Сергей Марков – Это ваше танго (страница 1)
Сергей Марков, Наталия Майстренко
Это ваше танго
Сквозь грозу
Алиса сидела плотно пристегнутая к креслу самолета, ее била мелкая дрожь. Холодные ладони, лежащие на коленях, распрямлялись и почти механически сжимались. Так раз за разом. Ощущения в подушечках пальцев, призванные успокоить внутреннего аэрофоба, перебивал гомон субличностей. В голове была настоящая демонстрация: кто-то молился, другие возмущались, третьи голосили. Поверх губы выступил пот. Алиса нервно облизнулась и поняла, что ужасно хочет пить. Мысль показалась спасением. От нее можно было бы прийти к спокойствию – маленькие, простые посильные шаги, отвлечение от внутреннего потока эмоций. Тем не менее девушка сразу же уперлась в дилемму: интересно, а можно ли вызывать бортпроводника, если капитан объявил снижение, попросив пассажиров и экипаж занять свои места? Но жажда и желание хоть что-то прояснить сделали свое дело. Алиса вскинула руку и нажала на кнопку в панели над головой.
Через минуту к ней подошла очаровательная шатенка. Вкрадчивый взгляд, спокойная манера говорить. Хорошо, что не пришла та нервная, долговязая девица. Ох, как бы она была не вовремя.
– Чем я могу помочь? – участливо промолвила миниатюрная стюардесса.
Алиса вдохнула и, постаралась вложить максимум спокойствия в свои слова:
– Марина, у меня две просьбы. Не могли бы вы принести мне стакан воды. И можно как-то узнать, когда мы все-таки сядем? (Здесь голос предательски сорвался.) Понимаете, у меня пересадка на следующий рейс, я очень переживаю, что могу опоздать, – после такой длинной фразы пришлось сглотнуть и проморгаться.
Будем честны, Алиса была близка то ли к истерическому припадку, то ли панической атаке. Мало того что она аэрофоб, который все-таки решился преодолеть полмира, так на первом же перелете появляется риск не попасть на стыковочный рейс. А все потому, что погода над Франкфуртом начала стремительно портиться, о чем беззаботно сообщил командир корабля незадолго до снижения. Потом был полет вниз сквозь облака с турбулентными скачками, а теперь уже третий заход на посадку. Черт его знает, что у них там внизу, но еще кружок и она опоздает на самолет до Буэнос-Айреса.
Проводница ласково улыбнулась и сказала, что вернется через минутку.
Через пять минут и две вспышки молнии в иллюминаторе девушка пришла со стаканом воды. Пока Алиса пила максимально вдумчивыми глотками, Марина сообщала новости.
– Я запросила информацию по стыковочным рейсам. Вы у нас сегодня одна такая. Ваш самолет, по информации на данную минуту, вылетает без задержек, поэтому давайте мы поступим вот так, – пауза и чуть заговорщическая улыбка. – Сейчас вы возьмете свою ручную кладь, и мы пересадим вас в первый класс. Там как раз есть два места. Вы окажетесь первой на выход из самолета, благо нас стыкуют к основному терминалу.
– Марина, вы моя спасительница, благодарю.
Первый класс. Алиса никогда не завидовала людям, сознательно вываливающим столько денег за более удобные кресла. На коротком перелете это увеличенное пространство не принципиально, а на дальней дистанции стоимость чаще всего становится просто-таки бесчеловечной. Хотя однажды она оказалась в передней части самолета, доплатив сущее копье: не успела поймать базовый билет «Аэрофлота». Летела тогда она, юная пигалица по жизни и в танго, тоже танцевать. И вот вся компания – старшие ученики и педагоги – проходят в глубину салона, а Алиса, заболтавшись, только ряду на двадцатом заглядывает в билет и удивляется, что ей нужен четвертый. «Да быть того не может, – подумала она тогда, – дурацкая ошибка». Смущение и недоумение. Но нет, как нерестовая рыбка, Алиса прет против течения к своему месту, о боже, в первом классе. Да, более широкие кресла, металлические приборы для еды и напитки в стекле – это, конечно, было приятно, но не так чтобы очень. Алиса вообще предпочитает поезда. Хотя вспомнила сейчас о том полете и поняла, что не отказалась бы от шампанского. И то не богемного шика ради, а исключительно для успокоения. Но, оказавшись на крайнем у прохода месте в первом ряду первого класса, Алиса не решилась заикнуться о волшебных пузырьках вслух. Единственное, на что ее хватило – благодарно и робко улыбнуться.
Пытаясь отвлечься от ужасающей перспективы не успеть на следующий самолет, Алиса попробовала помедитировать, но тело не поддавалось на уговоры – дыхание застревало где-то наверху, а живот был каменным, словно неживым. Самолет сделал очередной крен. Чтобы беснующаяся вестибулярка не оглушила изнутри, девушка нервически, словно китайский болванчик, начала склонять голову поочередно то к одному, то к другому плечу. За бортом где-то совсем близко вспыхнуло, Алиса ойкнула, поджала губы и зажмурилась. Снова молнии в иллюминаторе, наклоны самолета и воздушные кочки-ямы. Дыша, как затравленный зверек, она оттянула тугую резинку для волос, которую на всякий случай носила на запястье. Удар по нежной внутренней поверхности руки был болезненным и отрезвляющим. Крен самолета и сброс высоты. Она снова схватилась за резинку, щелкнула, оттянула ее сильнее и снова отпустила. В голове не было ничего, кроме звенящей пустоты, такое себе нигде и ничто.
