Сергей Морозов – Да будет тьма (страница 2)

В тот день бар был наполнен большим количеством посетителей, от которых исходил непрекращающийся гул. Уильям разглядел знакомого бармена, наполнявшего кружку очередного клиента, и занял свободное место у стойки, как раз рядом с Джоном.

– Привет, Джонни! – бодро поздоровался Уильям, – Смотрю, дела твои идут сегодня как нельзя хорошо.

– Здорова, Уил, – спокойно ответил Джон, отдавая своему посетителю наполненную кружку пива. – Тебе налить чего или как?

– Да, плесни мне кружечку пивка, – ответил Уильям, оглядываясь вокруг.

– Конечно, но сперва деньги, Уил. Мы с тобой так договорились, – произнес бармен, не отрывая от гостя взгляда.

– Да, конечно, приятель, сейчас, – ответил Левингстон с легкой дрожью в голосе, ведь он даже не пересчитал деньги, и не знал, хватит ли их.

Достав из кармана деньги он с тоской пересчитал монетки, которых хватало как раз на одну кружку пива. Уильям положил их на стойку перед барменом. Джон взглядом пересчитал монеты, сгреб их и достал пустую кружку, протирая ее полотенцем.

– У тебя-то что нового Уил? – спросил бармен, наполняя бокал.

– Ничего нового. Паршиво все, – тоскливо вздыхая, ответил Уильям. – Денег как у негра свободы – ни хрена нет.

– Да уж. И что же ты планируешь делать? – спросил Джон, передавая пиво Уильяму.

– Пока не знаю, – ответил Уильям, выпив после этого половину кружки залпом. – Может, ты мне чего дельного подскажешь, а, Джонни?

– Да что я тебе подскажу? Найди себе работу. А то занимаешься ерундой всякой, – с пренебрежением ответил Мак-Нилон.

– Хех, ну ты даешь… – Уильям ухмыльнулся и осушил кружку вторым залпом, стукнув после этого ею о стойку. – Чтобы я нанялся батрачить на кого-либо почти за даром? Не, приятель, это не по мне. Ты же меня знаешь.

– Твои амбиции тебя погубят, Уил, так и знай, – произнес бармен. – Ничего даром в этой жизни не достается, все приходится отрабатывать.

– Да перестань ты. Морали он читать начал… Я уже сегодня получил достаточную порцию нравоучений. Лучше плесни-ка еще кружечку.

– Нет, – резко ответил Джон.

– Почему? – удивился Уильям.

– Тебе нечем расплатиться за очередную кружечку, приятель, – указал бармен на причину отказа.

– Ну налей еще, Джонни, в долг! – взмолился Уильям.

– Нет уж. На этот раз я не пойду у тебя на поводу, – ответил Джон. – Или плати, или найди дурака, который за тебя заплатит.

Уильям огляделся вокруг и с тоской полез в карманы, надеясь все-таки найти завалявшиеся деньги. Но вместо них достал часы, которые вручил ему отец.

– На, вот, возьми эти часы, – предложил Джону Уильям, потягивая их.

– Уил, нет. Я их не возьму, – спокойным тоном возразил хозяин заведения. – Не хочу, чтобы потом ко мне пришел шериф или констебль и обрадовал, что эти часы краденые.

– Джонни, да за кого ты меня держишь? – возмущенно спросил Левингстон. – Я, может, и не самый порядочный человек, но до воровства не опущусь.

– Ага. Да только шарлатанство и воровство не далеки друг от друга, Уил. Еще раз – нет! – ответил на возражения Джон.

– Не беспокойся ты так, это часы моего покойного отца, – махнул рукой Уильям.

– Тем более – нет, нет и еще раз нет. Эти часы я не возьму. Я беру только деньги.

Уильям опустил голову, сжал кулаки и глубоко вздохнул.

– Да, приятель, я в полном дерьме, – поднимая голову обратился он к Джону, – Ладно, приятель, я пойду.

– Постой, – остановил Джон гостя, словно что-то вспомнил, – Дайка взглянуть на них.

Уильям приободрился и с долей радости показал их бармену.

– Хм… Интересно… – протянул Джон, разглядывая часы. – Это ж… Слушай, раз эти часы тебе ни к чему, то может тебе стоит обратиться к этим… как их там… Хэтэуэй? Они вроде антиквары, может им приглянется это барахло.

– Думаешь? – спросил Уильям.

– А почему бы и нет? – ответил Джон. – Да, они странные, но насколько я слышал, довольно состоятельны и щедры.

– Да уж, странные – это мягко сказано, – отметил Уильям. – Ну что ж, может, они мне и заплатят за них, если не поймут, что они не работают.

– И ты хотел мне подсунуть, неработающие часы? – с сарказмом спросил Джон.

– Эээ… да что ты? Я ж знал, что ты от них откажешься, приятель, – с ухмылкой ответил Уильям. – Спасибо за идею, Джонни.

– Давай, Уил, расскажешь после про эту семейку?

– Конечно Джонни, – ответил Уильям, и направился к выходу.

