Сергей Милушкин – Пропавшие. В погоне за тенью (страница 25)

Прошло может быть еще пара минут, а может и тысяча лет.

Я открыл глаза — если можно так выразиться. Приоткрыл один глаз на миллиметр. Увидел белый потолок. С трудом повернул голову, но ничего понять не смог.

— Где я? — прохрипел я, но вряд ли мой стон можно было понять.

Однако, кто-то его все же понял. Ответ вышиб из меня холодный пот.

— Ты там же где и все мы. В вытрезвителе. Лежи, отдыхай.

— Как это… как… мне надо… домой… срочно…

Я подумал про отца, которому должен был рассказать про все, что произойдет в этот вечер и эту ночь, — когда он уйдет и больше никогда не вернется и все, что за этим последует и из моих глаз потекли слезы.

— Поверь, всем надо… — ответил мне тот же голос. — Все мы здесь заложники судьбы.

Чудовищная сила пригвоздила меня к кровати. Я не мог пошевелиться и лежал, бессильно глядя в потолок, на котором шевелились сумрачные тени настоящего, прошлого и будущего.

Глава 12

Как-то раз моих друзей из племени пираха посетил американский турист — он искал приключений и щедро платил за них. Кажется, его звали Роберт. Сначала он зачем-то притворился миссионером, но, когда в его руках появились бутылки виски, мне все стало ясно. В тот вечер племя напилось до посинения. Пили все — и мужчины и женщины и даже подростки. Праздник продолжался чуть ли не до утра. Хлипкие и не привыкшие к обширным возлияниям, пираха отваливались один за одним и к утру все пространство между шалашами было забито телами мертвецки пьяных людей.

Я ходил между ними и пытался помочь тем, кому было особо худо. Но что я мог сделать, кроме как продемонстрировать извечное народное средство — два пальца в рот.

Все мои запасы аспирина в то утро кончились в одно мгновение — да толку было от них. Отовсюду раздавались стоны и причитания. Когда же начал искать Роберта, чтобы выбить из него опохмел, оказалось, что американец под покровом ночи незаметно отчалил, прихватив, как потом выяснилось, лук и стрелы вождя и еще кое-что из не очень ценного, но очень нужного.

В общем, всю ночь моя голова выдавала, что называется, вертолеты — я уж и забыл это чувство. Стоны людей на соседних койках я принимал за стоны пираха и мне их было так жаль, что я невольно забыл о себе. Ведь тогда, в тот вечер я один в деревне был трезв.

И когда прямо перед моим лицом возникло искаженное судорогой лицо старейшины пираха Ообукоо, я вздрогнул. С его щек стекали крупные капли — то ли дождя, то ли пота, то ли только что выпитого виски. От него нещадно разило перегаром, однако глаза его, черные и бездонные, смотрели на меня удивительно ясно.

— Не спи, Аатоноа. Не спи… — в его внутренностях что-то опасно булькнуло. Он обхватил меня за плечи и притянул к себе. — Ты остался один. Не спи, прошу тебя. Вокруг зме… — он не смог договорить свою фразу. Веки задрожали, и он отключился, перед этим еще сильнее схватив меня и тряхнув так, что у меня щелкнули зубы.

— Змеи! — выкрикнул я и открыл глаза.

В помещении было прохладно и тихо, если не брать во внимание храп, раздававшийся из темноты.

Минуту я пытался собраться с мыслями и понять, где я нахожусь. И я почти обрадовался, как радуется любой нормальный человек после ужасного сна — что пусть я и проснулся черт знает где, но я живой, в чистой, судя по всему, кровати над головой есть крыша.

И тем не менее… что-то было не так.

Проследив по проявляющимся в сознании кадрам — один за одним, кто я, где я и как все же попал сюда — я добрался до матча «ЦСКА — Динамо (Киев)», вспомнил (холодея все больше) про свою ставку, услышал сначала пронзительный финальный свисток, а за ним почти точно такой же, но свисток полиции… нет… МИЛИЦИИ! Человек, который бежал за мной, хотя бежать я уже толком и не мог — был не в полицейской форме, на нем была форма лейтенанта милиции СССР. А возле тротуара с включенной мигалкой стоял желтый с синей полосой бобик — УАЗ-469 с обезьянником в задней части.

И находился прямо сейчас я в вытрезвителе пятого… нет, уже шестого мая тысяча девятьсот восемьдесят первого года.

Осознание этого факта прожгло мой мозг, рывком я сбросил простыню, сел, озираясь и тяжело дыша. Под валил с меня градом и все, все что так услужливо подсунул мне мозг, включая мой выигрыш, ликование от этого факта и последующий разгон милицией — все это оказалось не сном, а самой настоящей правдой.

Я сделал два глубоких вдоха. Увидел окно с решеткой, за окном — ночь и темень, колышущиеся ветки деревьев и на удивление мне стало легче. Ситуация прояснилась.

Некоторое время я лежал, прислушиваясь к звукам в помещении. Пахло здесь, прямо скажем, не очень. С двух или трех коек раздавался сильный храп. Нечего было и думать, чтобы попытаться заснуть.