Внезапно чья-то большая и теплая ладонь легла поверх запястья. Алиса распахнула глаза, недоуменно сосредоточилась на этой чужой руке. Холеная ладонь мужчины в возрасте, хитрый браслет, пиджак итальянского сукна. Это внезапное прикосновение вдруг выдернуло Алису из забытья.
Забегая вперед, скажу – да, Алиса из тех женщин, что не боятся ни Бога, ни черта, водя дружбу с обоими; ей не страшны ни мыши, ни лягушки, а пауков и змей она просто брезгливо недолюбливает. Единственное, что эта хорошенькая еврейка не подчинила себе – это боязнь полетов. Нет, технически она все понимает, но это не отменяет внутренней паники на каждой воздушной яме.
Это прикосновение словно перезагрузило все ее системы. Дыхание провалилось в живот, спина распрямилась, а уголок губ и одна бровь легонечко изогнулись. Праведное возмущение женщины, которую касаются так заботливо и спокойно, но совершенно внезапно. Да как он смеет. Рокоча изнутри и не теряя вновь обретенной королевской стати, Алиса повернула голову.
– Эта турбулентность не стоит того…
Есть такие мужчины, которые обладают какой-то нездешней породой, они словно из другого времени. Так и этот – высокий, мощный, по-дворянски красивый. В его серых глазах одновременно были уверенность силы и мягкость.
Алиса посмотрела на ладонь, лежавшую на ее запястье, затем в глаза мужчины.
– Возможно, вы правы, – с достоинством ответила она.
Ее собеседник удовлетворенно улыбнулся и аккуратно убрал руку.
– Простите мне эту бестактность. Позвольте представиться, меня зовут Петр.
– Алиса, – отвечает она и вкладывает свою ладонь в его. Рукопожатие кажется долгим. Алиса внезапно чувствует, что щеки предательски розовеют.
– Мариночка, – негромко, но внятно обращается в пустоту Петр и бортпроводница материализуется мгновенно.
– Принесите нам с Алисой шампанского.
– Да, Петр Александрович.
«Боже, что за сюр?» – подумала Алиса. Может, они уже разбились и это такое посмертие? В него, кажется, проще поверить, чем в то, что против всех правил безопасности им принесут напитки.
Появилась Марина с шампанским. Алиса поблагодарила ее, приняла бокал, и повернула голову к своему внезапному спутнику.
В иллюминаторе снова вспыхнуло и свет очертил породистое лицо, делая мужчину похожим на хищную птицу.
– Алиса, знаете, что мне напоминает такая погода?
Только сейчас она наконец прочувствовала его голос. Странная смесь чопорности литературного русского и совершенно неславянского интонирования. Откуда он такой взялся, что это вообще за персонаж?
Он не дождался ее встречного вопроса и продолжил:
– Танго. Этот танец столь же опасен на вид, но это иллюзия. Вы же летите в Буэнос-Айрес, чтобы танцевать?
А вот это уже ни в какие ворота. Да кто он, черт побери, такой? Удивление, возмущение, любопытство – вот что ощущала Алиса.
– Есть такое танго –
– Браво, Алиса, – усмехается Петр, – позвольте поднять этот бокал за вас и ваше путешествие.
Они чокаются и смакуют напиток.
Алису разбирает смятение и любопытство: откуда этот человек так много знает? Но она одновременно хорошо сознает, что задавать вопрос в лоб или возмущаться не стоит.
Появляется бортпроводница, предупреждая, что бокалы лучше отдать: наконец-то разрешили посадку. Петр поблагодарил и, отдавая свой бокал, произнес:
– Марина, моя гостья очень спешит, поэтому будьте любезны проводить ее лично самым коротким путем к посадке на рейс.
– Конечно, Петр Александрович.
Воцарилась тишина. Алиса не выдержала. Повернулась к нему и мягко, но требовательно спросила:
– И все же, почему?
– Вы напомнили мне школьную подругу Софико, Алиса – что-то в вашем царском профиле, выдержке и очаровывающей нежности. Но это во-вторых. А во-первых, потому, что могу и хочу.
Видимо, на ее лице отразилось что-то такое, что он засмеялся и продолжил.
– Да, вот сейчас очень похожи на мою Софико. Поверьте, я делаю это просто так. Никаких скрытых мотивов, и грязных предложений не последует. Несмотря на вашу боязнь полетов, я даже остерегусь предлагать свою руку. Но, если позволите, я бы хотел послушать про танго и Аргентину, пока мы садимся. Расскажите мне про музыку, которая волновала вас последнее время.