Сергей Милушкин – Петля времени (страница 71)

— Разберемся! — шепнул он сам себе, сделал глубокий вдох и пересчитал пачки.

Десять пачек пятерок и пятнадцать десяток. Шаров с трудом сосчитал сумму — в голове мутилось. Выходило ровно двадцать тысяч рублей. Огромные деньги. Девять тысяч новенький «Газ М1», часть на свадьбу, что-то на мебель, путевки в Кисловодск, еще и останется… — он вспомнил свои расчеты и словно в подтверждение мыслей из-под пачек показался клочок бумаги, где карандашом были написаны точно эти же суммы. Еще здесь было свадебное платье для Ани 350 ₽, костюм мужской 220 ₽, ресторан «Метрополь» 1000 ₽, и в самом низу — новые импортные беговые тапочки Адольфа Дасслера — 160 ₽

Шаров покачал головой. Невероятно. Как так получилось, что он ничего из этого практически не помнил? Жил другой жизнью, в другом времени, считал себя его частью, хотя временами испытывал странную беспричинную тоску и ощущение «чего-то не своего»…

Теперь, конечно, все эти заботы были далеко позади. Машина, свадьба, Кисловодск… Он подумал про Аню. Где ее искать? И стоит ли вообще? Вдруг она ему не понравится, вдруг она уже нашла другого? Он сидел кухне, пялясь в стену и потягивая чай и все эти мысли одна за другой лезли в голову.

И все же… с деньгами будет гораздо проще, чем без них, в этом он был уверен. Осталось понять, как попасть домой. И в этом… наверняка мог помочь странный сосед. За долгие годы поисков он испробовал множество вариантов, но у него мог оставаться один, на который, к примеру, не хватало денег. Дорогой, или очень опасный. Впрочем, если он отважился на лоботомию по собственной воле, опасный вариант отпадал. Значит, дорогой. На который не хватало денег. Но способ должен быть, ведь как-то тогда Шаров… точнее, Емельянов, попал в будущее? Ему не хотелось думать о словах бледнопоганочного, что это невозможно. По его бегающим глазкам было видно, что вариант имелся.

Шаров вдруг почувствовал неимоверную усталость, словно на плечи, живот и ноги поместили по пудовой гире. На столе лежала холщовая сумка, он смахнул купюры в нее, плотно завязал и, прижав к груди, побрел в большую комнату. Замерев перед диваном, секунду спустя, он автоматически поднял его, положил деньги внутрь, закрыл и, накинув на себя плед, улегся сверху. Утро вечера мудренее. В таком состоянии он был бесполезен. А значит, как минимум пять-шесть часов сна ему были категорически необходимы.

Тяжелые свинцовые волны сна колыхались где-то совсем рядом. Он не видел их, но ощущал мрачную безразличную силу. Сквозь сон он как будто слышал лай собак и стрекот лопастей вертолетов, видел мотоцикл «Урал», похожий на тот, что был у командира части, фамилия которого вылетела из головы. Цепи солдат, прочесывающих шумящий лес, скользящие лучи фонариков, обрывки команд и стаи ворон над переломленной пополам сосной. А дальше — пустой безжизненный плац с повисшим флагом, за ним казармы, в которых спят дети. На одной из кроватей сидит женщина, которую он видел мельком, кажется, она руководительница одного из классов. Она не спит. Сидит напротив окна и смотрит немигающим взглядом в чернеющую пустоту.

Он поднимает взгляд, чтобы посмотреть, что она там увидела. Но внезапно женщина сильно вздрагивает, лицо ее перекашивается от страха, и она закрывает рот рукой, чтобы не закричать.

Шаров вглядывается в окно.

Он видит в нем… себя.

Глава 36

1941 год

— Молчите! — шикнула Катя, толкнув одновременно локтями Дениса и Петю. — Я сама буду с ними говорить!

Петя почувствовал, что вот-вот не выдержит и описается. Страх был настолько велик, что он совершенно забыл, как зовут его самого, где и по какому поводу они сейчас находятся. В голове звенела фраза: «Мы знаем, что вы диверсанты и лучше вам прямо сейчас признаться и сказать, где остальные участники вашей банды».

После этих слов мужчина в форме некоторое время стоял, раскачиваясь на носках, словно что-то обдумывая. Потом он закурил вонючую папиросу, а когда в комнатке стало совсем нечем дышать — спешно вышел, злобно бросив через плечо: «Вы у меня еще попрыгаете на допросе!» А спустя полчаса к их компании присоединились Денис и Давид. У Давида под глазом расплылся приличного размера фингал, а Денису снова выбили линзу на очках, отчего он чуть не плакал.

— Гады! — прошептал он. — Новые очки сломали!

— Тише, новые купим! — Света снова толкнула его в бок, но сделала это уже помягче.

— Нас будут пытать? — спросил Петя срывающимся шепотом.