Дверь в общий зал была слегка приоткрыта и через щель пробивался тусклый свет. Там, за дверью, кто-то невнятно бормотал — как ни силился, я не смог разобрать ни слова. Может быть, это был дежурный, разговаривающий по телефону со своей девушкой, а может и радио — какой-нибудь вечерний радиоспектакль по мотивам пьесы Островского.

В любом случае, положение мое было незавидным. Не могло быть и речи, чтобы попытаться сбежать отсюда. Скорее всего, дежурный не один, а городской вытрезвитель, насколько я помнил, располагался рядом с отделом милиции, где всегда, даже ночью, постоянно сновали патрули.

Да, рядом с тем, который сгорел в другом мире. Рассчитывать на то, что отдел сгорит в эту ночь и милиции будет попросту не до меня я, разумеется, не мог. Да и не хотел.

Зато прекрасно понимал, что меня ждет в ближайшие часы. Утром мне измерят давление, температуру, занесут имя, фамилию и отчество в журнал, чтобы направить на работу письмо…

На работу, которой у меня не было.

И когда спросят, где же я живу, то есть, прописан, быстро выяснится, что и прописки у меня тоже нет.

И не просто нет, что уже само по себе преступление, но, когда меня не найдут ни в одной базе, это будет фиаско. Скорее всего, меня тщательно допросят и рано или поздно я расскажу правду. В которую никто не поверит, и я окажусь там же, где десятки других Наполеонов, Тутанхамонов и других исторических деятелей пытаются рассказать, что они самые настоящие. Ну а там будет уже не до шуток. Под действием сильных препаратов я превращусь в овощ, кто-то на моем материале защитит кандидатскую или докторскую диссертацию и все быстро забудется.

Начнут копать и найдут старика с Зеленой — он скажет, что я интересовался часами. В общем, ничего хорошего, если сюда еще добавится КГБ.

Мозг судорожно пытался найти лазейку, но она не находилась. К тому же сильно мешал храп соседей. Кто-то из них вздыхал, другой парень позади меня стонал, третий — возле окна беспрестанно бормотал извинения:

— Прости, прости, прости, прости!

Меня начало мутить. В комнате, где сидел дежурный, раздался приглушенный звонок. Бормотание оттуда вмиг затихло, зато послышался сдавленное негодование:

— Черт… кого там еще принесло на ночь глядя… у меня уже мест нет, сказал же Петрову!

— Петров скажет на пол ложи, — ответил смешком другой голос.

Я был прав. Их там как минимум двое, а значит, побег исключен. В таком состоянии я не убегу даже от хромой утки.

Сейчас в нашу компанию добавят, судя по всему, еще одного или даже нескольких неудачливых выпивох.

Я уставился на дверь — тени в слабо освещенном помещении не позволяли понять, что происходит. Однако, голоса, раздающиеся оттуда сначала довольно громкие вдруг стихли.

Просто проверка, решил я.

Однако, через пару минут к щелке в дверях кто-то подошел. С минуту я слышал шепот, потом дверь медленно открылась, и я различил плотную фигуру в форме. Мужчина шел между рядами кроватей, а за ним следовал тощая фигура, устрашающая на вид, которую я поначалу принял за какого-то Кащея, или, что еще хуже — местного доктора. Понятное дело, ничего хорошего этот визит среди ночи не сулил

— Этот? — милиционер остановился возле моей кровати.

Я на всякий случай закрыл глаза, будто бы таким образом как-то бы воспрепятствовал своему опознанию.

Внутри все оборвалось. Если это следователь, если там возле ларька случилось что-то похлеще ставок (которые сами по себе были серьезным преступлением), мне конец. Искали зачинщика, на кого все свалить. И конечно же, я — новенький был идеальным вариантом. Кто-то сдал меня с потрохами.

— Этот?! — повторил милиционер шепотом и с явным нетерпением.

Я зажмурился.

Но что толку. Жмурься, не жмурься, от судьбы не уйдешь.

— Этот, — тихо сказал голос. — Это он.

Милиционер слегка нагнулся и тронул меня за руку.

— Эй, ты. Вставай. За тобой пришли.

Я не пошевелился, надеясь, что видение, эта напасть растает, рассосется.

Тогда он пихнул меня с силой.

— Два раза повторять не буду. Быстро встал! — прошипел он.

— Вставай быстрее, — шепнул голос.

Я откинул простынь. Сопротивляться было бесполезно. Затягивать и испытывать их терпение — тем более.

— На выход, — скомандовал милиционер, когда я, пошатываясь, слез с кровати.

В голове снова закуролесили вертолеты.

Кто-то взял меня под руку.

— Иди, осторожно.

— Эй, а меня?

— Заткнись, — бросил милиционер.

Тут же наступила тишина.

Мы вышли в предбанник, я зажмурился от света, хотя это была одна маленькая лампочка на шестьдесят ватт. Не светодиодная, — отметил я.