Несмотря на непродолжительное пребывание в городе, которое на тот момент составляло всего месяц, о семье Хэтэуэй ходила разная молва. Сказать, что они были весьма странными, – все равно, что ничего не сказать. Странности начались задолго до приезда самих антикваров. За месяц до их заселения в город прибыл пожилой мужчина, как оказалось позже, это был дворецкий семьи Хэтэуэй, который оформил на них покупку дома. Затем несколько ночей подряд приезжали дилижансы с мебелью, которую заносили приехавшие люди. Они же устанавливали ставни на окнах и проводили ремонт дома, при этом совсем не используя освещения и задолго до рассвета покидая город. Вскоре дом обрел тот вид, который он имел ныне: красивый, словно только что построенный; окна его были закрыты на деревянные ставни, и разглядеть что-либо внутри дома было невозможно. На следующую ночь после преображения дома прибыла та самая карета с семейством Хэтэуэй.

О прибытии в город семьи местные власти известил их дворецкий. Через него же велись все формальности, которые возникали в процессе жизнедеятельности города, и этот же дворецкий был единственным обитателем того дома, которого видели на людях.

Дворецкий был высоким и бледным мужчиной лет шестидесяти, одетый всегда строго по моде тех лет. Помимо ухоженной внешности, на фоне большинства жителей города, его выделяли безупречные манеры и снобистская интонация речи, свойственная англичанам. Дворецкий семьи Хэтэуэй всегда держал безупречную осанку и, несмотря на возраст, двигался легко словно молодой парень. Его нередко видели идущим в банк, иногда он посещал мэра города, также он расклеивал объявления о приеме антиквариата. В беседах на разные темы дворецкий прослыл очень эрудированным человеком, но на любые вопросы о самих мистере и мисс Хэтэуэй культурно уходил от ответа.

Самих же мистера и мисс Хэтэуэй видели в городе лишь единицы, а те, кто все же прибегал к их услугам и продавал им какой-нибудь антиквариат, либо вскоре покидали город, либо старательно уходили от разговоров о семье антикваров. При всех этих разговорах о странностях нового семейства мало кто обращал на них особое внимание – ведь обывателей больше беспокоили дела насущные, нежели сплетни о каких-то там богатых недоумках.

II

Дорога к дому Хэтэуэй не принесла ни необычных встреч, ни событий. Уильям добрел до дома антикваров как раз в тот момент, когда от его порога отъезжала та самая карета, обогнавшая его по дороге в бар. Это было странно, ведь весь транспорт семьи Хэтэуэй перемещался непременно ночью – хотя такое перемещение в принципе и есть странность.

Подойдя к двери, Уильям почувствовал сильное волнение, ведь ему предстояла встреча с одной из загадок этого города. Он неуверенно постучал и, не успев отдернуть руку, заметил, что дверь моментально начала открываться, словно его прихода уже ждали.

Дверь открыл дворецкий. Он возвышался над Уильямом и смотрел на посетителя пустым взглядом.

– Добрый день, сэр. Чего вам угодно? – вежливо спросил дворецкий.

– Я… я хотел бы продать одну вещицу, – неуверенно ответил Уильям.

– Так вы по делу к мистеру Хэтэуэй. Что ж, прошу, входите, – учтиво произнес пожилой мужчина, освободив проход.

Уильям вошел в дом, и дворецкий закрыл за ним дверь. Странности дома Хэтэуэй заиграли новыми красками. В дом не пробивался ни один лучик солнца, а единственным источником света был подсвечник с одной свечой, стоявшей на подставке у двери. Хоть свет и был слабым, Уильям все же разглядел богатую отделку и дорогое убранство дома. Дворецкий взял подсвечник и обратился к гостю:

– Будьте добры следовать за мной.

Он повел Уильяма в глубь дома.

– А почему… – начал Уильям.

– Здесь так темно? – перебил его обитатель странного жилища. – Все посетители задают сей вопрос, придя сюда. И это не удивительно. Мне стоило проявить учтивость и с порога вам объяснить причину столь необычной особенности дома мистера Хэтэуэй. Дело в том, что не все обитатели этих стен жалуют солнечные ванны, посему это жилище ведет столь многим кажущийся странным образ жизни.

Пока дворецкий вел свой рассказ, Уильям не мог оторвать глаз от той роскоши, которую он успевал разглядеть в тусклом свете свечи. Они прошли по коридору, ведущему к кабинету антиквара.

– Мы на месте, – произнес дворецкий. – Подождите, я извещу мистера Хэтэуэй о вашем визите.

Он поставил подсвечник на такую же подставку, что была у парадной, постучал и вошел в комнату, закрыв за собой дверь. Уильям пытался подслушать, что происходит в кабинете, но не расслышал ровным счетом ничего: стояла гробовая тишина – ни шагов, ни голосов, совсем ничего.

Вдруг Уильям почувствовал неладное. Позади он услышал тонкий детский шепот:

– Подслушивать – нехорошо.

Повернув голову в сторону коридора, откуда они пришли с дворецким, он увидел во тьме яркий взгляд. Сияющие белые глаза, в которых отражался свет свечи, пристально смотрели на него с другого конца коридора. От ужаса у Уильяма перехватило дыхание. Он дернулся, едва не уронив подсвечник, и, когда снова перевел взгляд на коридор, ужасного взгляда уже не было. Не успел Уильям опомниться от произошедшего, как тут же дверь открылась, и из комнаты вышел дворецкий.