Сергей Мусаниф – Возвращение чародея (страница 34)

— А во-вторых, вам надо сделать это малой кровью, — сказал я. — Потому что если вы понесёте большие потери, то не сможете сдерживать давление орков.

— Верно, — сказал Людовик.

— Вы действительно считаете угрозы Джаббара реальными?

— Увы, да. И ещё я понимаю, что с орками людям предстоит сражаться в одиночку. Гномы и огры не придут к нам на помощь. Огры теперь сражаются только на море. А гномы…

— А гномы вспомнят, как люди Вестланда проигнорировали их призыв о помощи во время вторжения чёрных орков, — сказал я.

— Я всегда считал, что мой отец принял неправильное решение, не оказав гномам поддержки, — сказал Людовик. — Впрочем, старые обиды — не главное. Если орки получат плодородные земли, то в подземелья они не сунутся, а это значит, что орки перестанут угрожать гномам. И гномы смогут вести с ними торговлю, которую сейчас ведут с нами. Конфликт людей и орков сродни тому, какой мог бы возникнуть между людьми и эльфами, повернись всё иначе. Как вы думаете, если бы не началась та злосчастная эпидемия, и наши с вами народы сцепились бы в схватке за жизненное пространство, гномы вмешались бы в конфликт?

— Вряд ли, — согласился я.

— Как не вмешаются и в нашу войну с орками, — сказал Людовик. — Вторжение с Восточного континента грозит всему Вестланду, поэтому люди могут рассчитывать на помощь со стороны. Но, как я уже говорил, с орками нам придётся драться в одиночку.

— Для этого вам и нужны союзники? Чтобы подставить их под мечи Красных и сохранить свою армию для грядущих битв? — На предшествовавшем встрече инструктаже Мигель советовал мне быть жёстким, но не перегнул ли я палку своей последней фразой? Впрочем, лучше сразу расставить все точки над «ё».

Людовику мой вопрос пришёлся не по вкусу. Он поднялся с кресла, резко махнул рукой, попытался что-то сказать, но передумал и подошел к карте.

— Эльфийская армия недостаточно велика, чтобы использовать её в качестве шита, — сказал он.

— А как насчёт гномов?

— Гномы пришлют две-три тысячи пехотинцев и несколько сотен инженеров с их машинами. Тоже не самый эффективный заслон.

— И вы хотите сказать, что такая мысль никогда не приходила вам в голову?

— Я мог бы серьёзно размышлять о подобной тактике, если бы орки не ответили отказом, — сказал Людовик. — Но при нынешнем раскладе основная сила, на которую я могу рассчитывать, это человеческая армия Вестланда, и главный удар мы всё равно примем на себя. Но это не значит, что нам не нужна помощь.

— Насколько мне известно, без ущерба для своей обороноспособности Зелёные Острова смогут выделить не больше тысячи бойцов, — сказал я. Эту информацию я тоже почерпнул от Мигеля, и я не думаю, что бывший мастер над оружием мог сильно ошибиться в расчётах. — Сильно ли это повлияет на общий расклад?

— Без малейшей лести могу заявить, что на континенте воины Зелёных Островов ценятся очень высоко, — сказал Людовик. — И тысяча ваших бойцов придётся очень кстати.

— Мне кажется, мы ведём преждевременный разговор, — сказал я. — Я ещё не был на Зелёных Островах, и эльфы не присягали мне на верность.

— Разве это не простая формальность? Мне казалось, у вас подобные дела обстоят предельно просто. Королем становится тот, у кого есть меч. А он даже сейчас висит у вас на поясе. Это ведь Повелитель Молний, или я ошибаюсь?

— Вы не ошибаетесь.

— Могу я посмотреть?

— Пожалуйста. — Я отцепил меч от пояса и положил на стол. — Только не пытайтесь до него дотронуться.

— О, не беспокойтесь. Я знаю, что со мной в таком случае будет.

— Вероятно, ничего не будет, — сказал я. — Вы просто почувствуете некое сопротивление. Если вы попробуете его преодолеть, то получите неприятное покалывание в пальцах. Если же вы наплюете на эти предупреждения и дотронетесь до рукояти, останетесь без руки. Даже если её будет защищать латная перчатка.

— А как это происходит? — полюбопытствовал Людовик. — Рука сгорает, отсыхает или ещё что-нибудь в этом роде?

— Не знаю, — сказал я. — Пока меч находился у меня, никто не пробовал хвататься за его эфес.

— Любопытная штука, — сказал Людовик, любуясь мечом. — Это ведь один из самых мощных магических артефактов Вестланда, не так ли? Возможно, самый мощный. Ваши предки творили с его помощью удивительные вещи. Удивительные и страшные.

— Насколько я понимаю, самые страшные вещи с его помощью творил мой отец, — сказал я. — Вот с кем вам проще всего было бы договориться о совместном ведении боевых действий.

— Оберон был великим воином.

— Все так говорят, — сказал я. — Но я ещё ни разу не слышал, чтобы его назвали великим правителем. Его запомнили, как Оберона Кровавого, Зелёного Змея.

