Сергей Мусаниф – Участь динозавров (страница 4)

Леха не особенно верил в эту возможность, считая, что Стас с Николаем его, скорее всего, просто разыграли, но не попробовать он не мог.

— Я из Седьмого отдела, — сказал он.

— Покажи корочки еще раз.

Леха показал.

— Действительно, из Седьмого, — сказал Петрович. — Готлибович-то в курсе, что ты здесь?

— Конечно, — не моргнув глазом соврал Леха.

— И чего тебе надобно, лейтенант?

— Пистолет, — сказал Леха.

— Спасибо, что не пулемет, — сказал Петрович, ставя чашку на столик рядом с собой, откладывая газету и поднимаясь на ноги. — Тебе сколько лет-то, лейтенант?

— Двадцать семь, — сказал Леха.

— Эк тебя угораздило, — Петрович сочувственно поцокал языком. — Двадцать семь лет и уже к Готлибовичу. А ведь еще жить и жить… Совсем там наверху с ума посходили, молодняк перестали беречь.

Эта была не самая впечатляющая мотивационная речь, которую Леха слышал в жизни, и он постарался пропустить ее мимо ушей. Тем более, было похоже, что оружие ему все-таки выдадут.

Петрович пересек комнату, открыл большой оружейный шкаф, вытащил оттуда большой гроссбух, сделал в нем несколько пометок и заставил Леху расписаться в трех местах. После чего убрал гроссбух обратно в шкаф и выдал Лехе «стечкин» с двумя запасными магазинами и видавшей виды кожаной кобурой.

— А «вальтеров» нет?

— «Вальтеры», друг мой, разбирают, как горячие пирожки в голодный день, — сказал Петрович. — Утром поставка, к вечеру уже нет ничего. Хочешь «вальтер» — пиши заявку и становись в очередь.

— И сколько надо будет ждать?

— Полгода, не меньше.

— Ладно, возьму этот, — сказал Леха. — Как насчет глушителя и приклада?

— Лейтенант, а как ты думаешь, ты вообще где? Ты вообще кто? Ты себя ликвидатором из Первого управления возомнил, что ли? Бери, что дают, а будешь выкобениваться, я тебе «маузер» эпохи гражданской войны вручу, будешь для скрытого ношения плащ даже в солнечный день надевать.

— Понял, не дурак, — сказал Леха, сгребая «стечкина» вместе с кобурой и магазинами.

— Патроны посчитаны, — предупредил Петрович. — На каждый выстрел придется писать отчет, и если дебет с кредитом не сойдется, потому что ты по банкам на даче решил пострелять, недостающие за свой счет покупать будешь.

— Где покупать-то? В «Военторге» такое не продают.

— А это уже не мое дело, лейтенант, — сказал Петрович, возвращаясь в кресло и отхлебывая чая. — Если что, старших товарищей спроси, они подскажут. Но если по банкам, то лучше пневматику какую-нибудь в «спорттоварах» возьми. «Стечкин» — это машинка для работы, а не для развлечений.

Разобравшись с формальностями, Леха поднялся в свой новый кабинет и убедился, что коллеги успели свалить на обед. Так оно даже лучше, решил Леха, которому совершенно не хотелось есть. Он примерил кобуру, подогнал ее длину под себя, нацепил кобуру, всунул в нее пистолет, почувствовав себя настоящим крутым контрразведчиком, накинул сверху пиджак и убедился, что кобура из-под него выпирает самым предательским образом и ходить в таком виде по улицам нельзя.

Тяжело вздохнув, Леха снял кобуру, и, поскольку оружейный сейф был заперт на кодовый замок, а кода он не знал, временно убрал оружие в верхний ящик стола.

Включил служебный компьютер и вошел в систему, использовав логин и пароль, которые ему сообщили в отделе кадров. Поскольку никто перед ним пока никаких задач не ставил и делать было совершенно нечего, Леха вышел в инфосеть, открыл новостную страницу и попытался найти хоть один заголовок, который мог бы вызвать его профессиональный интерес.

На Выставке Достижений Народного хозяйства после реставрации открывался павильон Болгарской Советской Социалистической республики, дважды автомобильный волжский завод представил широкой публике новую версию молодежного городского седана «Лада Искра» с шестиступенчатой автоматической коробкой передач собственного производства, в Нижнем Новгороде состоялось открытие ежегодных студенческих игр… Леха было переключился на вкладку международных новостей, узнал, что на Ближнем Востоке террористы опять захватили самолет с пассажирами, стал думать, что бы он предпринял по этому поводу, если бы руководил спасательной операцией, но быстро вспомнил, что он теперь во Втором, и значит, все это его уже никаким образом не касается.

Тогда он залогинился в социальной сети «Мой город» и принялся просматривать свою личную новостную ленту в ожидании, пока коллеги придут с обеда и поручат ему что-нибудь серьезное.

Бунге закончил красить заплатку в темно-изумрудный цвет и взял кроссовок в вытянутую руку, чтобы полюбоваться результатом. Место ремонта было заметно, но только если приглядываться, а какому человеку в здравом уме понадобится пристально рассматривать чужие кроссовки?

