Сергей Медведев – Второй (страница 3)
Действительно, кролики были на каждом шагу. Они прогнали кошек и собак, освободили нишу.
О том, что Виктор когда-то был директором обувной фабрики, Петренко, разумеется, знал. Специального разговора на эту тему между ними не было, но иногда Полковник приходил к Виктору со старыми ботинками и просьбой:
– Посмотри, что-то еще можно с ними сделать?
– Себе? – иногда интересовался Виктор Сергеевич.
– Еще не решил. Может, животноводам отдам. Просили поддержать. В обмен на мясо.
Виктор смотрел ботинки и что-то делал. Если было возможно.
Однажды Полковник принес Виктору абсолютно новые женские туфельки. Из натуральной черной лакированной кожи, остроносые, на высоких каблуках.
– Вот нашел в степи, не поверишь. Можно на пару размеров увеличить? Жене маловаты.
Через пару дней Полковник поссорился с женой и сказал, что туфли увеличивать не надо.
– Обойдется. Куда ей в этих туфлях ходить? Будем искать золушку под размер, – без тени улыбки сообщил Петренко.
Жена Полковника, Наташка, в свои пятьдесят пять – женщина с избыточным весом и редкими седыми волосами. Когда-то она была красавицей, работала в районной санэпидстанции. Лейтенант Петренко хотел иметь связи в этом ведомстве, считал, что это поможет его продвижению по службе. Связи лейтенант приобрел, но продвижению по службе это не помогло, потому что Наташка ушла в декрет и в санэпидстанцию уже не вернулась. У Полковника и Наташки было трое детей, все мальчики. Полковник отдал их в Суворовское училище. Дети презирали отца и не общались с ним.
– Понимаешь, Витя, всех мальчиков оставить себе я не мог, но и выделять никого не хотелось, – оправдывался Иван Иванович перед желающим выслушать его историю. – Всё или ничего. Мы максималисты!
3. Антенна
В самом начале 2020-х директор ОАО «Механический завод» Антон Левицкий, некогда «Пятый» номер, решил построить на своем участке семь деревянных беседок. Почему именно семь?
– Семь – мое число, – объяснял он жителям Маргаритовки.
Жители Маргаритовки смеялись:
– Семь для шестнадцати гектаров – много.
Для строительства Левицкий привез из города сосновые брусья длиной два метра десять сантиметров, сечение – четыре на четыре сантиметра. Всего семнадцать кубометров. До бегства из Маргаритовки директор успел сбить пять беседок. Из остальных брусьев Полковник спустя пять лет собрал рядом со своим домом смотровую башню, шаткую, но высокую – десять метров.
– В хорошую погоду далеко видно, – говорил Полковник. – Пару раз Ростов видел. Но это надо знать, в каком направлении смотреть.
Поначалу большую часть времени Иван Иванович осматривал окрестности: где что горит, кто кого грабит. После того как народ разбежался, пожаров и грабежей стало меньше. На смотровой башне Полковник установил радиоантенну. Чтобы связь с городом была устойчивее. На фоне прежней, трехметровой антенны новая казалась Эйфелевой башней. Полковник, по его словам, слушал все радиопередачи и внимательнейшим образом прочитывал все радиограммы от Горсовета и знакомых.
Виктор Сергеевич иногда спрашивал:
– А что представляет из себя Горсовет, на который ты ссылаешься? Видел ли ты их когда-нибудь?
– Никогда не видел. И слава богу, и видеть не хочу. И знать не знаю, и ведать не ведаю. Они нам не мешают, и мы им не мешаем, – объяснял Иван Иванович. – Иногда директивы присылают.
Тем не менее Иван Иванович стал связующим звеном между внешним миром и поселком. Проводником между двумя мирами.
– Виктор Сергеевич, звони чаще, будем общаться, буду рассказывать, что там во внешнем мире происходит, какие перемены. Вот новость номер один: обещают скоро телевидение запустить, штат уже набрали, моего близкого друга Льва Семеновича Редькина директором назначили. Жизнь налаживается. Как думаешь, Витя, нужно нам телевидение? Или достаточно радио?
Виктор Сергеевич не знал, как ответить, поэтому шутил (с позиции крестьянина-патриота), говорил, окая:
– И так плохо, Ваня, и сяк не лучше. Страшно знать и не знать тоже страшно. Можно видеть, а можно представлять. У всего есть свои плюсы и минусы. Я бы обошелся художественными фильмами, – неожиданно для Полковника закончил Виктор Сергеевич.
– Художественные фильмы? Неужели тебя не интересуют новости? – допытывался Полковник. – Перемены к лучшему?
– Если честно, ни-че-го меня во внешнем мире не интересует. Тем более перемены. Пусть и к лучшему. Интересуют куры, яйца, овощи, картошка.
