Сергей Михеев – Легенда о Снежном Волке (страница 5)

Олсандр приблизился к тяжело дышавшему, фыркающему животному и восхищенно уставился на него. Конь тоже заметил человека и вглядывался в лицо моряка то одним, то другим черным глазом.

«Какой красавец! Просто чудо! Мне под стать, – думал Олсандр. – Будешь ли ты верно служить мне?»

«Человек, – как будто ответил ему конь, – я буду служить тебе!»

Моряк протянул руку и осторожно погладил длинную морду. Жеребец дернул губой, обнажил крепкие зубы, но не укусил, а несколько раз качнул головой, словно здороваясь с ним.

– Пойдешь со мной? – спросил его моряк, и тот ответил тихим ржанием. – За сколько отдашь? – заговорил он тогда с торговцем на чистом мавританском языке.

Толстяк встрепенулся, подобрал круглое брюшко, и, словно не желая поверить своему счастью, торопливо ответил:

– Это не простой скакун! Это птица! Видишь, да? Тебе, моряк, я отдам его за двенадцать монет золотом! Бери, не пожалеешь! Э?!

– Не дорого ли просишь?

– Э-э, как дорого?! Совсем не дорого! На ваших землях только маленькие лошадки родятся, а этот конь самый рослый, что я за всю свою жизнь видел. К тому же он молодой! Еще в прошлом году молоко матери сосал! – воскликнул торговец и, забывшись, потянулся показать нежданному покупателю конские зубы. – Смотри!

Но едва он ухватил животное за челюсть, как раздалось громкое клацанье. Купец, прижав к груди окровавленные пальцы, замычал, сдерживая рвущиеся наружу ругательства.

– Йа-ай, вот же… ах ты дрянь!

Толпа, все еще стоявшая у корабля, радостно загоготала.

– На вот! – Олсандр вытряхнул из кошеля все, что в нем было. – Пять золотых монет и три серебряные. Что скажешь? По рукам?

Купец жадно глянул на блестящие кругляшки и нервно облизнулся. Начался долгий и изнурительный торг, на который способны только торговцы с востока. Моряк скрепя сердце добавил к монетам еще свой нож, один из тех, что он украл несколько лет назад с джангонского судна, но зато получил к прекрасному коню та-каметское седло дивной работы и две уздечки. Одна уздечка была простая, а у второй были широкие длинные поводья, к которому были прикреплены железные щитки для защиты морды и шеи животного от стрел и мечей противника. В конечном итоге, хаттхаллец и мавританец разошлись вполне довольные собой и совершенной сделкой.

Глава 2

Олсандр сидел в новом удобном седле и почти не придерживал своего коня за уздцы. Ичан, такое имя дал ему торговец, оказался на удивление покладистым животным и после недолгих уговоров позволил своему новому хозяину себя оседлать. Теперь, мерно качая головой, он горделиво и неторопливо переступал по широкой дороге длинными мускулистыми ногами. Моряк не торопил его. Он тоже не хотел слишком быстро завершить свое неожиданное путешествие. У городских ворот мелькнула знакомая одежда и, спрыгнув на землю, Олсандр поспешил к своему знакомому.

– Эй! Я вижу, ты не слишком торопишься посвататься к своей красавице Туули? – воскликнул Олсандр и хлопнул его по плечу.

Человек оглянулся и испуганно втянул голову в плечи. Это был не помощник Сборщика Налога, как поначалу решил Олсандр, увидав столь вычурное платье из синей парчи.

– Гу-гук! – радостно произнес недоумок. Олсандр узнал в нем охранника Олли и оторопел.

– Где ты взял это платье? – воскликнул он и крепче ухватил Рюху за шиворот. – Что ты сделал со своим хозяином?

– Гу-гук! – Рюха ткнул волосатой лапой налево, потом направо, а потом и вовсе скосил маленькие глазки в кучу и пустил по подбородку слюну.

– А ну, отвечай! Где Олли?! – он со злостью встряхнул недоумка.

– Ату его, ребята! – вдруг заорал на всю улицу Рюха.

В тот же миг Олсандра обстреляли камнями. Снаряды летели со всех сторон, и один из них угодил моряку прямо в голову. Рюха не упустил удобный момент. Он извернулся, словно змея, и, выскользнув из платья, побежал вниз по улице, размахивая длинными ручищами, словно мельница крыльями. Моряк бросился было за ним, но один мерзкий мальчишка подставил ему подножку, и он кубарем покатился в торговые ряды.

– Уходим, ребята! – прокричал Рюха где-то внизу улицы. С крыш домов, словно горох, посыпались мальчишки. Они нагло корчили моряку рожицы и, радостно гогоча, быстро разбегались в разные стороны.

Олсандр грязно выругался, разглядывая оставшуюся в его руках одежду.

– Видимо, не судьба тебе, дружище, обрести счастье с любимой женщиной!

Скорее всего, Олли был ограблен или даже убит. Возможно, сейчас его бездыханное тело валяется где-нибудь в городской канаве или в лесу за городом.

