Сергей Никоненко – Параллели. Том II (страница 6)
Таня не любила посвящать в свои сокровенные тайны даже близких ей людей, поэтому у окружающих всегда складывалось впечатление, что у нее все хорошо и спокойно. Мать не стремилась погрузиться в мир дочери далее очерченного круга обязательных вопросов – одета, накормлена, здорова, успевает ли в школе. Да и Таня сама не стремилась делиться с ней внутренними переживаниями, так как не чувствовала стремления понять себя со стороны матери. С отцом сложились более доверительные отношения, но все-таки он был мужчиной и о многом с ним не поговоришь именно поэтому. Хотя Ира Каюкова и не стремилась слушать подругу, сама нуждалась в ней постоянно. Как только ей становилось одиноко, плохо или срочно нужно было выговориться, она звонила Тане и, несмотря на ее занятость, просила прийти. Таня бросала делать уроки, читать книгу, быстро заканчивала мыть пол и неслась к Ире. Там выслушивала ее стенания, рассказы, помогала делать какие-либо дела или шла с ней по ее делам, выполнив которые, уставшая, возвращалась домой. Ира никогда не задумывалась, удобно ли Тане, хочет ли она того или другого. Ира относилась к той категории людей-собственников, которые дружат, поглощая партнера, часто злоупотребляя его участием в собственной жизни. Однако Таня, привыкшая не замечать Ирины причуды, воспринимала ее такой, какая она есть, такой и любила. Ведь другой она ее и не видела, и не знала.
В начале второй недели обучения, через десять минут после звонка на первый урок дверь в кабинет открылась и на пороге возник привычный образ Сережки Никоненко, со своим незаменимым: «Можно?» он вошел в кабинет и, как нив чем не бывало, проследовал к своему месту. Ильин Витя, что занимал свободное до Серёжи место, с готовностью безропотно встал и пересел на свободное. Серёжа сел на свое место так обыденно, как будто он выходил из класса всего лишь на минуту. Класс какое-то время в изумлении наблюдал эту картину – «Явление чуда народу». Таня тоже в изумлении повернула голову в сторону Сережи и глазела на него, не таясь. Их глаза встретились, Сережа кивнул в знак приветствия, Таня испуганно отвела взгляд. И все-таки она почувствовала, как по ее телу пробежала удовлетворяющая какое-то потаенное желание дрожь. Вот, пришел он, сел на свое место, это правильно, так и должно быть и никак иначе. Теперь все на своем месте и можно начинать учиться, подсказывало ей глубинное подсознание. Сознание же возмущенно бормотало: «И где его только черти носили. Вечно опаздывает, не собранный какой-то, зла на него нет!» Еще не раз за занятия Таня бросала быстрый взгляд в сторону Сережи, словно все время проверяла, он действительно здесь, это точно, он сидит? Ну, и чем, спрашивается, он занимается?
Между тем отношения с Жикуновой Наташей стали становиться все ближе. Сказывалась общая дорога в школу и из нее, длинные разговоры. И хотя они не сидели в классе вместе, тем не менее, Наташа, почувствовав в Тане надежную опору, крепко привязалось к ней и как бы признала в ней стремление к равноправию. В их дружеской паре не было явного лидера, он проявлялся в зависимости от конкретного момента, девчонки часто менялись местами, в зависимости от того, какая из них в чем была сильнее. Такая гибкая схема их дружбы устраивала и первую, и вторую. Живя в нескольких сотнях метров друг от друга, они постепенно настолько сблизились, что делали уроки вместе то у одной, то у другой.
Учебный год катился столь стремительно, что никто и не заметил, когда наступил канун нового 1979 года. Родители Тани договорились отметить его с друзьями в Целинограде, Таня и Радик оставались дома одни. Теперь. возвращаясь из школы, Таня часто шла с Наташей и другими девочками, с кем было по пути. Наташа как-то оторвала Таню от Иры, сделала ее более открытой для других девочек из класса, обнажила для них в Тане многие хорошие качества, такие как общительность, скромность, умение понять другого. Раньше, когда они с Ирой постоянно держались особняком от основной массы, никто и не замечал этих замечательных качеств. Теперь же они становились естественными и органичными для нее, и девочки с удовольствием потянулись к Тане.
Школьная дискотека подходила к концу, прохладный зимний вечер уже поблескивал прозрачными звездами, на душе было весело и беззаботно, никому не хотелось домой. Вечер 30.12.79 г. был предновогодним, они весело болтали у крыльца школы, ожидая Тамару Грасмик, когда Наташа, томно закатив глаза к небу, сказала:
– Ох, девочки, уже 30 декабря, представляете, скоро Новый год, и настанет последний год нашей учебы в школе!
Стоявшие тут же мальчишки съязвили:
– Да, скорей бы уже ее закончить.
Наташа посмотрела на них и так же язвительно ответила:
– И скорей бы вас не слышать, особенно ваши глупости.
Разговор перешел на тему, кто и как будет встречать Новый год. Мальчишки начали обсуждать еду. Наташа со смехом заметила:
– Вам бы только поесть и поспать.
