Сергей Мусаниф – Возвращение чародея (страница 33)

— Это удовольствие взаимно, король Людовик, — сказал я.

— Ну раз уж мы оба короли, и оба об этом прекрасно помним, то предлагаю побеседовать без формальностей, вроде «наших величеств» и «сиров», — предложил Людовик.

— Вы являетесь хозяином этого дворца, вам и устанавливать правила, — согласился я.

— Хотите кофе? Вина? Чего-нибудь покрепче?

— Насколько я успел заметить, Джаббару вы напитков не предлагали.

— Хан орков не является моим стратегическим союзником, чтобы тратить на него выпивку, — ухмыльнулся Людовик. — К тому же, я предлагал, а он отказался. Так как насчёт вина?

— Лучше кофе.

— Правильно, переговоры лучше вести на трезвую голову, — одобрил мой выбор Людовик. Он вызвал слугу и распорядился, чтобы нам принесли кофе.

Кроме кофейника, сливочника, сахарницы и двух чашек на подносе обнаружилось блюдо с восхитительными на вид пирожными. Людовик отпустил слугу и обслужил меня лично, что свидетельствовало либо об уважении с его стороны, либо о том, что ему что-то от меня нужно. Впрочем, если бы ему от меня ничего не требовалось, вряд ли бы он пригласил меня в Хайгарден и обеспечил столь быстрым средством передвижения.

Пирожные оказались восхитительными не только на вид, но и на вкус.

Людовик дипломатично подождал, пока я проглочу первую порцию, и начал разговор только после этого.

— Переговоры, — сказал он. — Дипломатия… Поверите ли, Ринальдо, но в последние недели я просто не вылезаю из всех этих дипломатических ритуалов. В мирное время народы Вестланда живут в согласии, но как только речь зашла о войне, всё полетело к чертям. Ещё одно подтверждение поговорки о том, что истинный друг познается только в беде.

— Чёрные орки не захотели помочь?

— Не только чёрные. Все три племени отказались наотрез. Впрочем, не могу сказать, что сильно обманулся в своих ожиданиях. Очередной конфликт между людьми и орками назревал уже достаточно давно, и я не могу винить их ханов за то, что они собираются воспользоваться столь благоприятной возможностью. Полагаю, если бы орки передрались между собой, мы бы тоже сохраняли вооруженный нейтралитет и не пришли бы на помощь ни одному из племен. Хотя, конечно, это зависело бы от текущей политической ситуации.

— Орки постоянно грызутся между собой, — заметил я.

— Но не в тех масштабах, как люди, — сказал Людовик. — Вы знаете истинные размеры армии, которую выставил против нас Восточный континент?

— Ходят разные слухи, но я не слишком им доверяю.

— Слухи, без спору, преувеличивают, но не так сильно, как мне бы этого хотелось, — признался Людовик. — Флот Красных насчитывает около пяти сотен кораблей, из них двести — тяжелые суда, способные перевозить большое количество пехоты и даже конницы. Плюс корабли сопровождения, везущие необходимый на первое время провиант и снаряжение.

— И какова же численность армии?

— По моим разведданным, от пятидесяти до шестидесяти тысяч человек, — сказал Людовик.

— Много, — сказал я.

— Не просто много, а катастрофически много. Прямо сейчас я могу выставить против них десять тысяч воинов. Две тысячи конницы, примерно столько же тяжелой пехоты, остальные — лучники, арбалетчики, копейщики. Какая-никакая, но это армия. Плюс к этому есть ещё десять тысяч не обученных крестьян и ремесленников. Толку от них немного. Конечно, они будут защищать свои дома, но выучку и боевой опыт энтузиазмом не заменишь. Расклад получается три к одному, и не в нашу пользу.

Я промолчал. Расклад три к одному — не так уж плохо, если речь идет о скачках. На войне малейший численный перевес может оказаться решающим.

— Последнее время я занимаюсь исключительно тем, что пытаюсь улучшить это соотношение, — продолжил Людовик после небольшой паузы. — Конечно, за всё приходится платить, но платить я готов. Я заключил с гномами выгодные контракты, о которых они мечтали последние пятьдесят лет, и они обещали прислать свою пехоту, а также инженеров с их новейшими разработками в области вооружений. Я отвалил тонны золота драконам, и шестнадцать из них согласились помочь нам в этой битве. Я подарил три острова ограм, и они направят сюда свой флот. Оркам я тоже предложил земли, но, как вы сами слышали, они отказались воевать на нашей стороне.

— Я слышал. Кстати, а зачем я это слышал?

— Ну во-первых, Джаббар просто опоздал на нашу с ним встречу, поэтому вы застали его здесь. А во-вторых… Не знаю. Мне показалось, вам это будет интересно. Или я ошибся?

— Не думаю, что ошиблись. Это было весьма познавательно, — сказал я. — Итак, вы торгуетесь со всеми в поисках союзников. Но зачем вам понадобился я?

