Сергей Миллер – Каменное Сердце (страница 14)

Волосы – огненно-рыжие, с медным отливом – рассыпались по подушке свободными прядями, создавая впечатление легкой растрепанности, словно она только что сняла шлем. Густые, волнистые, непослушные – они контрастировали с бледностью кожи, добавляя образу яркости и чего-то дикого, необузданного. Хрупкое, почти невесомое телосложение. Узкие плечи, тонкие запястья, изящные лодыжки. Неявно выраженная талия плавно переходила в бедра, и взгляд Олега, помимо его воли, скользнул по этим линиям, задержавшись на мгновение там, где начиналась черная ткань. Она была из тех женщин, что кажутся меньше и беззащитнее, чем есть на самом деле, – и от этого почему-то перехватывало дыхание.

«Хватит пялиться», – рыкнул он на самого себя и, кряхтя, направился в ванную, скидывая пропитанную кровью куртку прямо на пол.

Через минуту он вернулся с тазом теплой воды и стопкой чистых полотенец. Сначала это была просто работа – методично, квадратами, стирать подсохшую кровь с бархатистой кожи. Но когда его рука скользнула по гладкому изгибу ее талии, стирая багровые разводы над маленьким кусочком черной ткани, процедура из медицинской превратилась в невыносимо интимную. Он почувствовал, как в горле пересохло.

«Ты уже вообще Чурсинов? Она же умирает!» Одернул он сам себя. Одновременно припоминая, когда он вот так близко видел практически голую девушку. Это было о—о—очень давно!

– Вот… почти в порядке, – сглотнув, прохрипел он и резко отвел взгляд.

Он вытащил из комода мягкий плед и поспешно накрыл ее. Это был жест не только заботы, но и самозащиты. Потом подложил под голову маленькую подушку.

Теперь была его очередь. Запекшаяся кровь превратила свитер в жесткую корку, приклеив его к спине. Олег стиснул зубы и рывком содрал ткань вместе с футболкой, глухо взвыв от боли. В потемневшем зеркале в прихожей отразилась его спина – длинный, багровый желоб, оставленный пулей, которая чиркнула по коже. Рваные края, сочащаяся сукровица. Он знал: самостоятельно обработать и перевязать такую рану невозможно. Это не царапина, которую можно залить йодом.

В памяти всплыл издевательский образ из боевика: герой, нашпигованный свинцом, мужественно стоит под струями душа. Олег мысленно сплюнул. В реальности это означало бы болевой шок и риск занести в открытую рану любую дрянь из водопровода. Его рана – всего лишь помеха. Ее раны – смертный приговор. Приоритеты были расставлены. Он ограничился тем, что вошел в ванную и сунул руки под кран. Теплая вода смывала чужую кровь, окрашиваясь в бурый цвет и закручиваясь в маленький красный водоворот у сточного отверстия. Он смотрел на это, ничего не чувствуя. Просто вода. Просто кровь. Через пять минут он вышел. Девушка спала. Не тревожный обморок, а именно спала – ее дыхание было ровным, а поза под пледом казалась расслабленной. Эффект от ампул был почти пугающим.

Его взгляд упал на раскрытую на полу аптечку. Голова раскалывалась. Он нагнулся, перебирая жалкие остатки. И наткнулся на упаковку цитрамона. Обычный, дешевый цитрамон. Насмешка судьбы.

«Цитрамон от пули? – усмехнулся он про себя. – Почему бы и нет».

Он вытряхнул две таблетки в ладонь и, захватив аптечку, направился на кухню. Бросил ее на стол, налил полную кружку воды прямо из-под крана. Запрокинул голову, отправил таблетки в горло и запил их тепловатой, неприятно пахнущей хлоркой городской водой. Хоть что-то.

Его взгляд зацепился за ту самую пластмассовую тубу из-под аспирина, сиротливо лежавшую у стола. Машинально он поднял ее, открыл и вытряхнул на ладонь единственную оставшуюся таблетку. Она была точной копией шипучего аспирина, вот только цвет… Ртутно-серебряный, он словно переливался собственным внутренним светом. Олег поднес ее к лицу. Запаха не было. Он коснулся ее кончиком языка. Пустой, холодный вкус металла. Аккуратно завернув странный трофей в салфетку, он сунул его в карман джинсов.

«Если выживет – можно будет испытать», – мелькнула в голове холодная, циничная мысль, от которой он криво усмехнулся. – «Кажется, впереди много интересного».

Беглый осмотр аптечки подтвердил его догадку: оранжевого футляра с ампулами не было. Те три дозы были единственными. И последними.

День за окном еще не погас, но на Олега обрушилась свинцовая усталость. Он набрёл на небольшую, на удивление уютную спальню в конце коридора. Не раздеваясь, он просто рухнул на кровать лицом вниз. Нагрузка на мозг и тело в это «чудесное» утро была такой запредельной, что он не успел даже подумать. Сознание просто отключилось, провалившись в вязкую, беспокойную черноту без сновидений.

