Сергей Милушкин – Петля времени (страница 40)

— Т-с… ни слова родителям. Ясно?

Директриса кивнула.

— Мне нужно еще пять минут. Сможете?

— Да… наверное…

Женщина явно растерялась. Видимо, она успела прочитать что-то из текста под фотографией.

— Соберитесь. Вы должны выглядеть естественно, как будто ничего не произошло.

— Я… постараюсь.

На ее лице появилась вымученная улыбка.

Он шагнул обратно в коридор.

Аккуратно пришпилив розыскной лист на место, тщательно обыскал стол. В двух верхних ящиках ничего интересного не обнаружилось. Тетрадки, ручки, обломанные карандаши, стирка «KOH-I-NOR» (дефицит, сразу подумал Белов), несколько импортных жвачек, полпачки сигарет «Мальборо» и прочая мелочь. Зато глянув в нижний ящик, он сразу почувствовал, как по спине пробежал холодок. На него смотрела обложка книги «Криминалистика. Учебник для юридических вузов», под книгой обнаружилась жестяная коробочка из-под леденцов, доверху набитая долларами США, две видеокассеты «JVC» без наклеек, старинный увесистый кастет и фотография, на которой, несомненно, был запечатлен Витя Крылов в тот момент, когда он спускался с дородной женщиной по ступеням стадиона «Локомотив». Фотография была сделана с небольшого расстояния, линия горизонта наклонена. Значит, решил Белов, — фотографировали скрытно, «от бедра», прикрывая камеру коробкой или чем-то еще.

Скорее всего, эта женщина и есть соседка, о которой говорила Мария — мать Вити. Ее потом ограбили к тому же. Ниточки сходятся.

Он почувствовал азарт и возбуждение. Вот оно — счастье опера, когда крайне сложное, темное дело благодаря упорству и чуточке везения начинает постепенно проясняться.

Сейчас бы сюда опергруппу, наших ребят из экспертизы… — подумал он и тут же вспомнил, под чьим контролем находится дело.

Белов сдвинул фотографию. Под ней была еще одна. Та самая драка во дворе школы, сразу понял он. Двое взрослых парней держат школьника за руки, в то время как третий наносит удары. Снято со стороны калитки, где они недавно парковались. До места драки метров пятнадцать.

Тот, что слева, очень крупный, похожий на борца, держал школьника за волосы, второй справа наносил жертве удары по лицу, а третий спереди лупил по корпусу.

Школьник, довольно крупный паренек, стоял между ними, не сопротивляясь.

В кадр попал и четвертый участник драки — все тот же Витя Крылов. Когда сработал затвор камеры, Витя бросил увесистый портфель, и теперь тот летел точно в голову одного из парней. Еще секунда и ему явно не поздоровится. Вряд ли он успеет увернуться.

Белов вспомнил, чем кончилась драка — школьника отметелили будь здоров. Пришлось вызывать скорую и везти парня в реанимацию, откуда он и сбежал впоследствии при помощи все того же Виктора.

Он положил фото на место. Потом снова взял карточку в руки. Долговязый, в которого летел портфель… Белов присмотрелся. Жаль, нет лупы. В комнате было слишком темно, однако даже при таком освещении он увидел на руке татуировку — это явно был череп. Только довольно странный — сейчас таких наколок никто не делает.

Сюда нужно обязательно вернуться, — подумал Белов, с сожалением возвращая фотографию на место. Прямо сейчас он мог на основании найденных улик возбудить уголовное дело, но… требовалось санкция штаба. Но почему-то он был уверен, что улики исчезнут, а его отстранят.

Поколебавшись, он снова открыл ящик стола, вынул фотографии и сунул их в карман.

— Чего тебе терять уже, — едко сказал внутренний голос. — Давай, прячь улики.

— Помолчи, — ответил Белов. — Лучше внимательно смотри по сторонам, нет ли тут еще чего-нибудь, что я не заметил.

Небольшой комод с одеждой у стены ничего не принес. Однако Белов опять удивился, насколько аккуратно лежат вещи. Слишком аккуратно — также, как заправлена кровать. Как у солдата в казарме. Учитывая личность Червякова, в его комнате должен был твориться сущий бедлам. Однако здесь царил, именно так это можно было назвать — образцовый порядок. В какой-то момент Белов даже поймал себя на мысли, что комната выглядит нежилой. Не могло так выглядеть помещение, где проживает злостный хулиган.

Он ожидал увидеть что угодно, но не стерильную комнату, похожую на камеру или… больничную палату.

Вот… он теперь понял, какое чувство не покидало его с момента как он вошел сюда. Запах.

Едва уловимый, стерильный, отдающей больницей, неестественный запах, от которого выворачивает кишки. Уж лучше бы воняло куревом, дешевым вином, нестиранными тряпками и носками, даже дихлофосом или клеем «Моментом», который повадились нюхать подростки — чем угодно, только не этим.

Он вдоволь наглотался этого запаха в моргах и кабинетах судмедэкспертов.

