Сергей Мусаниф – Возвращение чародея (страница 36)

— Думаешь, твой дядя будет очень доволен этим обстоятельством?

— Не уверен. Но… Я с радостью оставил бы ему корону и трон, если бы существовал хоть какой-то способ избавиться от Повелителя Молний. Но расстаться с ним можно только одним способом — расставшись с жизнью.

— Мне не нравится такой способ.

— Мне тоже. Я хотел бы избежать трона, но не готов заплатить за отречение своей жизнью. Значит, нам обоим придётся смириться с коронами на наших головах.

— Звучит как приговор.

— Это он и есть, — сказал я. — Может быть, пойдём в каюту и займёмся чем-нибудь поинтереснее?

— Между прочим, я всё ещё на тебя злюсь, красавчик.

— Пойдем со мной, и я постараюсь тебя задобрить.

— У нас ещё почти месяц впереди, — сказала она. — Давай немного постоим на палубе. Морской воздух освежает.

— Вне всякого сомнения.

— Как думаешь, с нами случатся какие-нибудь приключения по дороге?

— Надеюсь, нет. Я не люблю приключений.

— Когда мы встретились, ты завяз в них по самые уши, красавчик.

— И до сих пор вздрагиваю от неприятных воспоминаний, — сказал я. — К тому же, какие могут быть приключения на море?

— Например, мы могли бы угодить в шторм.

— Сиё маловероятно. Сезон штормов может начаться, когда мы отправимся в обратную дорогу, но я надеюсь, что мы проскочим.

— А как насчёт нападения пиратов?

— Тоже вряд ли, — сказал я. — Сейчас пиратством в основном занимаются огры, а они стараются держаться подальше от Южного побережья. К слову, у нас на корабле нет больших ценностей.

— Откуда огры могут об этом знать?

— Пираты редко нападают на случайные суда. Сначала они стараются раздобыть максимум информации о перевозимом товаре.

— Каким образом?

— Моряки в портовых тавернах бывают очень болтливыми.

— Скучно. Я уже больше месяца ни с кем не дралась. Может быть, нам придётся добиваться трона силой?

— Не хочу тебя разочаровывать, но…

— Рядом с тобой, красавчик, я превращаюсь в степенную матрону.

— По-моему, твоя кровожадность несколько наигранна, — сказал я. — Не забывай, впереди нас ждёт большая война.

— Война — это другое. Я никогда не принимала участие в войнах.

— Я тоже.

— Война — занятие непрофессиональное, — сказала Карин. — В войнах участвует слишком много людей, и у большинства из них нет повода, чтобы убивать других.

— А какой повод у гладиаторов?

— У гладиаторов просто нет выбора.

— Думаешь, он есть у солдат? Пятьдесят тысяч человек плывут сюда с Красного континента, чтобы обратить Вестланд в свою веру.

— Может быть, людям стоит её принять? Вряд ли религиозные разногласия стоят того, чтобы убивать друг друга в таких количествах.

— А как насчёт не-людей? — поинтересовался я. — Согласно религиозной доктрине Красных, эльфы, гномы, орки и все прочие подлежат немедленному истреблению. Я не хочу, чтобы Красные кого-то истребляли.

— Поэтому сам готов истреблять Красных?

— Любимая, у войны нет морального оправдания.

— Что? — переспросила она.

— Я сказал, что у войны…

— Нет, я не про это. Как ты меня назвал?

— Любимая.

— Ты никогда меня так раньше не называл, красавчик.

— Я когда-нибудь говорил тебе, что я дурак?

— Неоднократно.

— Поэтому и не называл. Так ты спустишься со мной в каюту, любимая?

— Уговорил… красавчик.

На баке Гарланд и сэр Джеффри лупили друг друга тренировочными мечами. Каюта показалась им слишком тесной, и они предпочитали проводить время на свежем воздухе. Может быть, они даже подружатся.

В воинском искусстве Гарланд был выше молодого рыцаря на две, а то и на три головы, что неудивительно, если сравнить время ученичества и накопленный боевой опыт.

Но для человека Гавейн владел мечом совсем недурно. Вчера ему даже удалось победить меня в одной схватке из проведенных пяти. Впоследствии Карин долго смеялась над нашей «неуклюжестью», уверяя, что уложила бы нас обоих одной левой и с завязанными глазами.

Я вышел на палубу после очередного инструктажа в каюте Исидро, вдохнул морского воздуха и набил трубку табаком. Море спокойно, ветер попутный, и на горизонте не маячит «Веселый Роджер». Прямо-таки идеальное плавание.

Согласно закону распределения неприятностей Ринальдо, это может означать только одно. Проблемы начнутся, как только мы пристанем к берегу.

Я подождал, пока бойцы закончат упражнение, и подозвал обоих к себе.

Настало время объяснить сэру Джеффри, в каком плачевном положении с точки зрения законов Вестланда он сейчас находится, и предложить юному рыцарю выход из ситуации. В кармане моего камзола лежала бумага с личной печатью и подписью короля Людовика. Сей документ освобождал сэра Джеффри Гавейна от принесённой дому Трентиньяков клятвы и делал рыцаря свободным человеком. Если теперь Гавейн присягнет мне, то юридически станет недосягаем для законов Вестланда.

Но выбор принадлежал самому рыцарю, и я не собирался на него давить. Ещё неизвестно, какие у Гавейна понятия о чести.

Мигель утверждает, что воин даёт присягу только один раз. В подобной ситуации мой учитель предпочел бы смерть смене сюзерена, но… Гавейн не Мигель, и сей факт меня радует. Двух Мигелей рядом с собой я бы точно не выдержал. Я был на седьмом небе от счастья, что мой суровый наставник остался в Гнезде Грифона, избавив меня от своего общества как на время плавания, так и на самих островах. Для консультаций мне хватало одного Исидро.

Гавейн не пришёл в восторг от нарисованного мной будущего, но альтернативой было вечное изгнание из Вестланда, и рыцарю пришлось принять моё предложение. Гарланд, несколько расстроенный появлением у него коллеги неэльфийского происхождения, объяснил мне, как следует приводить к присяге нового вассала, и уже через десять минут Гавейн перестал быть «сэром», ибо самого понятия рыцарства на Зелёных Островах не существовало.

— Магия — это, в первую очередь, вопрос контроля, — сказал Исидро. — Важно не то, сколько энергии ты можешь накопить, важно количество, которое ты сможешь контролировать.

— Раньше вы говорили другое, — заметил я.

— Раньше мы не подходили к изучению Повелителя Молний вплотную, — сказал Исидро. — В этом артефакте хранится огромное количество энергии, которого хватило бы на десяток волшебников моего уровня. Но ты сможешь извлечь из своего меча ровно столько маны, сколько способен удержать под контролем.

— И что это означает в практическом смысле?

— Что ты должен научиться контролю.

— Когда будет первый урок?

— Вчера.

— Ты уверен, что хочешь представить меня своим подданным в качестве королевы?

— А как ещё?

— Я могла бы быть твоим телохранителем, например.