Сергей Милушкин – Пропавшие. В погоне за тенью (страница 24)

Я не испугался этих ребят, хотя, признаться, первым желанием было быстро скрыться за углом — первый контакт с мужской частью населения времен моего детства мог закончиться не самым лучшим образом.

И я вдруг вспомнил. Озарение нахлынуло с такой силой, что едва не сшибло меня с ног.

«Я ушел на работу в то утро. Помнишь? Было весеннее майское утро. Светило яркое солнце. Я вставал в шесть, к семи уже уходил, а ты только просыпался. В то утро я не стал тебя будить — весь вечер ты был чем-то озабочен, чем-то своим детским» — это были слова отца, сказанные им при нашей встрече. Но я понял, о чем говорили мужики, потому что вечером вместе с отцом мы смотрели футбол, он был ярым, просто исступленным фанатом ЦСКА и в тот вечер… тот вечер мне запомнился навсегда. Потому что он был последним, когда я его видел. И да, на просмотр матча он всегда покупал трехлитровый бидон пива.

— Ничья! — выпалил я, глупо улыбаясь, хотя сердце стучало как бешеной мотор.

— Ты дурак? — осклабился клетчатый.

— Да он смеется над нами! — сквозь зубы процедил второй, приземистый мужик в синих трениках с пузырями на коленях и когда-то белой майке-алкоголичке. — Издевается!

По лицам разношерстной гоп-компании было видно, что они уже успели прилично подогреться перед матчем и теперь были настроены более чем решительно — каждый за свою команду готов был порвать другого.

А результат того матча я помнил до сих пор. Разочаровывающий результат.

— Армейцы разнесут их на раз-два, — раздался голос чуть позади клетчатого.

Я не заметил мужчину очень низкого возраста, буквально метр — очень плотного, с квадратной челюстью. В руках его застыла огромная кружка, наполовину наполненная пивом.

Клетчатый повернулся вполоборота.

— Кого они разнесут в гостях?! «Нефтчи» и то проиграли! Киевляне сейчас в ударе, Лобановский им ноги оторвет!

— Я тебе сейчас сам ноги оторву, — процедил карлик и клетчатый не стал с ним спорить.

Все вместе они уставились на меня как на пришельца.

— Чего вылупился? За кого болеешь? — карлик выступил вперед, и я понял, что он тут, похоже, главный.

— За ЦСКА, — выдавил я, с трудом проглотив комок в горле.

Карлик покровительственно качнул головой и обернулся к своим приятелям.

— Ну вот, видите! — он взмахнул детской рукой. На коротком безымянном пальце я заметил довольно приличных размеров золотой перстень. — Наш человек!

Остальные — а там оказалось всего человек шесть или семь загудели как пчелы в улье, я же наоборот слегка расслабился. Заполучив в виде карлика, который тоже болел за ЦСКА какую-никакую поддержку, мне стало чуть легче дышать.

— Сколько ставишь? — карлик вновь повернулся ко мне. Его черные глазки-бусинки буравили меня насквозь, дымок от сигаретки струился по лицу, но он даже не щурился. Тертый, прожженный калач.

Народ вокруг примолк. Мне показалось, даже птицы на деревьях вокруг и те вдруг затихли.

— Пятеру.

Я хлопнул себя по карманам пиджака, слегка повернулся, полез во внутренний и… на моем лице расползлась гримаса разочарования.

— Черт… простите мужики… кажется… вчера все потратил на девушку…

А что еще я мог сказать? Дома забыл? Слишком уж избито, а так они, кажется, даже слегка опешили.

Карлик взглянул на клетчатого — в явном недоумении.

— На девушку? — вырвалось у него, будто бы у такого как я в жизни не могло быть девушки.

Я зажмурился, привлек на свою сторону всю имеющуюся фантазию — по Станиславскому, иначе бы точно не поверили, и представил как мы со Светой сидим в летнем кафе, а в конце вечера я расплачиваюсь последней оставшейся пятеркой. Не остается даже на такси. Я виновато улыбаюсь и развожу руками.

— По тебе и видно, — неопределенно буркнул мужик в светло-зеленой рубашке без рукавов. — С его здоровенного блестящего черепа свешивалась моряцкая бескозырка. — Фраер, значит…

Вперед вдруг выступил незаметный парень в какой-то синей робе. Рыжие засаленные волосы закрывали глаза, зато из-под волос выступали острые на концах, как у гоблина или Леголаса из «Властелина колец», уши.

— Я за него поставлю, — сказал парень писклявым голосом и положил пять рублей на серый железный ящик.

Карлик тут же накрыл пятерку стаканом с пивом.

— Ага!!! — издал он торжествующий звук, — смотри сами, Леший, смотри сам, тебе виднее, сам потом с него стрясешь, я помогать не буду!

