Сергей Никоненко – Параллели (страница 29)

Фрося терпела, ждала и боялась ответить кому бы то ни было, ее сковывал страх быть обманутой, в особенности здесь. Куда отсюда бежать-то, спрашивала себя, и сама же себе отвечала, что отсюда бежать некуда. Вот и остерегалась, как могла. Но ведь женскую природу не обманешь. Женщина рождена для того, чтобы сама дарила жизнь, несла добро и свет вокруг себя, делала этот мир лучше. А что может быть лучше и возвышеннее рождения нового человека. Когда рождается малыш, сколько света и чистоты он приносит с собой, кажется, это ты даришь ему всю свою любовь, все возможное время. И вдруг чувствуешь, сколько силы дает тебе твое дитя, сколько света посылает к тебе. И ты становишься, несмотря на все свои трудности, таким счастливым, целостным и объяснимым самому себе. Именно поэтому детская улыбка разрушает всю твою негативную память о родах, угрозах, хронической усталости и нежелании жить. Именно женщине даровано это великое счастье безусловной любви. Природа понуждает ее через все преграды двигаться к счастью материнства и изливать из себя безмерную любовь к миру.

Поэтому, как ни сопротивлялась Фрося естеству природы, но ей все труднее и труднее было не замечать настойчивые ухаживания Александра и Павла. Те же, в свою очередь, только на ней и сосредоточились. Как-то, оставшись одни в комнате отдыха машинистов, Александр и Павел как-то разом почувствовали, что им надо поговорить. Александр начал первым:

– Паш, тебе нравится Фрося?

– Нравится. а что, Саня, тебе тоже?

– Тоже, Пашка, точно!

– Ну, что делать теперь будем?

– Что, ничего, а что здесь сделаешь, Паша, ей самой и решать придется.

– Предлагаешь, пусть сама выберет?

– А у тебя есть другие предложения, да и потом, чего мы раздухарились, может, она никого из нас не выберет, – произнес Александр, почесывая затылок.

– Тогда вот что, – заговорил Павел, – давай договоримся с друг другом не подличать, не хитрить.

Александр рассмеялся.

– Ты чего, Пашка, чушь несешь, какие могут быть хитрости. Это с Фросей не пройдёт. Да и завоевать ее сердце не так легко. Видишь, она какая серьёзная, взглянет, аж оторопь берет. Сколько ребят к ней подкатывают, а все от ворот поворот. Серьезная она барышня, не пустышка какая. Так что, Пашка, я не уверен, что и у нас с тобой какие-то шансы есть.

Павел кивнул в согласии головой, потом немного подумал и, широко улыбаясь, сказал:

– Ты, Саня, как хочешь, а я упускать ее не хочу, буду брать приступом.

– Ну-ну, попробуй, Паша, ты у нас еще тот приступатель, что-то я не видел твоих осадных успехов!

– Так и цели достойной не было, – парировал Павел.

– Ну, хорошо, – задумчиво пробормотал Александр и полушепотом пробормотал себе под нос: «Все равно Фрося сама выберет, чего здесь спорим».

Теперь они после смены стали частыми гостями комнаты кондукторов, где непременно бывали вместе и вместе же оказывали внимание Фросе. В конце концов девчата смирились с их частым присутствием и тем, что они были два актера одного постоянного зрителя – Фроси. Вот только та не жаловала их своим вниманием, иногда она их просто выгоняла, в особенности, когда работы было невпроворот, а эти двое отвлекали ее внимание. Боясь сделать ошибку, Фрося вставала из-за стола, подходила к двери, распахивала ее и, строго глядя на них, произносила:

– Так, идите оба отдыхать, у меня много работы, не до вас!

К удивлению окружающих, Александр и Павел покорно следовали в указанном направлении и исчезали за захлопывающейся дверью. Многие завидовали силе ее характера. Шло время, Фрося привыкла к Александру и Павлу, к их вечному присутствию в комнате кондукторов, к их вечному вниманию к себе и стала помаленьку вступать с ними в пустопорожний разговор. Иногда они говорили весьма занятные вещи, но чаще всего несли всякую ахинею, как два павлина, распустившие свои хвосты на всеобщее обозрение публики. В это время она проникалась к ним сочувствием и где-то даже жалостью. Но, как говорится, вода камень точит, вот и Фросино сердце стало оттаивать. Она стала к нему все больше и больше прислушиваться, пока не поняла, что все же из них двоих ей больше импонирует Александр – немец по национальности, он нес в себе природные черты аккуратности, точности и вкуса во всем: в одежде, в обстановке вокруг, в выборе досуга, эти же качества от природы были присущи и самой Фросе, казались ей значимыми и необходимыми для жизни. Так они и общались втроем, не отдавая окончательного предпочтения кому-либо. И хотя девочки на работе частенько просили Фросю сделать какой-то выбор между Александром и Павлом, дабы не забирать на себя слишком много внимания, но это зависело не только и не столько от нее. И Александр, и Павел продолжали кружить вокруг нее. А Фрося никак не могла сделать выбор, сделать его окончательно и осознанно.

