй, не поеду, стыдно. Ты сам объясни ей.

– Да нет, Саня, я ей ничего объяснять не буду, сам, будь добр, объясняйся, а то я тебя совсем уважать перестану. Прощай, счастливой дороги тебе.

С этими словами Павел вышел на улицу и побрел в сторону общежития. Пролежав на кровати около часа в глубоких раздумьях, он встал и занялся тем, к чему пришёл, лежа на кровати и покуривая сигарету. Сначала он подошел к коменданту общежития и попросил перевести его в другую комнату, затем отправился к начальнику поездных бригад, которого также попросил перевести его к другому машинисту. Управившись с делами, он стал размышлять, как быть с Фросей. То, что она, возможно, мучается выбором между ним и Александром, когда к концу обозначенного срока узнает о женитьбе и в обиде выйдет за него замуж, совершенно не устраивало Павла, задевало его мужскую гордость. В конце концов, он решился и поехал в Атбасар. К счастью, он приехал в рабочее время и застал Фросю на работе. Заглянув в комнату кондукторов, он попросил ее о встрече после работы, тем более, что до конца рабочего дня оставалось всего полчаса. Освободившись, Фрося заспешила к Павлу.

– Фрося, – начал сходу Павел, – я приехал сказать тебе…

Фрося, видя смущение Павла, решила ему помочь и вступила в разговор.

– Ты приехал, чтобы извиниться и сказать, что не хочешь на мне жениться, что ли?

Фрося озорно поглядывала на Павла.

– Нет, я приехал сообщить тебе о том, что Александр вчера женился и у тебя нет теперь необходимости выбирать из нас двоих. И что мое предложение в силе и по срокам у тебя есть время, ничего не меняется.

Фрося заметно погрустнела, но, быстро совладав с собой, ответила:

– Что же он сам не приехал сказать мне, было бы честнее. Спасибо, Паша, тебе, что хоть ты сообщил.

– Фрося, я прошу тебя помнить, мое предложение остаётся в силе, я приеду за ответом, как договорились.

– Да, да, Паша, я поняла, спасибо.

Павел проводил ее домой и, не став задерживаться, вернулся в Акмолинск. Весь вечер Фрося думала о Паше и об Александре, ловя себя на мысли, что ее как-то огорчила новость о женитьбе Александра. Но обида делала свое дело, застилая его образ каким-то холодным, отталкивающим покрывалом. Ее состояние не ускользнуло от матери, которая спросила ее:

– Фрося, у тебя неприятности на работе?

– Нет, мама, просто сегодня приезжал Павел, он сообщил мне, что Александр женился.

– Женился? Да, хороших парней разбирают быстро. Ты расстроилась, он тебе больше нравился?

– Да, мама, но теперь какая разница.

– Не говори так, дочка, разница всегда есть. Видно, не твоя судьба был Александр. Суждено было бы быть вместе, были бы, поверь мне. А что, Паша тебе не нравится совсем?

– Не знаю, мама, легкий он какой-то, мне кажется, ветреный.

– Этого не узнаешь, пока не поживешь с человеком. Что он тебе сказал по поводу своего предложения?

– Сказал, что оно остается в силе и даже не сократил время для ответа.

– Ты знаешь, дочка, вот ты говоришь, ветреный, а ведь Александр к тебе не приехал, не извинился, не предупредил о своей женитьбе, а ветреный Паша приехал, за друга извинился, тебе время не сократил для ответа, предоставил тебе возможность осознанного выбора с холодной головой. А это свойственно только здравомыслящему человеку, поверь мне. Ты присмотрись к Павлу повнимательнее, бесстрастно, что ли. Я на твоем месте так бы и сделала, надо устраивать собственную жизнь, братья вот-вот вылетят из гнезда, семьи создадут, дай Бог, останемся мы с тобой вдвоем.

– Да ладно, мама, где же я возьму такого, как наш папа.

– Тебе его, дочка, нужно искать пробовать, а не в одиночестве сидеть, в девках-то засидеться не трудно, да жить очень нудно!

– Ладно, мама, давайте ужинать.

– Давайте, – ответила Анастасия и принялась хлопотать у стола.

Отведенные на ответ два месяца пролетели быстро, хотя за это время событий произошло много. Павел перешел для работы на станцию Атбасар, они стали чаще видеться, привыкать к друг другу. Ходили на танцы, встречались вечерами. Фрося стала забывать Александра, тем более, что обида, все еще живущая в ее сердце, была самым вернейшим союзником в этом. Когда подошел оговорённый срок ответа, Фрося ответила Павлу согласием. Они стали жить отдельно и в 1952 году у них родилась прекрасная девочка Валя. Павел казался хорошим, заботливым отцом.

Все было у них в семье хорошо ровно до того момента, пока многочисленная родня Юноков не стала жить в непосредственной близости от их семьи. Павел стал часто пропадать у сестер, потом увлекся выпивкой с их мужьями и, хотя не вел себя агрессивно, но и пьяным его видеть терпение заканчивалось. Фрося не один раз пыталась поговорить с его сестрами, к сожалению, в живых родителей Павла уже давно не было, и ей не к кому было апеллировать. Павел каждый раз обещал больше в рот не брать ни капли, но каждый раз с легкостью забывал свои обещания и принимался за прежнее. Прожив полтора года в замужестве, Фрося собралась и съехала с дочерью к матери. Павел неоднократно пытался ее вернуть, но каждый раз приходил уговаривать вернуться ее с ребенком в пьяном виде, что само по себе не только не помогало достучаться до Фроси, но еще больше и больше отдаляло их друг от друга.

В конце концов, наступил момент, когда Фросе уже не хотелось видеть Павла в принципе, все чувства к нему умерли, так и не успев набрать силу. Неожиданно для себя Фрося столкнулась с пониманием незавидного статуса матери-одиночки. Многие мужчины рассматривали ее как легкую добычу в своих вожделениях, отнюдь не стремясь взваливать на себя бремя воспитания чужого ребенка. Фросе приходилось непросто, часто нужно было держать ухо востро, не подавая сомнительных поводов, особенно женатым мужчинам, и в то же время, в случае ухаживания со стороны мужчины холостого, тактично предупреждать его о наличии ребенка. Часто на этом ухаживания и заканчивались. Но это не заботило Фросю, она смирилась с существующим положением и сосредоточилась на своей семье и работе.