— Мне не нужна твоя помощь, — спокойно сказал парень по кличке Леший.

Он даже не посмотрел на меня, и я так и не увидел его глаз.

— Че встали, делаем ставки, народ! — карлик развернулся всем телом, крутанулся вокруг оси и на него тут же посыпались купюры. Я видел, что мужики ставят понемногу: кто по рублю, кто по трешке. Лишь в конце, когда все уже поставили, и карлик принялся пересчитывать мятые купюры, делая отметки в своем маленьком замызганном блокнотике, из бара вышел еще один мужик. Он был в бежевом костюме и по сравнению с остальной гоп-компанией выглядел как Ален Делон. Я даже кашлянул от изумления — так он был похож на современного киногероя и денди.

От него шла волна какой-то странной силы. Компания примолкла, а он тем временем протянул четвертной с Лениным.

— Динамо, — коротко сказал он.

Карлик кивнул, но ничего записывать не стал. К тротуару тем временем подкатила черная Волга. Мужик окинул всех взглядом, так же молча уселся в машину и уехал, окатив окрестности свежим «Шипром».

— Шелест, — прошептал кто-то.

Я чуть было не спросил, кто это, но ответ последовал раньше.

— Директор рынка.

— Эй, — кто-то тронул меня за плечо. — Держи.

Я как раз наблюдал, как «Волга», газанув, пересекла двойную сплошную, развернулась и умчалась куда-то в сторону центра.

Повернувшись, я увидел рыжего, который протягивал мне стакан с пивом.

— Надеюсь, твоя ставка сыграет, потому что я отдал последние деньги, — сказал он.

— Ты, Леший как был дурак, так и остался, — вздохнул кто-то.

— Дуракам везет! — карлик был явно в ударе. — Всем пива за счет заведения и водочки для заводочки! — он махнул рукой и на импровизированном столике возник ящик пива и несколько бутылок водки.

Я услышал, как из павильона донесся знакомый звук и голос… Николая Николаевича Озерова — знаменитого футбольного комментатора.

— На поле в Киеве выходят игроки… Динамовцы в белых трусах и белых майках, команда занимает первую строчку турнирной таблицы! Только посмотрите, как стадион встречает своих любимцев… а это крупным планом… да, Валерий Лобановский, тренер киевской команды… о чем он задумался? Можно только догадываться нам… а тем временем…

— Начинают! — воскликнул клетчатый. — Давай уже, наливай!

Зазвенели стаканы и кружки, меня подтолкнули к железному ящику, прозвенел свисток, трибуны взревели и… понеслось.

К концу первого тайма, несмотря на несколько очень опасных моментов (по мнению Озерова), счет оставался нулевым. На перерыв команды удалились под одобрительные голоса и, кажется, на меня уже перестали смотреть как на чужака — пива наливали все больше, появилась нехитрая закуска и я вдруг почувствовал себя как дома. Я никогда не участвовал в подобных мероприятиях — лишь издали, будучи совсем мелким, наблюдал, как взрослые спорят, машут руками и пьют пиво перед радиоприемником, одновременно стуча доминошными костями.

А теперь я был в центре этой компании. И по мере приближения конца тайма, обстановка накалялась. Карлик поглядывал на меня недобрым взглядом. Клетчатый подливал пива, кто-то добавлял в стакан водки, но я этого не видел — все кружилось и вертелось перед глазами словно заколдованное и ощущение грядущего выигрыша, о котором я точно знал пьянило и окрыляло меня. Я совсем потерял голову. Наверное, я заработаю рублей сто, а может быть и двести, — думал я, потому что по ходу матча подходили еще люди и все они продолжали делать ставки и ни у кого не было и мысли, что будет ничья.

Толпа вокруг собралась изрядная, все что-то кричали, скандировали:

— Цэ-эс-ка! Цэ-эс-ка!

Но ЦСКА словно камней в бутсы набрали.

И когда прозвучал финальный свисток, никто не понял сразу, что произошло.

Я покачнулся. Карлик недобро взглянул на меня, в глазах его промелькнула злоба. Меня повело — я совершенно не контролировал, кто и что мне наливал, только в последний момент осознал, что надо бы придержать коней, но было поздно.

Раздался свисток. Кто-то крикнул:

— Шухер! Менты!

Чья-то рука потащила меня сначала за павильон, но я упал, зацепившись ногой за железный ящик.

— Вставай! — раздался знакомый голос.

Я протянул руку и на удивление мне помогли, но стоять на ногах я уже не мог, в глазах все плясало. Заботливые сильные руки повели меня куда-то, я слышал свистки, крики, но понять, откуда они раздаются не мог.

— Лежи, отдыхай, — это последнее, что я услышал перед тем, как сладковатая мутная тина поглотила меня с головой.