Сергей Милушкин – Петля времени (страница 72)

— Как⁈ — Петю била дрожь. — Нас расстреляют. Он же сказал. Все у них сходится, даже шофера нашли…

Денис снял разбитые очки, повертел их в руках, затем снова водрузил на переносицу.

— Как будто кто-то все подстроил, вам не кажется?

Давид кивнул.

— И я даже знаю кто.

Они посмотрели друг на друга.

— Где Витя и Лена? — спросила Катя так тихо, что ее шепот можно было понять только по губам.

— Мы их потеряли. На рынке кто-то стрелял, началась паника, а потом нас схватили у входа, — также тихо ответил Денис. — Червякова мы не видели, но зато… кажется, я видел человека, который очень похож…

Где-то в отдалении хлопнула дверь. Катя приложила палец к губам.

— Все, молчим, — сказала она. — Чтобы они не говорили, мы не виноваты. Разберутся и отпустят.

— Очень пить хочется… — едва не плача, протянул Петя.

Катя оглянулась, но в камере кроме железного стола и стула вообще ничего не было. Тогда она подошла к двери и со всей силы забарабанила по ней руками.

Через пару минут дверь приоткрылась, в щелке показалось лицо молоденького милиционера.

— Чего тебе⁈ — сронил он грозным голосом.

— Принесите воды, пожалуйста. Мы хотим пить.

— Фашистским лазутчикам не положено! — отрубил он.

— Если мы умрем, толку от нас не будет.

Милиционер посмотрел на Петю, который в изнеможении склонился над столом.

— Ладно. Черт с вами.

Он закрыл дверь, а через пять минут на столе стояла железная кружка, до краев наполненная холодной, сводящий скулы водой.

Ребята по очереди сделали несколько глотков.

— Будем экономить. Неизвестно, сколько придется просидеть, — сказал Давид, поставил кружку на стол и присел на краешек скамейки.

Рядом примостился Денис. Скамейка была совсем крохотная, сидеть на ней было неудобно, но все же лучше, чем на холодном полу или железном столе.

— Почему ты сказал, что мы выберемся и попадем домой? Откуда ты знаешь?

Давид помолчал, прислушался к звукам, раздающимся за дверью, потом, не глядя на Дениса тихо сказал:

— Он мне сказал.

— Кто — он? — не понял одноклассник. — Червяков, что ли?

Давид покачал головой.

— Бог. Он рассказал, как все будет еще тем утром, в автобусе, когда мы ехали в часть.

— Бог рассказал? Как это? Его же нет! — Денис покачал головой.

— Тише! — шикнула Катя.

Давид шмыгнул носом.

— Я не заставляю тебя верить. Просто говорю, что он мне сказал.

— Верится с трудом… — понизил тон Денис. — Но, если честно… хотелось, чтобы так и было.

— Так и будет, — со спокойной уверенностью ответил Давид. — Катя, ты ведь тоже хочешь вернуться?

Девочка посмотрела на него странным взглядом.

— Я? — она осеклась. — Я… не знаю. Я думала, мне все это снится. И даже, когда я вас увидела там, у ручья, я не поверила.

— Не поверила, что мы из будущего? — спросил Петя, присев рядом.

— Нет… вы не поймете… я… мне раньше снились сны про будущее, похожее на то, как вы рассказывали. Я видела ребят, очень на вас похожих. У нас дома стоял цветной телевизор, у меня был кубик Рубика, мелки, резиночка, на которой мы прыгали во дворе с подружками и… еще брат… Саша… а потом я открыла глаза, и все это пропало, словно и не было. Меня приютили хорошие люди в Сосновке и постепенно я решила, что все это мне пригрезилось. Но продолжала ходить на тот ручей, притворяясь, что ловлю рыбу. А на самом деле, я все это время ждала. Кого-нибудь похожего на людей из моего сна.

— Что же ты… — потрясенно произнес Петя, — … что же ты раньше не сказала?

— Я боялась, что… вы испугаетесь. Подумаете, что я сумасшедшая. А еще, я решила, что вы простые пионеры. Только немного странные. Но сейчас куча странных людей, все странные! — она развела руками.

— Значит, ты тоже… — Денис снял разбитые очки, уставившись на Катю. — Оттуда?

— Получается, что да. — В уголке ее глаза сверкнула слезинка, но она быстро ее стерла.

— Боже… — вырвалось у Пети.

Давид улыбался уголками губ и когда Петя повернулся к нему, лишь коротко кивнул.

— И это тоже он тебе сказал? — Денис от этой новости, казалось, не мог прийти в себя.

— Да.

— Но… как?

Давид поднял взгляд к малюсенькому окошку, забранному решеткой.

— Испытайте самих себя, есть ли в вас вера… — сказал он.

Шаров очнулся внезапно. Судорожно вздохнув, он взмахнул руками и тут же схватился за голову. Перед глазами поплыл серый потолок. Острая боль резанула мозг, он скорчился в позе эмбриона и глухо застонал.

Зачем? Зачем я так вчера напился? — эта мысль всплыла откуда-то из небытия и повисла над ним немым укором.

— Господи!.. — прохрипел он.

Во рту пересохло так, словно он несколько лет провел в пустыне. Ощущение мерзкой кислятины, подымающейся из желудка, заставило его задержать дыхание. В сознании всплыл белый унитаз, — но что было до него, с чего началась и чем закончилась попойка, он вспомнить не мог.

— Зачем я пил это дерьмо? — вырвался у него не то всхлип, не то стон, а вслед за ним перед глазами появился серый покосившийся домина с заколоченными окнами.

— Вот черт! — Шаров в мгновение ока слетел с дивана и замер, прислушиваясь к посторонним звукам. Он тут же узнал комнату и вспомнил весь вчерашний день — все кроме денег.

Через щель плотной занавески пробивался хмурый день.

Он медленно перевел взгляд на потрепанный, с торчащими нитками диван, похожий на старого костлявого верблюда. Протянул руку и медленно приподнял переднюю часть.

Внутри лежала полотняная сумка. Он взял ее за ручки, ощутил тяжесть, вытащил наружу, а когда распахнул, увидел новенькие пачки ассигнаций.

Много, много денег.

Только теперь эти деньги были уже не так нужны, как тогда… или все-таки…

Подумав, Шаров вернул сумку на место, решительно поднялся и вышел из квартиры, закрыв ее на замок.

На десятый звонок за дверью соседа кто-то зашевелился.

Когда бледнопоганочный открыл дверь, Шаров ощутил стойкий кисловатый запах.

— А… это ты? — протянул тот. — Похмелимся? Что-то ты неважно выглядишь…