Сергей Милушкин – Петля времени (страница 41)

Червяков скривился.

— Ты чего нюни распустила? Пожалела этих молокососов? Да они тебе все косточки уже перемыли, не сомневайся!

Она не сомневалась.

— Идем! — наконец скомандовал Червяков, вскочил и рысью побежал к дому. За ним последовал Бугор, позади Длинный и Харя. Лиза осталась за кустами, никто ее не сторожил. Дрожа от страха и холода, она смотрела, как Червяков приближается к дому, поднимается по ступеням на крыльцо, осторожно трогает дверь и та, после несильного толчка вдруг со скрипом приоткрывается.

От неожиданности Червяков едва не падает на подоспевшего Бугра.

— Черт! Смотри, открыто что ли⁈

Бугор напрягся. Рука опустилась в карман и нащупала рукоятку ножа.

Лиза ожидала услышать крики, звуки борьбы, что угодно, но в избе было тихо.

Липкий ледяной ужас предчувствия сжал ее горло.

ОНИ УШЛИ БЕЗ НЕЕ

Это осознание было настолько ясным и четким, что она содрогнулась.

Они ее бросили, кинули на произвол судьбы, никто даже не попытался объяснить, переубедить ее! Какие же они… сволочи. Прав Червяков…

Она плотно сомкнула губы и быстро зашагала к открытой двери. В ней кипела злоба и разочарование. Возможно, увидев непрошенных гостей из леса, ее одноклассники проглотили языки от страха!

Взбежав по ступеням, она уже была готова выпалить: «Ну что, доигрались в партизан⁈», но так и осталась стоять в сенях с открытым ртом.

Дом был пуст. Это сразу стало ясно по тишине и завыванию ветра в оконных щелях. Не было ни Витька, ни этого новенького, который, несмотря на опасность, пошел за ней в такую даль, ни Ленки, ни Пети… и, конечно, Дениса тоже. Она почувствовала пустоту в груди и злость, которая наполняла ее словно большой пламенеющий шар, вдруг испарилась.

«Ну и что… — прошептала она дрожащими губами, не зная, что именно „ну и что“, — хорошо это или плохо. — Ну и ладно. И уходите, а мне и здесь отлично, с ребят…»

— Вот он! — долетел до нее радостный вопль здоровяка, которого называли Бугром. — Черва, ты про эту штуку говорил? Это же она?

Бугор вертел в огромных ладонях маленькую прямоугольную коробочку со светлой панелью.

Червяков, подошел к столу, коротко взглянул на находку.

— Ага, это радио. Переносное.

У Бугра загорелись глаза, словно ему было десять лет.

— Ме-ри-диан два, — прочитал он название приемника по слогам. Лиза едва подавила улыбку, глядя на то, как взрослый парень едва умеет читать.

Он вдруг резко поднял взгляд и посмотрел на нее.

— Чего лыбишься? — бросил он.

Лиза уставилась в пол.

— Как он работает?

— Там… колесико… его нужно повернуть и… — тихо сказала она.

— Сам вижу! — прервал он ее объяснение, провел пальцем по крышке и из динамика послышалось шипение. Бугор прибавил громкости.

— Во шипит! — заявил он улыбаясь. — Длинный, смотри! Эй, Харя… Оба парня, подошли к столу и уставились на диковинку.

Длинный протянул руку, чтобы пощупать приемник, но Бугор тут же пресек его попытку.

— Эй, руки! Сломаешь еще!

— Да я…

— А это что? Дэ-вэ, эс-вэ? Он принялся крутить большое колесико и внезапно среди шума послышался голос — твердый и четкий. Мелькнул и снова пропал.

— Дай я! — протянул руки Харя, его порезанный кадык дернулся. — Там было же, глухой, что ли?

Бугор слегка толкнул дружка.

— За языком следи!

Он прокрутил чуть назад и когда избу огласила четкая, хорошо поставленная речь, они с испугом взглянули сначала друг на друга, а потом на дверь.

Лиза вздрогнула. У нее возникло чувство, что голос, доносящийся из динамика и вещающий на рубленом немецком языке, находится прямо позади.

— Фух… я уж подумал… — вырвалось у Бугра.

— Так это ж немцы! — сказал изумленный Длинный.

— Так слышно хорошо, как будто они за дверью, — пробормотал Харя.

Пока парни были увлечены приемником, Червяков, что-то насвистывая, будто бы беспечно ходил туда-сюда, но Лиза видела, что он явно что-то искал, обшаривая взглядом углы дома.

— Скоро будут за дверью, — сказал он, — может быть, завтра. Если мы им немного поможем.

— Что⁈ — выдохнула Лиза. — Что ты сказал?

— Что слышала! — ответил Червяков, улыбаясь. — Или ты против?

Червяков встал на табуретку, сунул голову в кладовку в дальнем углу дома, скинул на пол несколько драных мешков, обрывок сетки, потом спустился сам.

Взгляд его упал под стол.

Там, в тени, прикрытое драными тряпками, что-то стояло. Довольно крупная вещь, которую кто-то неплохо припрятал. По крайней мере, в глаза она не бросалась.

Он медленно отошел от печи, отодвинул рукой Бугра и нагнулся.

— Эй, Харя, помоги-ка…

Они нырнули под стол и вскоре перед изумленной Лизой появился странного вида аппарат, похожий одновременно на большую печатную машинку, как у секретарши директора в школе и на ЭВМ, которые она видела по телевизору. Только без экрана. Куча тумблеров, переключателей, какие-то проводки и лампочки, надписи на немецком языке. Лиза присмотрелась. На алюминиевой табличке ящика, в котором стояла машина было написано несколько немецких слов, но ни прочитать, ни перевести их она не могла. Такое в школе они не проходили.

— Вот это да… — почесав за ухом, сказал пораженный Бугор. — Это что за штука такая?

— Похоже, немецкая… — сообразил Длинный.

— Это ж сколько нам за нее дадут, если продать?

— По десять лет лагерей, — прервал его Червяков.

Бугор насупился.

— С чего вдруг лагерей?

— Потому что эту штуку… — Червяков посмотрел на него в упор, — нужно вернуть хозяевам. — Из-за нее, из-за этой штуки… все изменится. Вообще все! Мы станем богатыми уважаемыми людьми в новом обществе. Ты, Бугор, ты, Харя, и ты Длинный — вы все получите по «Виллису». И по квартире в центре Москвы, Вены или Берлина. Где хотите. Каждый получит. А еще по сто тысяч рейхсмарок. Тоже каждый. Как вам такой расклад?

— Когда? — шепотом спросил Бугор.

Червяков пожал плечами.

— Как только доставим эту вещь по назначению. Потому что кое-кто украл ее… — он посмотрел на Лизу, и она потупила взгляд.

— А что хочешь ты? — Червяков посмотрел в ее сторону.

Лиза поняла, что придется что-то ответить.

— Как насчет лучших в мире платьев, украшений, жвачек и…

Она подумала, что сейчас эти платья ей не особо нужны, но… быть может скоро… в следующем классе…