— А как вы хотите, чтобы запомнили вас?

— Боюсь, что останусь в памяти потомков, как Ринальдо-Обманщик, — сказал я. — Двадцать с лишним лет мне удавалось обманывать собственный народ, ничего не знавший о моём существовании.

— Когда-нибудь я попрошу вас рассказать мне эту историю целиком, — сказал Людовик. — Но не будете ли вы столь любезны и не вынете ли свой меч из ножен? Или это чревато последствиями?

— Не чревато. — Я выполнил просьбу короля, и его взору предстало ослепительно-белое лезвие.

— Повелитель Молний, — констатировал Людовик. — У меня тоже есть меч, носящий собственное имя. Губитель Душ. Правда, в нём нет ни капли магии. Обычное оружие для убийства.

— Все мечи такие, магические они или нет, — сказал я.

— Возможно, вы правы, — сказал Людовик. — Но я слышал, что при помощи Повелителя Молний можно не только убивать.

— Верно. Но всё же прославился он исключительно благодаря войнам.

— Война является самым лёгким способом снискать славу, — согласился Людовик. — Как для мечей, так и для людей.

— Слава подобного рода не входит в первые десять строчек моего списка приоритетов, — сказал я. — И в следующие десять строчек тоже не входит, если честно.

— Понимаю, — сказал Людовик. — Война — это не только способ обрести славу, но и чертовски подходящая возможность сложить голову. Я сам не в восторге от грядущих перспектив, но… От нашего с вами желания тут ничего не зависит, ибо эту войну начали не мы.

— Вы знаете, где Красные попытаются высадиться? — спросил я, убирая меч в ножны.

— Здесь. — Людовик ткнул пальцем в место на карте.

— Порт Первых Людей? — уточнил я. — Их флоту придётся обогнуть мыс Ветров и пройти вдоль побережья. Зачем?

— Во-первых, это символично, — сказал Людовик. — Ведь первые человеческие корабли пристали к берегу Вестланда именно там. Во-вторых, это правильный стратегический ход. Единственное место на побережье, где мы не сможем построить укрепления и достойно подготовиться к встрече.

Разумно.

Порт Первых Людей только называется портом. На самом деле это обширный пляж протяженностью больше трёх километров. Полоса песка достигает пятисот метров, а за ней начинаются невысокие холмы. Идеальное место для высадки десанта.

Конечно, большие корабли не могут пристать к берегу, но воинов можно переправить и на шлюпках. А укреплений на песке не построишь, в этом Людовик прав.

И ещё он прав в том, что это будет символично. Люди впервые высадились на материк именно там. Там высадятся и Красные.

Место, где началась история человеческого Вестланда, может стать и местом, откуда придёт его смерть.

А ещё от Порта Первых Людей до Хайгардена всего два дневных перехода.

— Мы должны выиграть эту войну в одной битве, — сказал Людовик. — В первой же битве. Потому что если Красные успешно высадятся на побережье, остановить их будет гораздо труднее. Если учесть их численное превосходство, это может оказаться и вовсе непосильной задачей.

— У вас уже есть план? — спросил я.

— Только предварительные наброски. — Людовик разложил на столе другую карту, изображающую Порт Первых Людей и ближайшие окрестности. — Мы расположимся здесь. — Его палец нарисовал на бумаге полукруг. — Сначала сделаем всё, чтобы затруднить им высадку, потом свяжем боем на побережье, а флот огров вместе с нашими кораблями, которые мы спрячем до поры до времени в этой бухте, ударит по их судам с тыла.

Изложенный королём план мне не понравился. Если Красные окажутся зажатыми между армией Вестланда на суше и его же флотом в море, им некуда будет отступать. Шестьдесят тысяч попавших в ловушку людей могут учинить настоящую резню с непредсказуемым финалом. Попытка взять в тиски армию, в три раза превосходящую числом свою собственную, казалась мне не слишком хорошей идеей.

На месте Людовика я бы предоставил противнику возможность для отступления, но король был одержим идеей тотального истребления противника.

— Если всё пойдёт по плану, к тому моменту, когда мы возьмём их в тиски, преимущество будет уже не таким значительным, — сказал Людовик, когда я поведал ему о своих опасениях.

— А что насчёт их магов?

— Это одна из неизвестных величин в нашем уравнении, — сказал Людовик. — Я знаю, чего можно ожидать от наших волшебников, но чародеи Восточного континента пошли по другому пути. Мы точно не знаем, на какие фокусы они способны в бою. И в связи с этим мне очень хотелось бы, чтобы владелец Повелителя Молний бился на нашей стороне.

— Что вам нужно больше: армия Зелёных Островов или моё личное присутствие?

— Я не отказался бы ни от одного, ни от другого, но если бы мне пришлось выбирать, я выбрал бы вас. Тысяча воинов, пусть даже самых лучших, не способна повлиять на исход боя так, как один из самых могущественных магических артефактов мира.