Девчонки рассмеялись, мальчишки недовольно хмыкнули.
– Посидеть бы еще где-нибудь, – продолжила Наташа, опять томно устремив взгляд в небо.
Таня, обращаясь ко всем, проговорила:
– Пойдемте ко мне, у меня родители в Целиноград к друзьям уехали, можем посидеть!
Вся веселая компания «на ура» приняла приглашение Тани и дружной толпой, не теряя драгоценного времени, двинулась к Таниному дому. Ввалившись в просторный трехкомнатный дом, молодежь живо распределила обязанности. Мальчишки уселись на диван и кресло, девочки поспешили помогать хозяйке накрывать на стол. Благо, родители Тани наготовили детям предусмотрительно пищи на новогодние праздники. Таня с девочками накрыли на стол, в том числе поставив и запасенное на Новый год шампанское.
Было весело, шумно и празднично! Одноклассники много шутили, их дружный и веселый смех перекатами разливался по всему дому. Радик, используя отсутствие родителей, убыл к друзьям играть в карты и прекрасно проводил время там, не беспокоя сестру. Тане он вовсе не мешал, но все-таки она была ему крайне благодарна, чувствовала себя раскованно и свободно. Скромная и сдержанная, она открылась для одноклассников с совершенно новой, необычной стороны. С ней было весело и свободно, как-то спокойно и безмятежно.
В компании подобрались не только девочки, но и ребята, Валера Нацыпаев, Витя Ильин, Андрей Антонов, Айтеев Туленде. Из девчонок к ним с Наташей присоединились Лиля Гайт, Тамара Грасмик, Люба Засекова, Нина Моноли. У двух друзей, Вити Ильина и Андрея Антонова, Наташа Жикунова давно вызывала личную симпатию, но их третий друг, Сережа Никоненко, прекрасно уловивший их увлеченность одним объектом, строго пресекал любые поползновения к соперничеству между друзьями. В итоге многочисленных разговоров среди друзей им было предложено единственно возможное решение – Наташа сама сделает свой выбор, а они ни в коем случае не будут прилагать каких бы то ни было усилий для этого. По крайней мере, в присутствии Сережи эти принятые условия друзьями никогда не нарушались. Только не в этот раз.
Разогретые общим эмоциональным подъёмом, Андрей и Виктор стремились понравиться Наташе, то они наперебой рассказывали ей самые смешные анекдоты, то пересказывали прочитанные книги, при этом не стесняясь исправлять друг друга. Наташа, купаясь во внимании обоих парней, кокетничала с ними, наверное, определяясь с выбором. Виктор, черноволосый с орлиным носом и широким плечами, был достаточно остроумен и сдержан, вселял уверенность в мужскую основательность и надежность. Андрей подкупал своей утонченностью, умом и тончайшим юмором. Глядя, как Андрей застенчиво краснеет, стоит лишь ей приблизиться к нему на слишком небольшое расстояние, Наташа замирала внутри от волнения. И все же какие-либо выводы было делать еще рано.
Зал, где уютно на диване, креслах и стульях устроились ребята, обставленная немецким гарнитуром «жилая комната» освещалась большой светлой люстрой, а два окна, выходящих на улицу, были задернуты плотными шторами. Сама хозяйка большого и гостеприимного дома, Таня Зарипова, пользовалась заслуженным вниманием со всех сторон. Оставшиеся свободными от внимания к Наташе, Айтеев Туленде и Валера Нацыпаев увлеченно глазели на Таню, она явно им нравилась, хотя Туленде с самого своего появления в классе был влюблен в Иру Каюкову, частенько ее провожал по дороге к дому, но так и не удостоился ответного внимания со стороны Иры. Тане тоже импонировало внимание мальчиков, и она охотно отвечала на их многочисленные шутки. Остальные девочки имели своих устоявшихся ухажёров и были абсолютно нейтральны.
Валере Таня нравилась всегда, его сдержанная натура никогда не позволяла ему проявить открыто свои симпатии, тем не менее, его стройная атлетическая фигура выгодно отличала его от остальных ребят в классе. Наверное, если бы Валера захотел, он мог бы иметь много поклонниц, но Валера обладал к тому же скромным и правдивым характером и, как следствие, никогда, ни в чем и нигде не искал себе личной выгоды. Отзывчивый на любую просьбу, даже в ущерб собственным интересам, он был желанным гостем, собеседником, другом.
Увидев, как робко Валера пытается ухаживать за Таней, Туленде переключил свое внимание на «свободных» девочек и занялся с ними его «бесконечными» разговорами. Заболтать Туленде мог, кого угодно, он обладал редкостной манерой говорить медленно, словно выжимая из себя каждое слово, при этом его скрещенные на груди руки, правая из которых раз за разом терла указательным и большим пальцем волевой подбородок, придавали его словам какую-то увесистость, завершенность и убедительность. Ровная речь с большими звенящими интервалами, казалась в высшей степени фундаментальной. Немногие в классе отваживались шутить над его манерами разговора. Туленде не всегда адекватно реагировал на юмор в его адрес. Однако со временем все привыкли к его манере, и она стала неотделимой чертой его образа.