Сергей Милушкин – Послание из прошлого (страница 39)

Будь что будет. Так хотя бы есть шанс сохранить вещь.

Он вспомнил, что должен записать послание для Вити, попытаться сделать так, чтобы магнитофон остался у парня. Как убедить его и маму? Он понятия не имел. Однако прекрасно понимал, что, если под ногами, в куче земли, перемешанной с кошачьими костями, шерстью, листьями, ветками и мусором криминалисты обнаружат человеческие останки, труп повесят на него. И неважно будет, сколько пролежало там тело, пять или двадцать пять лет…

Его прошиб озноб. Только сейчас он почувствовал, как сыро, холодно и жутко здесь, на дне колодца Моцарта.

— Эй, ты где там⁈ — раздался сверху грубый голос. — Поднимайся, не заставляй нас тут мерзнуть!

К полицейскому подошел второй человек, направил фонарь в колодец и сказал:

— Вот черт, ничего не видно! Где он там⁈

— Я таких глубоких колодцев в жизни не видел, — ответил ему первый.

— Ага. Как жопа какая‑то.

Послышался смех.

— Ну что, ты там, лезешь?

Виктор почувствовал, как натянулась и дрогнула веревка. Им ничего не стоит отвязать ее и смеха ради накрыть колодец крышкой. Никто его не хватится по крайней мере неделю. А сам колодец в ходе строительных работ могут просто засыпать, чтобы не возиться с ним.

— Я иду! — крикнул Виктор с нажимом и колодец вынес его голос наверх.

— О! Слышал? Он лезет.

Потянувшись, Виктор поправил сумку, ухватился за трос и, напрягшись, полез вверх, что есть силы хватая скользкую веревку.

Когда он, наконец, добрался до нижней ступеньки, кажется, прошла вечность. Ладони и пальцы покрылись мозолями, каждая клеточка тела отдавалась болью. Барахтаясь в полной темноте, лишь изредка озаряемой вспышками фонариков, он был похож на застрявшего между небом и землей, прошлым и будущим, призрачного фантома — и, когда руки, наконец, коснулись сбитого, неровного края железобетонного кольца, а свежий воздух наполнил легкие, он понял, что смог.

Снова смог.

Кое‑как перевалившись через край, он тут же получил увесистый удар дубинкой по бедрам.

— Стоять! Руки за спину, ноги расставил! Шире! Шире, даун!

Получив еще пару ударов, он принял требуемое положение.

— Че в сумке?

— Ничего, инструмент, — сказал Виктор.

— Брось к ногам!

Он выполнил приказ.

— Сивак, глянь, что там у него.

Взвизгнул замок молнии. Краем глаза Виктор увидел, как один из полицейских наклонился над сумкой и подсвечивая фонариком, перебирает рукой содержимое.

— Фонарь… топорик… что тут еще… бомжпакет, тряпка… коробка еще какая‑то… ничего нет.

— Что за коробка?

— Щас…

Полицейский достал коробку, поднес ее к лицу, осветил фонарем и через мгновение швырнул ее назад в сумку.

— Фу‑у, черт!

— Что? Что там? — беспокойно спросил полицейский, который держал Виктора за предплечье.

— Говно!

— Че, шутишь? Какое говно?

— Откуда я знаю, спроси у него, зачем он говно собирает. Или сам посмотри.

— Ты зачем на охраняемую территорию залез? — задал вопрос, видимо, старший в наряде. — Что ты в этом колодце забыл?

Виктор судорожно пытался сообразить, что можно ответить, но в голову ничего толкового не приходило, да и позиция, в которой он стоял, не способствовала работе серых клеточек.

— Ключи упали, полез доставать, — сказал он и новый удар дубинкой по спине сообщил ему, что ответ полицейским не очень понравился.

— Понятно. Маша‑растеряша значит… Ладно, в участке разберемся, грузи его, Сивак!

Полицейский по фамилии Сивак взял Виктора под локоть и слегка подтолкнул.

— Иди. Только без глупостей.

Они обогнули колодец и вышли на узкую раскисшую тропку.