Между тем работы по укладке дополнительных путей приближались к своему логическому концу. Они велись почти два года и этот изнурительный человеческий трудовой подвиг, безусловно, достигал своей главной цели – создание узловой станции с несколькими ветками подъездных путей. К концу трудовой вахты и Александр, и Павел уже не просто симпатизировали Фросе, но были в нее страстно влюблены, и каждый все отчаяннее предпринимал усилия первым пробиться к ее сердцу. А Фрося все колебалась в своем желании довериться новому чувству, честно спросить себя, кто из них ей нужен, с кем она бы хотела связать свою жизнь.

В одну из очередных смен, когда они уже заканчивали работу, дежурный по станции вызвал их к себе и предупредил о том, что эта смена у них последняя, велел им подготовить паровоз на перегон в Астану в составе грузового поезда. Вагоны, которые они должны повести за собой, были уже сформированы и ждали сцепки с паровозом. Как люди полувоенные, они взяли этот приказ под исполнение. И, выйдя от дежурного, отправились в сторону резерва, собирать вещи. По дороге в резерв Александр, обращаясь к Павлу, заговорил:

– Ну, вот и подошла наша с тобой командировка к концу, с Фросей что делать будем?

Павел тоже был озадаченный и хмурый. Они знали, что рано или поздно их работа здесь закончится, но, тем не менее, она закончилась как-то неожиданно для обоих. Подумав, Александр продолжил:

– Паш, ты как хочешь, а я Фросе сегодня сделаю предложение.

При этих словах Павел побагровел и, тяжело выдавливая с себя слова, произнес:

– Так не пойдет, что значит, я сделаю предложение, я считаю это нечестно, мы с тобой договаривались дать ей право самой сделать выбор, вот пусть его и делает.

– Как делает, что ты имеешь в виду?

– Я считаю, мы вместе должны сделать ей предложение, она пусть сама решает, кого из нас выбрать.

– И как ты это себе представляешь?

– А что здесь представлять, вместе к ней придем и вместе предложение делать будем. Ты согласен? – закончил Павел.

– Да я-то согласен, только ответит ли нам Фрося или посчитает, что это очередная наша выдумка.

– Не посчитает, – не унимался Павел, – что ей так считать? Я думаю, так будет честно между нами.

– Ну хорошо, тогда идем в резерв, соберемся, а потом сходим к Фросе домой, там и поставим вопрос, согласен?

Павел довольно кивнул головой, и они быстрым шагом пошли к резерву. Фрося была очень удивлена их поздним визитом к ней, но ребята так настаивали, что их пришлось впустить. Сели пить чай, к столу вышла мать Фроси Анастасия, она поздоровалась с гостями и поинтересовалась, что так поздно, но Александр с Павлом объяснили ей, что они утром возвращаются в Акмолинск и, следовательно, не смогут сделать то, за чем сегодня пришли. В этот раз они говорили путано и бесконечно перебивали друг друга. Наконец, они собрались с мыслями и приступили к делу. Первым, как всегда, заговорил Александр:

– Фрося, ты давно нам очень нравишься, мне и Паше, мы завтра возвращаемся в Акмолинск. Поэтому мы оба пришли к тебе с предложением.

Ребята явно волновались, краснели и пот выступал у них на лице.

– Мы, – продолжил Александр, – хотим, чтобы ты выбрала кого-либо из нас и вышла замуж! – выпалил Александр.

– Фрося, – продолжал Павел, – выбери одного из нас и стань кому-то женой!

Фрося опешила от неожиданности, первой из замешательства вышла мать Фроси.

– Да, ребята, первый раз я вижу, чтобы предложение девушке делали сразу двое парней, да еще и одновременно, где же вы такое видели? Как-то принято предложение делать одному, так и девушке спокойней, да и вам, мне кажется, сподручней было бы. Ну, уж коли сделали, так теперь дайте ей хотя бы подумать, как же ей вот так сразу ответить, не обидев кого из вас?

Паша не унимался.

– Мы, мать, давно за Фросей ухаживаем и давно договорились, что она сама, кого выберет, то и уважать будем. Обид здесь не будет, так договорено!

Анастасия сочувственно посмотрела на ребят и произнесла:

– Ну, раз договорено, что ж здесь поделаешь. Только на ответ время нужно, с этим вы, надеюсь, согласны?

– Конечно, – ответил Александр, – мы подождем, – продолжил он.

Фрося, красная от волнения, решила заговорить.

– Дома-то у вас знают, домашних в известность поставили? Вдруг они против будут? С родителями согласовали ли?

– Так время еще есть. Да я и сам взрослый, – вступил в разговор Паша.

– Взрослый-то, ты взрослый, а с родителями посоветоваться нужно, с ними сориться не надо, – назидательно высказалась Анастасия.