Олега выдернуло из небытия, когда за окнами стояла густая, непроницаемая ночь. Он поднес к лицу светящийся циферблат «Ориента» – половина третьего. Он медленно сел. Голова ощущалась чугунным ядром, но той раскалывающей боли больше не было. Цитрамон, как ни странно, сработал. Щелкнув настенным светильником в комнате, где осталась девушка, он на негнущихся ногах подошел к дивану. Она лежала в той же позе, подложив руки под голову. Воздух в комнате казался густым. Его сковал внезапный, ледяной страх, что он спал, пока она умирала. Он протянул руку и коснулся ее шеи.

Кожа горела. И под его пальцами, сильный и ровный, бился ее пульс.

– Фух… Живая, – выдохнул Олег, и этот звук был громче, чем он ожидал. Он почувствовал, как по спине скатилась капля холодного пота. Рана свербила болью.

Он прошел на кухню. Пустой холодильник, источавший лишь холод и запах пластика. На полках – одинокий пакет гречки и банка кофе. Это было не жилище, а перевалочный пункт. Поставив чайник на плиту, Олег тяжело опустился на табуретку, обхватив голову руками.

И что дальше?

Оставить ее тут и, забыв все происшедшее, вернуться домой? Это можно сделать, но забудут ли его те люди, которые выпустили по нему ящик пуль, не моргнув глазом? Удостоверение, телефон отсутствовали. Видимо, они вытащили их вместе с цепочкой Незваного. Если его захотят убить, то вычислят в два счета.

Пойти в милицию? В ФСБ? Он усмехнулся. Он сам был милиционером, и именно поэтому знал, как это будет выглядеть. Что он скажет? «Я незаконно проник в опечатанную квартиру, где меня избили двое громил. Потом меня спасла девушка-супергерой, которая ловит пули, как мячики. Ах да, еще я вколол ей неизвестный препарат из набора доктора Франкенштейна». Бред сумасшедшего. Путевка в дурдом или в камеру.

Природная осторожность, отточенная годами, кричала: «Беги!». Но профессиональное любопытство, въевшееся под кожу, шептало другое. Ему нужны были ответы. И ответы могла дать только она. Грамарина Наталья. В том, что в соседней комнате лежит именно она, сомнений уже не оставалось. Риск? Куда уж серьезней! Они уже ищут его. Промедление – это не риск, это отсроченная гарантия пули в затылок в темном подъезде. Он вдруг понял, что уже не просто на краю пропасти. Он уже в капкане. И единственный способ выбраться – понять, как он в него угодил. Поэтому он дождется ее пробуждения. А дальше – по обстоятельствам. Роль загоняемого зверя его категорически не устраивала.

Оглушительный, пронзительный свист чайника разорвал тишину. Олег вздрогнул, его рука инстинктивно метнулась к поясу за пистолетом, которого там не было. Пустота на месте кобуры отозвалась ледяным холодком в животе. Он, весь в своих черных думах, совершенно забыл про чайник.

Кофе показалось чрезмерно пережаренным, но кофеин сделал свое дело, прогоняя остатки сонной тяжести. Сидеть и ждать было худшей пыткой. Олег встал. Раз уж он в этом болоте, то должен знать, насколько оно глубокое. Квартира была его единственным источником информации. Он начал методично, как на месте преступления. Первым делом – одежда, которую он с нее снял. Спортивные брюки, футболка. Он аккуратно прощупал все швы и карманы. Пусто. И все же в крошечном, почти незаметном внутреннем кармашке у пояса, зашитом одной ниткой, его пальцы наткнулись на нечто твердое и продолговатое. Он подцепил нитку ногтем, надорвал ткань. На ладонь выпал небольшой пластиковый брелок без единого опознавательного знака. Колпачок снялся с легким щелчком. Под ним скрывался металлический штекер. Что это? Повертел в руках и положил обратно в карман.

Дальше – комната, где она спала. Квартира была стерильно чистой, безликой. Ни фотографий, ни книг, ни сувениров. Профессионально подготовленное убежище. Он проверил под диваном, за шкафом – только пыль и пустота. В комоде, откуда он брал плед, лежало несколько комплектов безликого постельного белья в заводской упаковке.

Его внимание привлек ноутбук на журнальном столике. Массивный, с потертыми углами, но безошибочно породистый – Toshiba Satellite. Олег мысленно присвистнул. В начале двухтысячных такая машина стоила как его пять милицейских зарплат, если не больше. Целое состояние, небрежно брошенное посреди безликой конспиративной квартиры. Этот контраст между спартанской обстановкой и баснословно дорогой техникой говорил о многом. Он поднял тяжелую крышку. Загорелся экран, система запросила пароль. После первой же попытки ввода комбинации «12345», жесткий диск внутри тревожно застрекотал, и на экране появилась лаконичная надпись на английском: «Data Erased. Formatting drive C:\»

. Олег с ругательством захлопнул крышку. Тфу ты! – в сердцах плюнул он прямо на крышку дорогого портативного компьютера.