– Мне очень жаль тебя, парень! – посочувствовал юноше моряк. Он аккуратно сложил дорогое платье в свой дорожный мешок. – Так всегда бывает! Стоит только подумать, что мечта сбылась, как на дороге появляется такой вот недоумок Рюха и портит все, что только можно…

Выйдя за стены города, Олсандр с облегчением вздохнул. Он не любил суету каменных городов и толпы любопытных зевак. Теперь на его пути встречались лишь редкие путники или запоздавшие торговцы. В одиночку они опасались откровенно рассматривать дивного коня и его хозяина, ведь благодаря своим размерам и физиономии хаттхаллец не располагал к расспросам и мог спокойно без задержки продолжить свой путь.

Природа, а позже и жизненные перипетии одарили Олсандра на редкость эффектной внешностью и эксцентричной манерой одеваться. Высокий, загорелый и широкоплечий, он воинственно завязывал свои густые черные волосы в хвост высоко на затылке, как истинный хаттхаллец, но заплетал его на две косицы, как это делали моряки севера. В его ушах блестели крупные золотые серьги, украшенные огромными белыми камнями, что крепче гранита. Это был подарок от вождя дикого племени берберов за один его отчаянно смелый поступок. Небольшую бородку он завязывал в узелки, но не по традиции или обычаю какого-то народа, а в память о светловолосой голубоглазой принцессе Вааравии Ингэ. Он выкрал ее из плена жестокого шахиншаха, и перед разлукой она подарила ему одну незабываемую жаркую ночь на песчаном берегу Южного моря. В сладкой дреме он до самого рассвета слушал, как она пела ему песни своего народа и, завязав эти узелки, произнесла:

– Это знак Анке, а это знак Морены. Я заплету их вместе вот так… и Смерть не сможет призвать тебя к себе ни на море, ни на земле…

Олсандр брал у разных народов и племен понравившиеся ему детали одежды и дорабатывал их на свой вкус. Оттого он и выглядел так странно и вычурно по сравнению с простыми моряками. Из всех других одеяний он предпочитал носить длинную юбку северных народов сконишей, но привязывал ее к ногам кожаными ремешками, как воины земли Элама свои шаровары. Это давало возможность при стремительной атаке легко передвигаться, отражать удары и не цепляться юбкой о седло коня или щепы на бортах корабля. На талии Олсандр носил двойной довольно потрепанный широкий пояс, по бокам которого крепились два боевых ножа работы неизвестных восточных мастеров. На его спине через плечо крепился широкий длинный меч и колчан со стрелами, за пояс был заткнут хлыст со съемным железным наконечником. Моряк с легкостью превращал его как в инструмент для наказания, так и в смертельное оружие. Спереди висели кошель и карман для мелочей, украшенные самоцветами и вышивкой чернооких женщин мавританской земли. Он берег свои рубахи и, чтобы не перепачкать их в дороге, спрятал в дорожный мешок, а потому та-каметский хитон, пошитый из кожи верблюда, он надел прямо на голый торс, открыв миру свои многочисленные шрамы, густо покрывающие шею, грудь и руки. Ступни его были босы, но у седла болталась пара изящных сапог, пошитых кожевниками островов Квирита.

– Папа, смотри, какой смешной чужеземец! – крикнул звонким голосом проходящий мимо него мальчишка и невежливо ткнул в Олсандра чумазым пальцем.

Его отец, тоже с любопытством рассматривающий моряка, подпрыгнул от неожиданности и грозно зашипел на сына:

– Обычный себе чужеземец! А ты иди, поспешай, шалопай! Да без дела помалкивай!

Мужчина поправил за спиной объемный мешок, прижал руку к груди, где, по всей видимости, припрятал деньги, и поспешил прочь. Олсандр весело подмигнул малышу, а потом, скроив зверскую физиономию, зарычал. Мальчишка тоненько пискнул, развернулся и, сверкая голыми пятками, побежал за отцом.

Едва поднявшись в небо, жаркое южное солнце нещадно нагрело воздух и, переживая за Ичана, который провел несколько дней в морском путешествии, Олсандр поспешил скрыться в прохладной тени леса у неширокой бурной речки. Он вдоволь напоил своего жеребца и оставил пастись на тенистой лужайке. Сам моряк направился вверх по течению, чтобы искупаться самому.

Не успел он снять с себя пояс, как услышал женский плач и, торопливо вернув оружие на место, поспешил на голос. Такой у него был «заскок», как говаривал про Олсандра Бешеный Детберт. Он, конечно, не был благородным героем, спасавшим всяких дурех от их обидчиков, а просто не переносил сам звук женских рыданий, и сам вид слез мгновенно выводил его из себя.

Моряк прошел больше пятидесяти шагов и, выйдя к тихой заводи, прислушался. Лес тихо шелестел густой листвой, птицы пели виртуозные трели. Ничто не говорило о том, что здесь были люди или опасные животные. Женских рыданий тоже больше не было слышно.

Он собрался было вернуться к Ичану, как из реки вынырнула щуплая фигурка паренька. Он шумно отфыркнулся, потер глаза и невыносимо жалостливо и странно запищал. Не успел хаттхаллец его окликнуть, как человек несколько раз глубоко вздохнул и вновь погрузился под воду. Прошло довольно много времени, прежде чем он опять появился на поверхности.