Сергей Миронов – Избранное (страница 5)
Вспоминая об этом, дом заскрежетал всеми ступенями своих лестниц, чем отвлек ребенка от карты.
«Какая досада! А ведь был в двух шагах от разгадки!» — он уже представлял себя Джимом Хокинсом на палубе бригантины, идущей на всех парусах к Острову сокровищ!
В этой карте его единственный выигрышный билет в новую жизнь, к сокровищам, на которые он сможет перевоплотиться, стать богатым и успешным человеком, и все, решительно все женщины будут у его ног!
Мальчик пребывал в той поре цветения, когда предметом вожделения становятся зрелые женщины наливной спелости.
Он оглядел себя в зеркале: «Непременно привести в порядок костюм! И не забыть подтянуть носки!»
Заскрипел паркет, и через зал протянулись тени от двух фигур, сопровождаемые урчанием густого баритона и рассыпчатым призывным смехом.
Парочка устроилась меж двух окон парадного зала, как раз напротив мальчика, не замечая его и ничуть не стесняясь его присутствием.
Он узнал их.
Мужчина — это художник.
Он зарабатывает на свои холсты и кисти по вечерам, убирая в залах дворца.
Протирает полы и пылесосит ковровые дорожки.
Часто любуется мальчиком и кладет ему на плечи свои горячие ладони.
Он верит, что только человеческим теплом можно согреть и изменить жизнь мальчика.
Женщина прислонилась спиной к стене, а художник навис над ней, опершись о стену рукой.
«Право, это просто нелепость какая-то! Только не это! Отчего их всех тянет именно сюда?!» — мальчик не мог понять, почему для уединенного свидания в столь поздний час они выбрали самое открытое место во дворце.
Он переживал одновременно и чувство неловкости от того, что станет невольным соглядатаем чужого тайного свидания, и досаду, поскольку не успел привести себя в порядок.
И тут он узнал женщину: «Господи, да что ж это за наваждение?!»
Мальчик уже давно, не только выделил ее из общей конторской толпы, но успел испытать к ней, если не любовь, то горячую симпатию, и даже сделал феей своих беспокойных сновидений.
Барышня лет тридцати, с формами такой силы натяжения, что возникало беспокойство за сохранность пуговиц и застежек ее наряда.
После того, из-за того что она пару раз лукаво ему подмигнула и даже разок потрепала по щеке, мальчик внушил себе, что может рассчитывать на ответное чувство.
Хотя прикосновение ее рук и было для него, как ожог раскаленного железа!
И теперь этот бородач, которого он считал своим другом, тискает его избранницу, нашептывает ей непристойности, а свободной рукой лезет прямо под блузку!
«Опять одно и то же!» — мальчик нахмурился.
А впрочем, это всего лишь очередная пощечина, еще одна в бесконечной веренице.
И в сущности всего лишь слабый шлепок в сравнении с той, самой первой обидой, что он пережил с Дуняшей.
К горлу опять подкатил комок — с Дуняшей вышла не пощечина, а целая оплеуха.
Дуняшу он любил всей душой!
Как горничная, она, помимо всего прочего, помогала ему с туалетом: умывала мальчика и чистила его платье.
Руки у нее были быстрые, легкие, мягкие, как два больших пушистых голубя!
И вся остальная она была круглая, белая и мягкая и пахла какой-то морозной снежной свежестью.
Уходя, она всегда, смеясь, оставляла сочный поцелуй на его щеке!
К тому же она так напоминала ему покойную матушку.
Мальчик боготворил Дуняшу, вспыхивал и светился изнутри при каждом ее появлении.
И как-то раз, в такой же тихий вечер, в этом же зале, только в другом углу, он разглядел свою Дуняшу в объятиях какого-то давно немытого кучера, от которого за версту разило конюшней, дегтем и сивухой!
Этот ухарь нагло мял прелести и округлости горничной своими клешнями с черными когтями, не обращая внимания на ее слабое сопротивление.
Мальчик не мог понять, отчего Дуняша лишь ойкает и ахает, а не зовет на помощь.
Он собрался было сам крикнуть дворецкого, как вдруг Дуняшины руки, эти слабо трепетавшие два голубя, обхватили кучера за плечи и со всей силы повалили на пол!
Воспоминания мальчика прервала возня у окна напротив.
Дама была уже не совсем одета, но сохраняла некоторый запас стойкости, отчего осаждающая и обороняющаяся стороны вступили в переговоры жарким театральным шепотом.
— Что, прямо здесь?! Вы с ума сошли, я не такая!
— Глупенькая! Ты посмотри на эту роскошь вокруг! Такого ты не забудешь никогда!
— А вдруг кто-нибудь войдет?!
— Успокойся! Я запер двери на ключ.
— Ой! Что вы со мной делаете?! Мне страшно!
Мальчик поморщился и закрыл глаза.
Театр человеческих страстей утомил его.
«Господи! Ну зачем мне такое наказание?! Что ж, я приговорен — видеть одно и то же сотни лет подряд?»
Почему он не может заткнуть уши, отвернуться, убежать от всего этого?!
И отчего они все говорят одно и то же?!
Камер-дамы и лейб-гвардейцы, фрейлины с пажами, кухарки и истопники, белошвейки с кавалергардами, курсистки и тайные советники, комсомолки с комиссарами, машинистки с управдомами, аспирантки и доценты и теперь вот эти — конторские одноклеточные!
Он поднял глаза к небу: «И вытворяют такое, что облетает позолота и краснеют щеки у лепных амурчиков на потолке! Только костюмы разные!» — казалось, его безмолвный рот кричит на всю вселенную!
«Костюмы, ах, да, про костюм-то я совсем забыл, и носки…»
Мальчик посмотрел на свои ноги в туфлях со спущенными носками, которые ему никогда не подтянуть, окинул взглядом в трюмо всю свою фигурку, высеченную вместе с полуколонной, на которой он сидел, из одной глыбы мрамора, и горько вздохнул, как старый особняк.
Полная луна заглянула в окна опустевшего зала и осветила мальчика, согнувшегося над своими коленями.
Он водил каменным пальцем по каменной карте, сильно потертой на сгибах.
Лунный свет положил мягкие блики на уголки глаз с накатившей каменной слезой и на губы, шепчущие, как заклинание: «Карта, сокровища, последняя надежда!
А выглядело это, возможно, вовсе даже и не так!
Рисунок автора
Несчастный случай
Случилось так, что Некто М. страдал от одной зависимости.
Но, правда, не настолько, чтоб из-за нее готов был руки на себя наложить, или отравлял жизнь близким, или нес последнее из дому.
Нет.
Но проблем она ему доставляла немало.
Дело в том, что он очень любил женщин.