– Эх вы, директора заводов. Вы, как ваши куры, не хотите приподняться над бытом. По природе своей не можете, потому что собственники. В народе говорят, на Луну наши лететь собираются. По всей стране металл на ракету собирают. И золото для радиодеталей. Космонавтов по объявлениям в газетах ищут.
Виктору Сергеевичу иногда казалось, что Полковник обладает тонким чувством юмора, хармсовского типа, понятным не каждому. Но иногда Петрову казалось, что Петренко – умственно отсталый человек, он смешон сам по себе, а не потому что шутит.
4. Новый Рай
Полковник считал, что мир полон тайн и задача человека – их разгадать. Как можно больше за отведенный ему срок.
Список тайн, по версии Полковника:
1. Подземные города, населенные роботами.
2. Мировое правительство, которое вот-вот наведет порядок во всем мире.
3. Непостижимая женская природа.
– Откуда ты взял про подземные города? – допытывался Виктор Сергеевич у Полковника.
– Их строили на случай атомной войны, – говорил Полковник. – Потом про них забыли, карты подземелий были утеряны. Предоставленные сами себе роботы – пылесосы, кофеварки, компьютеры и тому подобная электронная техника эволюционировали и стали неотличимы от людей.
Разгадывая очередную тайну, Полковник обращался к Виктору на «вы», как к равному, как к достойному собеседнику. Как ко «Второму», мнение которого важно для Петренко «Первого».
– Так, Виктор Сергеевич, вы не ответили: стоит ли нам лететь на Луну? Что думаете, коллега-с.
– Кому это «нам?» Нам с вами? Вдвоем?
– Вдвоем? Не думал об этом. А хотя здорово было бы махнуть вдвоем на Луну. Чтобы больше никого. Только мы. Без баб. Но попутно замечу, что вы, батенька, анархист, любимый сын хаоса! Какая вам разница, с кем лететь? Важна идея, а не исполнители. Не важно, кто маньяка поймал, важно, что поймали. Нужна какая-то возвышающая нас идея. Разве вы ничего не слышали и не думали про лунный проект?
– Не слышал. Откуда? Я ведь ни с кем не общаюсь, кроме Лиды.
– Я так и думал. Лев Семенович говорит, что о полете на Луну окончательного решения не принято, но, если будет принято, нас оповестят. Не всех, конечно. Но вам я скажу. Но по телевизору об этом не скажут. Не надейтесь.
– Так нет же телевидения?
– Пока нет, но скоро один канал запустят. Правда, черно-белый. Системы Пал-Секам. Я к вам на днях заскочу, обсудим. Сандалии неплохие нашел. Посмотришь? Сорок пятый размер, мне великоваты, подошву можешь себе взять, пригодится.
Некоторые истории Петренко производили на Виктора Сергеевича столь яркое, ошеломляющее впечатление, что он записывал их в свой дневник наблюдений. Для потомков.
«Вчера Полковник рассказывал страшные, невероятные на первый взгляд вещи. Говорит, что горсовет считает, что все граждане должны сдавать государству лишние органы. В голосе Полковника я уловил тревогу, мне кажется, он не врет, и не фантазирует, и не пугает.
А вот я испугался и спросил: „Что значит – лишние? Если у человека два глаза, то будет ли один глаз считаться лишним?“ Он ответил, что пока непонятно. Непонятен и статус глаза: внешний это или внутренний орган. А это тоже важно.
Я спросил, считается ли палец органом или это часть органа. Если что, я готов пожертвовать пальцем. Полковник ответил, что и этого он не знает. На вопрос „Есть ли возрастные ограничения“ Иван Иванович ответил, что вряд ли.
– Думаю, что нет, сейчас, сам знаешь, молодежи мало. Да, совсем забыл, те, кто сдаст больше всех органов, получат награду – дизельное топливо, сто литров.
Полковник сказал, что члены комиссии уже выехали в Маргаритовку, на свой страх и риск. Риск, потому что, насколько ему известно, схемы минных полей в Маргаритовском районе у них нет».
Ночью неподалеку от поселка рвались мины. То ли это сотрудники КоЛиО (комитет по лишним органам) ехали в Маргаритовку, так и не найдя актуальной схемы минирования, то ли животноводы налетели на мины – сами либо с овцами.
Но главным моментом в картине мира Полковника был Рай.
– Витя, ты и о Новом Рае ничего не слышал? – обычно шепотом и с каким-то благоговением спрашивал Полковник.
– Нет, а должен был?
– Мы будем его строить. Это будет величайшая стройка всех времен и народов. Сейчас принимаются предложения – как по месту размещения, так и по содержательному наполнению. Можешь отправить свои предложения. Что думаешь?
– Пока не думал. Это что-то вроде дома отдыха?
– В каких-то деталях – да! В Раю должна быть построена идеальная система здравоохранения. Библиотеки, театры должны быть. Но в целом – это идеология. Без идеи рая человеку нельзя. Иначе
Полковник считал, что в Рай люди должны попадать при жизни, после восьмидесяти лет.