Посему Бунге счел итоги удовлетворительными, швырнул фломастеры в дальний угол стола, чуть не уронив стопку бумаг, которую разместил там ранее, уронил кроссовок на пол и всунул в него ногу.

Правый кроссовок, как ни странно, ремонта не требовал.

Дабы вознаградить себя за приложенные усилия, Бунге глотнул коньяка из найденной в столе бутылки и закурил сигарету, переключив телевизор на спортивный канал. Там шел второй тайм футбольного матча «Спартак Москва» — «Динамо Прага», и столичные профсоюзные работники обыгрывали чехословацких ментов со счетом 2:1. Бунге не любил футбол, не следил за чемпионатом союза, и поэтому понятия не имел, насколько важен может быть результат этой встречи, но, судя по эмоциям игроков, они относились к матчу достаточно серьезно. Может быть, сейчас они даже бились за призовые места в турнирной таблице, или как оно там называется…

Пока Бунге курил сигарету, счет стал 3:1, и, по крайней мере, по словам комментатора, интрига окончательно покинула матч.

Бунге бросил дымящийся окурок в пепельницу и выключил телевизор.

Глава 3

Уже на второй день Леха угодил на свое первое место преступления.

Он только вернулся с обеда и собирался засесть за компьютер, дабы продолжить чтение многостраничных отчетов о рутинных делах, завершенных Седьмым отделом в прошлом году. Изучение этих материалов могло бы представлять интерес для человека со стороны, но выпускник Высшей школы вряд ли бы обнаружил там что-то новое.

Не говоря уже о полезном для дела.

Леха даже предположил, что таким образом Бунге взялся воспитывать в нем смирение.

— Собирайся на выезд, — сказал Стас, едва Леха переступил порог кабинета. — Убийство, милиция запросила наше присутствие.

Сам Стас уже был готов. Нацепил наплечную кобуру (Леха еще раз с завистью заметил, что у него «вальтер». Видимо, Стас таки полгода в очереди на него простоял) и вытащил из шкафа выездной чемоданчик.

— А мне оружие брать? — спросил Леха.

Николай хмыкнул.

— Каждый раз, когда ты выходишь из здания по делам, — сказал Стас скучным голосом человека, разъясняющего прописные истины. — Потому что ты никогда заранее не знаешь, сколько продлится очередной выезд и не можешь предсказать, чем он закончится.

Леха открыл оружейный сейф, надел кобуру, накинул сверху ветровку свободного покроя — единственный оказавшийся в его гардеробе предмет, из-под которого эта кобура не выпирала.

— Пойдем, — сказал Стас и вручил ему чемоданчик со стандартной аппаратурой.

Они спустились в подземный гараж, где их уже ждала ведомственная «волга». А в ведомственной «волге», вольготно развалившись на до предела отодвинутом назад пассажирском сиденье, их ждал Бунге.

— Долго собираетесь, — заметил Бунге, посмотрев на часы.

— Виноваты, исправимся, — бодро сказал Стас.

— Могила исправит, — сказал Бунге. — Но тоже далеко не всех.

По праву старшего по званию и превосходящего по опыту Стас уселся позади водителя, где было больше свободного места, и Лехе пришлось втискиваться на задний диван за спиной Бунге. Кое-как разместив в салоне чемоданчик и собственные колени, он исхитрился закрыть дверь, и водитель тут же начал движение.

Поскольку вызов был не срочным, ни сирену, ни мигалку включать не стали, и «волга» держалась в общем потоке и двигалась без нарушения правил. Леха начал думать о том, кого же там убили, раз сам начальник столичного Седьмого едет посмотреть на труп, но фантазии о потенциально важном расследовании быстро разбились о реальность, когда он сообразил, что Бунге, скорее всего, едет посмотреть не на труп, а на самого Леху и его реакцию.

Ехать пришлось довольно долго, минут сорок.

В конце концов «волга» вкатилась в типичный московский дворик, со всех сторон стиснутый многоэтажками. Вдоль одного из домов выстроилась довольно внушительная кавалькада из машин — две патрульные, одна милицейская без опознавательных знаков, кроме выставленной на крышу крепящейся на магнитах «люстры», труповозка и фургон криминалистов.

— На этом празднике жизни только нас и не хватает, — констатировал Стас.

Водитель припарковал «волгу» позади всей колонны, и Леха с облегчением выбрался из машины. Бунге же выбирался из машины с трудом, скрипя и покряхтывая, и Леха задался вопросом, как полковник умудряется сдавать ежегодный обязательный норматив по физической подготовке, провалив который на пенсию отправился уже не один десяток сотрудников.

Когда Бунге наконец-то покинул салон и встал рядом, Леха, до этого наблюдавший начальство только в сидячем положении, внезапно для себя обнаружил, что они почти одного роста, и это «почти» работает не в пользу Лехи. Сидящий Бунге казался большим, стоящий Бунге был огромен.