— Вы — король эльфов и тоже являетесь моим потенциальным союзником.

— Я король только по названию. Скорее, вам следовало бы начать переговоры с моим дядей Озриком.

— Скажу откровенно, я пытался, — признался Людовик.

— Как я понимаю, он, как и Великий Джаббар, ответил отказом?

— Озрик Финдабаир не склонен рисковать, — сказал Людовик. — Он заявил, что вопрос о вступлении эльфов в войну может решить только король, в то время как сам Озрик является всего лишь регентом.

— Уже больше двадцати лет, — заметил я.

— Он сохранил бы свои полномочия и дальше, если бы не появились вы, — сказал Людовик. — И я расцениваю названную им причину как простую отговорку. До того, как флот Красного континента обрушится на побережье Вестланда, осталось четыре месяца. За это время вы вполне успеете добраться до Зелёных Островов, вступить в свои права и вернуться сюда с армией. Если, конечно, вы решите оказать нам помощь.

— Гномам вы предоставили контракты, драконам — золото, ограм — территории. Что же вы намерены предложить мне?

— Ничего.

— Это немного меньше, чем я ожидал, — признался я.

— А что я могу вам дать? — поинтересовался Людовик. — Человечество не обладает ничем, что могло бы заинтересовать эльфов. Если я ошибаюсь, вы можете меня поправить, и я предоставлю вам всё, что вы попросите.

— Навскидку мне ничего в голову не приходит, — сказал я. — Но раз уж так сложилось, то почему эльфы должны присоединиться к вам в этой битве? Большая часть нашего народа живёт довольно далеко от Вестланда.

— Как показывает практика, водные пространства перестали служить достаточной защитой от вторжения, — сказал Людовик. — Красные весьма решительно настроены против инакомыслящих, а также против существования нескольких разумных рас в одном мире. И если нас, людей, они готовы обращать в свою веру, всех остальных они собираются просто уничтожить.

— Вестланд — достаточно большой кусок суши, и на его покорение уйдёт много лет, — сказал я. — Даже если Красные справятся с вами, им придётся иметь дело и с орками. Красные не поплывут на наши острова, оставив за своей спиной живых врагов.

— Согласен, если вы не придёте к нам на помощь, то сможете выиграть время, — признался Людовик. — Но когда это время пройдёт, вы обнаружите, что остались один на один с самым опасным, яростным и непримиримым врагом, и некому будет прийти на помощь вам самим. А Красные не заставят себя долго ждать. Если они покорят Вестланд, то явятся на Зелёные Острова ещё при жизни нынешнего поколения.

— Вы не представляете себе, сколько может прожить нынешнее поколение эльфов, — сказал я.

— Представляю, — сказал Людовик. — А ещё я представляю, что если на Зелёных Островах не изменится демографическая ситуация, нынешнее поколение эльфов может стать последним.

Интересно, зачем он мне это сказал? Вряд ли у него есть предложение, с помощью которого эльфам удастся преодолеть демографический кризис.

— Если вы не присоединитесь к нам, и мы проиграем, то вас ждёт лишь небольшая отсрочка, — заключил Людовик. — Но задумывались ли вы, что будет в том случае, если мы победим? Ведь очень скоро те, кто победит в этой войне, задумаются о тех, кто отказался в ней участвовать.

— Это угроза? — уточнил я. Если и угроза, то не слишком умная. Потому что прежде чем плыть с разборками на Зелёные Острова, людям Вестланда сначала предстоит выяснить отношения с орками. Это не говоря уже о том, что им надо выиграть войну с Красным континентом.

— Это не угроза, а просто размышления о перспективе.

— Согласно недавним вашим словам, перспективы у эльфов нет, — напомнил я. — Даже если бы не было этой войны, годы существования нашего народа сочтены.

— Если вы не пойдёте на смешанные браки.

— Большинство моих соотечественников воспринимают подобную возможность без особого восторга.

— А лично вы?

Неужели он намекает на Карин? Как много он обо мне знает? Наверное, достаточно много. Если уж он располагает информацией с Восточного континента, вряд ли от его разведки может утаиться происходящее в пределах Вестланда.

Что мне ему сказать, если я сам до конца не разобрался в своих чувствах?

— Мы обсуждаем демографическую политику Зелёных Островов, мою личную жизнь или грозящую Вестланду войну? — поинтересовался я.

— Вы правы, это не моё дело, — улыбнулся Людовик. — Поговорим о войне. Многим нравится существующий ныне порядок. Меня он тоже вполне устраивает, и я хотел бы, чтобы баланс сил в Вестланде оставался таким же, каким он бы последние двести лет. Первое, что мы должны для этого сделать — отбить вторжение Красных. Но не просто отбить. Мы должны нанести их армии сокрушительный удар, уничтожить их корабли, перебить солдат. Мы должны сделать так, чтобы сама мысль о повторении попытки не приходила в их головы на протяжении жизни нескольких поколений.