Сергей Михеев – Легенда о Снежном Волке (страница 7)
– Олли, все кончено! – крикнул моряк, но, обернувшись, не обнаружил того поблизости. Олли нашелся гораздо позже, под густыми ветками ивы.
– Ты зачем у меня нож взял? – поинтересовался у него моряк.
– Помочь хотел…
– Что ж не помог?
– Прости! – парень смущенно покраснел. – Одолело меня постыдное чувство страха, и поддавшись ему на миг, я не заметил, как очутился здесь.
Следующие дни Олли старался изо всех сил загладить свою вину и показать хаттхалльцу, что он хоть на что-то годен. Едва они останавливались на отдых, как через несколько мгновений у ног Олсандра уже возвышалась гора хвороста, на огне кипела вода, и был готов лежак из веток деревьев, чтобы сын конунга мог прилечь и немного вздремнуть.
Через два дня они зашли в небольшой городок под названием Беерлан, чтобы заработать немного денег на теплую одежду для оденружца. Уходя все дальше от Арагвудского моря, он стал с трудом переносить холодные ночи. Ведь кроме великолепного, но совершенно не греющего платья, на нем ничего не было, а делиться с ним своей одеждой Олсандр не собирался.
С раннего утра Олли бродил по городскому рынку, горланя во все горло:
– Напишу весточку для любого желающего за доступную цену! Девице – записочку для любимого, парню – письмецо для невесты, купцу для торговли, родителям для сына, ждущего от них новостей! Всего грош за строчку! Ну?! Кому писарь требуется? Беру недорого! Грош за три строчки…
Весь день он выводил на кожаных лоскутах, пергаментах и берестах заковыристые строки для всех желающих, сидя прямо на каменных ступенях у божьего Храма. Олли с гордостью посматривал на хаттхалльца, и весь его вид говорил: «Видишь, я и сам не промах, смогу прокормить обоих!» Олсандр только хмыкал и со скучающим видом бродил поблизости, отгоняя воришек, так и норовивших утащить у этого растяпы оплату за писарскую работу.
К вечеру люди с рынка разошлись по домам, и товарищи тоже отправились искать место для ночлега. Им удалось собрать только тридцать три медных гроша, что в пересчете было чуть больше трех монет серебром, а потому на постой они устроились в невзрачном доме на самой окраине Беерлана.
– Эй! Хозяин! Найдется ли у тебя что-нибудь выпить и поесть?
– Только вчерашний хлеб и вода! – буркнул в ответ угрюмый мужик.
– А что-нибудь покрепче?
– Кислое вино.
– Тащи! – весело воскликнул Олли. Он был благодушен, весел и с оптимизмом взирал в будущее.
Хлеб оказался не вчерашним, как убеждал их хозяин. Выпечка давно покрылась зеленой плесенью, но утомленные долгой дорогой путешественники были не привередливы. Они разделили черствую лепешку пополам и быстро проглотили ее, запив кувшином отвратительнейшего пойла. Устроившись на куче сырого сена в старом сарае, путешественники погрузились в крепкий сон, совершенно не обращая внимания на недовольное мычание старой коровы и блеянье небольшого стада коз, разместившихся по соседству.
Ночью Олсандр проснулся от того, что Ичан тревожно ржал и стучал по земле копытами. Он с трудом смог открыть глаза и поднять голову. Перед глазами все вращалось и кружилось в бешеном танце, грудь и живот раздирала острая боль, а тело не желало слушаться. Мелькающие синие и красные всполохи мешали разглядеть окружающие вещи. Он долго тряс головой, пока наконец-то смог разглядеть, как хозяин дома грабит Олли, время от времени отвешивая ему тумаки.
– Стой! Паршивец! – пробормотал Олсандр и потянулся к оружию, которое сложил вечером у своего изголовья. Пояс с ножнами и мечом куда-то пропали, как и его дорожный мешок.
– Заткнись! – раздался над ухом грубый голос, и в тусклом свете луны мелькнул нож. Он едва успел отбить удар и схватился с убийцей в рукопашной драке. К ярости Олсандра, сил его оказалось недостаточно, и кулаки наносили слишком незначитеьный урон разбойнику.
Вино не могло так подействовать на могучий организм моряка, а это значит, что их нерадушный хозяин отравил напиток каким-то ядом. Ему следовало спешить. Пройдет еще немного времени, и тогда яд подействует в полную силу. Сжав огромные кулаки, Олсандр все-таки смог несколько раз крепко приложить мужика и превратил его лицо в кровавое месиво. Пока злодей приходил в себя, Олсандр засунул два пальца в рот и вызвал рвоту. Стало немного легче.
– Эй! Олли! Просыпайся! Ну же! – он попытался растолкать Олли, но тот лишь глухо мычал в ответ и не желал двигаться с места. – Нас отравили! Слышишь? Вставай!
Олсандр ненадолго отвлекся, и за спиной послышался неясный шум. Хозяин дома выбежал из сарая и что есть мочи громко заголосил на улице:
– Караул! Люди добрые! Убивают! Сюда! Все сюда!
– Вот же подлая собака! – выругался Олсандр. Он грубо поднял Олли с земли и, засунув ему в рот свои волосы, заставил опорожнить желудок. – Давай, дружище! Приходи в себя! А то не сносить нам головы!