— Ты что, дурак? — Катя повернулась к нему, отвесив легкий подзатыльник. — Советская милиция не пытает. Это в буржуазных странах заключенных помещают в нечеловеческие условия.

— Ну да, — тихо сказал Давид. — Чего тогда хватают?

— Просто ошиблись. Разберутся и отпустят, разве не понятно?

— Как они разберутся, если наших данных нигде нет?

Катя перешла на шепот.

— Я уже говорила. Мы встретились в лесу под Сосновкой. Вы бежали с… Можайска, родителей потеряли. Документы были у них. Теперь мы вместе эвакуируемся и будем искать ваших и моих родителей. Понятно?

Парни одновременно кивнули. Катя говорила дело. До Пети тоже дошел ее план, и он начал успокаиваться.

В этот момент дверь снова открылась. В помещение, похожее на карцер, вошел тот же мужчина в синей форме. Лицо его было хмурым, тревожным.

Он прошел к столу и уселся за единственный стул.

— Так… — протянул он неприятным высоким голосом. Петя сразу же почувствовал, что Катя ошибается. Их не отпустят. — Мы знаем, что вы участники немецкого диверсионного отряда. Вы помогли доставить в город шифровальный прибор для обеспечения связи фашистских лазутчиков. У меня к вам два вопроса. Кто первый ответит, тот получит снисхождение и не будет расстрелян согласно приказу сто шестьдесят девять о борьбе со шпионами, предателями и диверсантами.

Петя пошатнулся. Глаза заполнил едкий туман, живот вывернуло наизнанку. Он не видел ни серых стен жуткого барака, ни лиц своих друзей.

В ушах звенел холодный голос: «…БУДЕТ РАССТРЕЛЯН».

Не дожидаясь вопросов, он чуть было не шагнул вперед. Катя сжала его руку с такой силой, что хрустнули косточки.

«Мы из Можайска…» — вспомнил он ее твердый шепот.

— Итак, первый вопрос. Куда вы спрятали аппарат? И второй — сколько вас было и где остальные участники диверсионной группы?

Катя вскинула голову, вышла чуть вперед.

— Товарищ милиционер. Вы нас с кем-то путаете. Мы пионеры, я сама из Сосновки, а эти ребята бегут от фашистов из Можайска. Я… и они тоже… мы потеряли родителей, а теперь пытаемся отыскать их. Мы думали, сможем найти их на рынке.

Ребята закивали.

— Но там оказалось так много людей, что…

— Фельдман, веди арестованного! — крикнул мужчина в закрытую дверь и тут же, словно они стояли сразу за порогом, в комнату, споткнувшись вошел один мужчина с руками за спиной и затравленным взглядом, а за ним второй — молодой милиционер с едва заметными усиками на верхней губе. В арестованном мужчине они сразу же узнали… водителя грузовика, что подвозил их утром от Сосновки.

Мужчина выглядел перепуганным насмерть, и Петя подумал, что никогда ему еще не приходилось видеть настолько напуганных взрослых.

— Утром в своем грузовике вы подвозили этих граждан?

Водитель мельком посмотрел на ребят.

— Товарищ капитан, я не…

— Этих?

— Так точно.

— Сколько их было?

— Точно не помню…

— Придется вспомнить. Это участники немецкой диверсионной группы.

— Господи… а казались такими…

— Сколько⁈ — повысил голос следователь.

— Кажется… еще двое с ними было. Мальчик и девочка. Да! Точно, еще двое. Надо же, такие молодые, а уже…

— Вы уверены?

— Так точно, они вышли на базе, там начался погром, и я…

— У них с собой было что-то громоздкое? Какой-нибудь предмет?

— Нет. Точно не было. Я помогал им спускаться. Но я понятия…

— Фельдман, уведи его.

— Товарищ капитан, я же не…

Хлопнула дверь и в комнате воцарилась жуткая тишина.

— Еще двое… Значит, будете здесь сидеть, пока мы их не схватим. А потом вами займется отдел контрразведки НКВД. Там шутить не умеют, уж поверьте мне.

Петя почувствовал, как тонкая теплая струйка зазмеилась по ноге. Он не выдержал и готов был разрыдаться.

— Скорее всего, вас расстреляют. Военное время, скидки на возраст не работают. — Мужчина поднялся, сплюнул себе под ноги. — Мы поймаем этих двоих, а потом вы запоете. Все вместе или поодиночке, не имеет значения. Все расскажет. И пароли, и явки, и где спрятали устройство и своих пособников.

С этими словами он вышел. Лязгнул замок и снова наступила тишина.

— Дурак! — первой нарушила гнетущее молчание Катя.

Петя всхлипнул. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу и, хотя на темных штанах ничего не было видно, он знал, что рано или поздно его слабость вскроется. Не теперь, так потом.

Давид перекрестился. Его тонкие потрескавшиеся губы прошептали непонятные слова. Затем он повернулся к Пете и сказал спокойным голосом:

— Мы выберемся отсюда и попадем домой. Я знаю это.