— Давай, вперед! — скомандовал полицейский.

Туман, кажется, стал еще гуще и скорее всего, если бы он юркнул в кусты, они вряд ли бы сумели его догнать. Он знал здесь каждую кочку. Впереди, точно воздетый к небесам перст судьбы, подсвечиваемая маленьким красным огоньком, высилась труба котельной.

Если попробовать сбежать, он останется без находки, на поиск которой потрачено столько сил не только в сейчас, в настоящем, но и в прошлом. Он не мог этого допустить. Выхватить же сумку не представлялось возможным — она была у полицейского, который матерился где‑то позади, вытаскивая ноги из чавкающей грязи.

Скорее всего, они даже не полезут в этот колодец, — подумал он, прихрамывая. Бедро болело и, кажется, начало снова кровоточить.

У ворот, прямо возле одного из покосившихся вагончиков стоял плюгавенький мужичок в телогрейке и кирзовых сапогах, покрытых засохшей грязью. Он уже прилично принял на грудь и покачивался в такт скрипящим позади него воротам.

Серая с подпалиной собака невероятных размеров у короткой лестницы в вагончик начала было скалиться, но, когда увидела Виктора, тут же прижала уши поспешила убраться восвояси.

— Он, он! — заплетающимся языком начал мужик. — Я сразу заметил, он полез во‑он там! — он показал рукой куда‑то в туманную даль. — Еще видно было. А потом пса моего по башке огрел! Эй, Чилик, ты где? Эй! — он обернулся и, не обнаружив собаку, пожал плечами. — Только что здесь был…

— И все? — спросил полицейский, который держал сумку.

— Ну… — виновато сказал сторож, — я… это… думал, он срезать что хочет с техники… или соляры слить…

Полицейский брезгливо поморщился.

— Ладно, открывай ворота. Сивак, грузи его. В отделе разберутся.

Сторож бросился выполнять приказание. Подталкиваемый полицейским, Виктор залез в узкую клетку воронка, дверь за ним захлопнулась и уазик, два раз чихнув, выкатился за пределы стройплощадки. В окошке мелькнула труба котельной. Машина подпрыгнула на ухабе, и он со всей силы ударился головой о железную переборку. В глазах на миг потемнело. Виктор охнул. В салоне раздался веселый смех.

— Может покатаем его немного, все равно спешить некуда.

— А чего… давай!

Секунду спустя динамик выплюнул жесткий бас, захрипел и забулькал от превышения мощности. Мотор взревел, машина понеслась по бездорожью, подпрыгивая, взлетая на пригорках и проваливаясь в глубокие ямы, казавшиеся бездонными.

Виктор пытался найти, за что можно ухватиться — и у него даже получилось, но спустя пару минут началось такое бездорожье, что все попытки удержать равновесие могли привести к вывиху или даже перелому рук и ног.

Он закрыл голову руками и сел на пол, ощущая себя не то космонавтом на борту спускаемого аппарата, не то пассажиром маршрутки «Люберцы‑Жулебино».

Наконец, когда он потерял счет времени, а тело превратилось в сплошной болевой комок, машина выехала на ровный участок. Ревущая музыка стихла, умолкли и взрывы хохота.

Виктор с трудом открыл глаза. Голова кружилась, он не сразу смог сфокусироваться. Когда же взгляд скользнул по клетке, он обнаружил, что буквально вся одежда и вообще все вокруг — залиты темный запекшейся кровью.

Он поморщился. Тупая боль в ноге отдавала в висках. Кровь перестала идти, джинсы в месте пореза были черными.

Машина затормозила, полицейские вышли, а через пару минут открылась и задняя дверь.

— Срань какая… — пораженный увиденным, только и смог произнести Сивак. Вряд ли он испугался вида самой крови, скорее его обескуражил факт неожиданности: ведь в воронок он сажал нормального и даже трезвого человека, а на выходе получился окровавленный полутруп.

Виктор бессильно усмехнулся.

Он уже понял, куда его привезли. Это был опорный пункт, где ему надлежало отмечаться.