Сергей Мухин – Грибная пора (страница 7)
Первый гриб в моей корзинке — масленок, последний — часто тоже. Но сначала о первом.
Словно для того, чтобы легче вылезать из земли, верх масленка смазывается каким-то земляным маслом. Желтый, как янтарь, темный, как прошлогодняя хвоя, а иногда пятнистый, как крестьянская лошадь, — таким он предстает перед нашими глазами. Нижняя сторона либо задернута белым чехлом пленки, либо отпотела, словно сливочное масло, вынутое из холодильника. Вообще-то это два разных вида: с пленкой — масленок поздний, хотя иногда он может появиться и в июне; отпотевший снизу — масленок зернистый. Нередко бывает и так, что зернистые маслята, в тех случаях, когда они вырастают повсюду в огромном количестве, являются на свет вовсе даже не маслеными (с сухой пленкой на шляпке). Создается впечатление, будто земле не хватает этого самого земляного масла, и она начинает выталкивать маслят без «контроля ОТК», «не соответствующими стандарту».
Первый масленок — прелесть! Если вы хотите найти его, не советую забираться глубоко в лес. Случается, даже опушку он признавать не хочет и охотнее заводит дружбу с сосной, что независимо раскинула сучковатые ветви в стороне от леса. Никто из деревьев к ней и близко не подходи — задушит. А вот маслят и рыжиков она привечает.
А еще любит первый масленок, впрочем, и поздний тоже, самый маленький соснячок, даже не лес, а отдельные мелкие деревья.
Где собирать маслята в разгар грибного сезона, вряд ли кого надо учить. А вот поздней осенью, перед снегом или даже по первому снежку, особенно если он подтает, масленок чаще попадается в небольшой травке, поближе к дереву, в гуще мелкого сосняка: там, видимо, все-таки теплее. Не раз приходилось мне встречать маслят на берегах Камского водохранилища. Вода, туманы над нею не были теплыми, но все же они оказывались теплее земли. Море — большая печка. Оно не скоро нагревается, но долго и не остывает.
Ранний масленок крепок, в нем ни единой червоточинки. Мне случалось находить маслята даже в первой декаде июня, правда, в небольшом количестве. А уж в конце июня они, как правило, попадаются повсеместно.
Поздний масленок встречается в середине октября. Как правило, осенью маслята вырастают довольно крупные, величиной с чайное блюдце. Это очень толстые, мясистые и исключительно крепкие грибы.
Только в летнюю жару масленок разочаровывает грибника. Стоит в большом слое заболеть одному, как начинается эпидемия. Не только большие, но и еле проклюнувшиеся из земли уже оказываются пораженными. Срежешь — как будто твердый, ядреный гриб, только на корне видна маленькая дырка, темная, почти затянувшаяся. Вроде ничего опасного. А разломишь шляпку — тонкие, еле видимые простым глазом бесцветные червячки с черной точкой головки уже разошлись по всему грибу. Если там и один червячок — всего один! — такой гриб брать бессмысленно. Когда приедете домой, увидите их десяток. Плохой гриб червь точить не станет: он все-таки разборчив.
По вкусу масленок — один из лучших наших грибов. Маслята жарят, из них варят грибовницу. Их заготовляют впрок: маринуют, сушат, консервируют и… даже солят. Последнее, по-моему, от крайней нужды. Даже маленькие, обычно твердые грибы в засоле разбухают, становятся мягкими.
Лучше всего свежий масленок в грибовнице. По моему мнению, никакой другой гриб не подходит так хорошо для этой цели. Варить можно на воде и заправить потом сметаной. А еще лучше в молоке, совсем не добавляя воды, — воду выделят сами маслята. Бульон получается восхитительно-ароматный и не такой сладковатый, как у белого гриба.
Таким образом, первое место в грибовнице я отдаю масленку. Жареный, он также вкусен, но, по моему мнению, уступит и рыжику, и белому.
Некоторые считают, что самая вкусная грибная икра получается тоже из маслят. Вполне возможно. Только сушить маслята довольно трудно, при неумении можно легко их испортить. На солнце сделать это удается редко. Только мелко нарезанные, на вольном жару духовки, при постоянном присмотре, они становятся такими, что их можно хранить.
Однако хлопот с маслятами и без того много. Снять верхнюю пленку — дело не простое. А уж впрок заготовить их лучше всего в маринованном виде. Именно маринованными маслята славятся больше всего.
Есть еще масленок лиственничный, равноценный позднему и зернистому. Правда, он растет исключительно под лиственницей. Вокруг Перми посадки лиственниц стали появляться вдоль железной дороги, между заводом «Кам-кабель» и Заозерьем. Может быть, там попадется и масленок лиственничный?