Белов почувствовал мурашки на спине.

Он снова обошел всю комнату, обшарил все углы. Ничего.

Приоткрыл занавеску. Подоконник был пуст, кроме одной-единственной дохлой мухи, застывшей лапками вверх.

Думай, Белов, думай! — скомандовал он себе и тут же замер, глядя на тусклую желтую лампочку под допотопным абажуром из стеклянных подвесок.

Они медленно колыхались, серые тени скользили по тусклым зеленым стенам. Прямо под лампой на металлических растяжках покоилась круглая прозрачная колба небольшого размера — ее можно было принять за продолжение лампочки и в общем так оно было. Жидкость внутри колбы была наполнена приторным желтоватым светом, а внутри — в зловещей сомнамбулической невесомости застыл человеческий глаз.

Он смотрел прямо на Белова.

Глава 23

1941 год

— Мелких сильно не бить, ясно? — сухо сказал Червяков, разглядывая большой деревянный дом, который утром со стороны смотрелся совсем иначе, нежели ночью, когда они пришли сюда всей гурьбой после долгого блуждания по лесу.

— А че не стукнуть? Если мешаться будут… — возразил Длинный, потирая шею жилистой рукой.

— Потому что я сказал.

— А если будут сопротивляться? Кто задаром свое добро отдаст? — Бугор повернул голову на бычьей шее и посмотрел на незваного ночного гостя тяжелым взглядом. Рядом с ним, вжимаясь в мокрую землю, находилась его спутница, не проронившая с того момента, как Черва заявился с ней в дом, практически ни звука. Не считая пары дежурных слов.

Одежда, прическа, даже запах — все в ней было нездешним, не таким, как у всех знакомых баб. Даже взгляд — и тот выдавал приезжую. Бугор сразу понял, что дело нечисто — но уж больно красиво расписал добычу Черва. Несмотря на то что парень был ему знаком, Бугор не смог бы точно ответить, где они впервые встретились, даже если бы его стали пытать. Черва появился словно ниоткуда, вроде бы говорил, что с малолетки. По факту оказался шустрым фраером, несколько раз ходил с Бугром на дело, где проявил себя с лучшей стороны. И даже во время последнего налета на продуктовую базу, куда должны были привезти зарплату работников, только Черва не растерялся, когда ворота перекрыл ментовский тарантас и по стенам застрекотали пули. Он схватил сумку с деньгами, бросился к лестнице, ведущей на крышу администрации, взобрался по ней как обезьяна, и пока опера соображали, как перепрыгнуть забор с колючей проволокой, был таков. Двоих тогда взяли, а Бугор, вырубив охранника, утек через склад овощной продукции, едва не застряв в месиве гнилой картошки.

Потом Черва пропал и где он провел последние пару лет, в тюрьме ли за убийство, как поговаривали, или еще где-то — оставался открытым. Может, он легавым патроны подносил, кто его знает. Время такое, никому нельзя доверять.

Что ни говори, но Черва теперь выглядел иначе. Странная прическа, эти длинные волосы, тогда как все кого Бугор знал, были бритыми под полубокс, одежда, какой в магазине не купишь, говор… цивильный, местами слишком правильный, ученый. А теперь странная замануха, вещи, про которые никто из них никогда слышал.

Но уж больно хотелось Бугру увидеть, пощупать их.

Жадность фраера сгубила, — вспомнил он, поглядывая на дом. Но теперь уже поздно давать заднюю. В конце концов, если внутри на самом деле одна мелкотня, как говорит Черва… простые пионеры, ничего сложного он не видел и даже наоборот. Только вот какие пионеры могут быть, когда передовые отряды немецких мотоциклистов уже в Химках, а это… считай, Москва.

Видимо, Черва их совсем за идиотов принимает. Однако вида Бугор не подавал и был относительно спокоен. Черва дохляк и с тремя ему точно не справится, будь он самим дьяволом во плоти.

Бугор слегка оторвал корпус от земли и нащупал в кармане финку — верную спутницу. Что ж, Черва, посмотрим кто кого… — подумал он, глядя в безжизненные, наглухо забитые окна дома. Если что, пеняй на себя. Он уловил недобрый взгляд Хари — того, чей кадык порезал нож Червы и подмигнул ему. Харя слегка наклонил голову. Все под контролем.

Бугор кивнул.

И все же сердечко его трепыхалось. Пионерами тут не пахло. Тогда что? Засада? Сдал их Черва за ломаный грош? Но какой смысл?

— Ну что, идем? — шепнул он, чувствуя, что если они будут и дальше медлить, сомнения съедят весь его пыл. — Похоже, внутри никого.

— Спят они, — уверенно сказал Червяков и посмотрел на Лизу.

Она вдруг подумала, если в доме никого не окажется, значит они ушли — возможно, туда, назад в будущее, к мамам и папам, в теплые постели, в родную школу, подальше от этого ужасного места. Ей вдруг стало себя нестерпимо жалко. На глаза навернулись слезы.