Олли мутно огляделся и прошептал:
– Что происходит?
– Нам надо бежать!
– Куда? Зачем? Я плохо себя чувствую! Дай поспать!
Ругаясь на чем свет стоит, Олсандр перекинул мычащего Олли через седло Ичана и хотел запрыгнуть сам, но вовремя вспомнил об оружии. Выбежав во двор, он увидел, что на улице уже собралась возмущенная толпа горожан с факелами, длинными пиками и топорами.
– Пришли в мой дом злые люди! Я, как гостеприимный хозяин, всю ночь их поил и кормил, а они вона что удумали! Едва заснул – разбойничать начали! Меня уби-и-ли! – трагически орал перед толпой «убитый», выставляя на свет огней свою разбитую физиономию.
– Расправа будет быстрой! – пробормотал Олсандр, спешно обшаривая двор. Свое добро он нашел за пустыми бочками и не мешкая вскочил в седло.
Когда Ичан показался на улице, взбешенные мужики уже с ревом неслись на них, выставив перед собой незамысловатое оружие.
– Через толпу не пройти, – решил Олсандр.
Пусть своим мечом он сможет устранить половину толпы, оставшиеся обязательно его достанут. Был еще один путь, но его преграждал высокий деревянный забор, и, надеясь на крепость своего оружия, Олсандр развернул коня и порубил доски. Ему удалось освободить проход, когда острые колья уже летели им в спину, и, пришпорив скакуна, он рванул прочь из города. Всю ночь Олсандр метался по незнакомым дорогам, прячась от погони, и только к утру ему удалось уйти достаточно далеко, чтобы спешиться и передохнуть.
– Эй! Ты там живой? – тряхнул он все еще висевшего через седло Олли. Тот был совершенно белым и не подавал признаков жизни. Уложив его на землю, Олсандр затормошил парня. Бесполезно!
– Ну же! Давай! – зло прокричал Олсандр и со всей силы хлопнул Олли по щеке.
– Ой! – недовольно вскрикнул тот. – Больно же!
– Слава Богам! – воскликнул хаттхаллец и вновь с остервенением стал лупить товарища по белому лицу, пока тот окончательно не пришел в себя.
Заработанных денег они лишились, но это было не самое страшное. Яд успел сделать свое коварное дело, и следующие несколько дней товарищи мучились животами, не пропуская по дороге густые кусты и деревья.
– Проклятье! – кряхтел Олли, в очередной раз выползая из леса и оправляя на ходу одежду. – Как звали эту сволочь?
– Какая разница? – меланхолично отвечал Олсандр, сбегая в лес с другой стороны дороги.
– Я буду молиться Богам, чтоб они послали на голову этого подлеца хоть половину того, что он нам сделал!
– Хрод или Хров… Я не помню!
– И как земля носит таких людей?! А? Олсандр? Ведь заплатили ему и за ночлег, и за черствую лепешку! Не обидели! Так нет! Ему подавай все, что у нас есть! Встречал ли ты когда-нибудь настолько подлых людей? Каждый раз, сталкиваясь с человеческим коварством, я поражаюсь, как низко может пасть человек, терзаемый чувством жадности!
Не дождавшись ответа, Олли прислушался к шуршанию листвы.
– Олсандр? Ты там живой? Олсандр!
– Заткнись!
Глава 3
Через несколько дней, едва копыто Ичана ступило на землю Хаттхаллы, словно по мановению волшебной палочки, по ясному небу побежали серые тучи. Солнце сердито спряталось за горами и больше уже не показывалось. Заморосил противный, колючий дождь, и Олсандр, подняв голову к небу, раскинул руки в стороны и радостно закричал:
– Узнаю тебя, родная земля! Да-а!
Эхо тут же ответило:
– Р-р-р, злая йа-а-а! А-а-а!
– Я вижу! – ответил эху моряк и вновь заорал: – Прости! Я не знаю, что мне с этим дела-а-ать!
– Ать-ать-ать! – залаяло эхо.
– Ой, не ругайся! Я и сам на себя злюсь…
– Вот это да… – пораженно прошептал Олли и заискивающе добавил: – Как ты это делаешь?
Олсандр ничего ему не ответил. Чтобы купить этому недотепе теплые вещи, вчера он нанялся на работу в одном горном поселении к торговцу. Купец обещал заплатить ему три серебряные монеты, если он поднимет на гору тридцать три огромных кувшина с маслом. Сложность заключалась в том, что к городу вел один-единственный мост, связанный из веревок и висящий над глубоким обрывом, а потому ни ослы, ни лошади не могли справиться с этой работой.
Олсандр успешно выполнил поставленную перед ним задачу, не разлив ни капли драгоценного масла, и получил оплату, но его товарищ, как всегда, все испортил. Выходя из богатого дома, Олли умудрился зацепиться вещевым мешком за кувшин и разбил его. В итоге полдня и полночи они убегали от взбешенного торговца и его слуг, и лишь к утру им удалось оторваться от погони, и то лишь потому, что мало кто из чужаков решался по доброй воле заходить на землю Хаттхаллы.