В дверь не стучали, ее царапали. Я прислушался. Это не Атос — черный лохматый пес, взбалмошный и ласковый. Поцарапали еще раз, и дверь открылась без скрипа. Хотя шагов не было слышно, я, не выходя из-за дощатой перегородки, за которой стояли кровать и маленький некрашеный столик, определил: Андрюшка.
Если я останусь в своей каморке, он не позовет меня, будет сидеть на широкой лавке молча. Просидит и час, и два. Он очень стеснителен, этот Андрюшка. И молчит не только со мной. Бывает, мать шлет его за чем-нибудь к соседям, а он прибежит и будет сидеть, пока не спросят:
— Андрюшка, тебе мать, наверно, чего-нибудь наказала?
— Ага…
Потом покроется, пока выговорит свое «ага». А не спроси — так и уйдет. Андрюшка не умеет протягивать руку ладошкой вверх. Ему безумно нравятся мои крючки, мои лески, мои удилища, мои книги с картинками, но он никогда ничего не попросит. Я предлагаю — берет с нескрываемой радостью, но не благодарит, а только кивает головой и молча шевелит губами. Благодарить он тоже не умеет. Делиться всем с другом для него такая же потребность, как молчать. Мы с ним друзья, настоящие друзья.
По этой причине я не хочу его томить. А еще потому, что сам его ждал. Мы собирались на рыбалку. Я представляю, как будут виснуть на крючки нахальные окуни, осторожная плотва, сильные язи и мои любимые ельцы. Ельцы некрупные, но я люблю их больше всех. Может, потому, что только здесь, в устье небольшой речки со смешным названием Карекса, и только в пору летнего отпуска, если провожу его в деревне Согорки (а это далеко не каждый год), я могу насладиться клевом.
Предвкушая прелесть рыбалки, горю нетерпением: после дождя хорошо клюет, а дождь только-только прошумел. Я выхожу из своей каморки. Андрюшка вопросительно смотрит: первым он не поздоровается все из-за той же стеснительности.
— Здравствуй, Андрюшка, — говорю. — У тебя черви заготовлены?
— Здравствуйте. А зачем они?
— Как! — удивился я. — Разве мы не пойдем с тобой на рыбалку!
— Куда?
— На наши места, на Карексу.
Андрюшка пожал одним плечом и сморщил нос.
— Может, тебе там не нравится?
— Нравится-то нравится, — простодушно ответил он, — да только ловить там сейчас нельзя.
— Это еще почему?
— Вода после дождика мутная.
— Но дождик был совсем маленький. Смотри, — показал я в окно, — пыль, и ту плохо прибило.
— Это у нас, в деревне. А вы видели, что творилось над Поповой Лысиной?
Попова Лысина — небольшой перелесок около Карексы. Назвали метко, ничего не скажешь. На плоской вершине угора деревья растут только по краям, этаким венчиком. В середине образовалась широкая проплешина. Когда-то, в пору единоличных хозяйств, здесь была маленькая полоска — следы борозд и теперь заметны. Позднее поле залужили. Однако зарасти кустами поляне не дал скот: Попову Лысину прирезали к выгону. Проплешину на плоском угоре чище литовки бреют коровы, а сам склон, сбегающий к Карексе, покрыт густым вересником и соснами, словно обросший затылок.
Час назад действительно ходили тучи в той стороне. Но Андрюшка мне показался явным паникером. Я ему так и сказал.
— Я с чердака смотрел, — упорствовал он. — Туча шла на нашу деревню как раз через Попову Лысину.
— По-твоему, мы остались без работы? — спросил я.
— А вы по грибы пойдете? — почему-то перешел он на шепот.
— По грибы? — удивился я неожиданному повороту Андрюшкиных мыслей и также полушепотом ответил:— Так ведь они не растут. Мы с тобою в лесу были? Были. Ни одной синявки, кругом сушь.
— А сегодняшний дождь? — хитро прищурился Андрюшка.
— После него еще рано.
— Маслята растут быстро, — гнул он свою линию.
Мы на том и сошлись, что утром попытаем счастья.
— Только встать надо пораньше да пройти незаметно, огородами.
— Это почему? — удивился я.
— Чтобы нас никто не увидел.
Андрюшка оставался верен себе. Когда на рыбалку шел, тоже самой дурной приметой считал встретить кого. Я знал: он ни за что не пройдет по деревне с удочками в руках. В темноте — и то норовит прошмыгнуть огородами. Но я не думал, что столь же скрытно он уходит в лес.
— Ладно, — согласился я. — Уйдем пораньше и незаметно.
— И корзину берите поменьше.
— А если маслят вырастет много?
— Первый раз надо идти с маленькой.
Андрюшка явно не хотел вдаваться в разъяснения. Должно быть, на этот счет существует примета, высказать которую он постеснялся. Я его не принуждал. С тем мы и расстались.