Сергей Мангуст – Обычный человек. Книга 1. Люди и нелюди (страница 3)

Назар на мгновение задумался, вспоминая тот случай с минометом. Сложное дело было, да и минометов было как минимум два, но после ликвидации одного, остальные расчеты больше себя не проявляли. Хитрыми гадами оказались, тогда пришлось крепко попотеть, вылавливая их. Он сжал кулаки под столом, вспоминая четверых пойманных карателей. Одной из групп Назара, тогда, можно сказать, просто повезло. Эти уроды, остановились перекусить в кустах возле дороги, как раз в метрах тридцати-сорока от «секрета» на том участке. Обычная тентованная газель, с рекламой какой-то пищевой продукции, их тогда еще много моталось с доставками по торговым точкам, которые продолжали работать, вести расчеты в гривнах и платить налоги в Украину. Благо, что мужики понимали, ориентировочно какую цель они ищут. В кабине двое, вышли, начали разминать ноги. Со стороны ничего необычно, обычные парни в комбинезонах торговой организации. Вот только вели себя немного странно, внимательно обследовали обочины, пассажир встал так, чтоб ему была видна дорога в обе стороны, а водитель достал раскладной столик и поставил его между машиной и посадкой. На столик, поставил банку тушенки, хлеб, бутылку с водой, какие-то овощи. Тогда-то, из кузова и выскочили еще двое в обычной гражданской одежде. Быстро вскрыли банку и втроем стали уплетать содержимое. Четвертый оставался на стреме. В «секрете», как раз были Мангуст, Сепар и Мастер. Парни по рации сообщили командованию о выявленной газели, на что получили приказ задержать группу, или блокировать их до прибытия подкрепления. Мангуст, за каких-то 2-3 минуты обошел, а вернее обполз, газель по противоположной стороне лесополосы и взял на прицел стоящего возле дороги парня. Но трое возле стола, хихикая и лопая тушенку, позвали его к себе. В это время, Сепар и Мастер, прикрывая друг друга, начали приближаться к ним со стороны «секрета». Видать, после месяца безнаказанных покатушек, на проселочной дороге и вдали от тогда еще не многочисленных блок постов, они себя чувствовали в полной безопасности. Появление Сепара, для обедающих было полной неожиданностью. Он, держа их на мушке автомата, приложил палец к губам и жестом велел им лечь на землю. Опускаясь на колени, один из тех двоих, что были в кузове, попытался прыгнуть в сторону, отчего сразу же схлопотал пулю в ногу от короткой автоматной очереди. Уж что-что, а стрелять Сепар умел. Одновременно, тот, что стоял на стреме, начал убегать в сторону противоположной обочины. При этом, он успел выхватить пистолет, и в прыжке даже сделал пару выстрелов, но был поражен огнем Мангуста наповал. Остальные двое, под стоны раненого, упали на землю, заложив руки за голову. Это уже громко командовал подошедший Мастер, после того как заглянул в кузов автомобиля. Пленников связали, раненому наложили жгут и стали проверять содержимое карманов и кузов газели. У водителя из-под одежды, выудили пистолет и запасную обойму, также у всех нашли по тактическому ножу. В кузове машины под картонными коробками с печеньем и конфетами был обнаружен миномет и десяток не отстрелянных мин, четыре автомата с запасными магазинами и места лежки для двоих людей, что указывало на возможность скрытного передвижения, не привлекая внимания населения. Так, с виду простая газель с продуктами, водитель и экспедитор, в бардачке кабины самые настоящие легальные документы на продукцию. Из необычного, это только быстро откидывающийся тент. Через 15 минут примчал Филин еще с тремя бойцами. Пленников с завязанными руками посадили вдоль машины. Филин посмотрел паспорта водителя и «экспедитора», оба с Харькова, что и не удивительно, продукция тоже была какой-то харьковской фирмы. У двоих, что в гражданской одежде паспорта жителей Тернопольской и Львовской области. На вопросы кто такие, что здесь делаете, пассажиры с кузова начали петь про то, что приехали к родственникам и попросили водителя Газели их просто подвезти до села, а про миномет они ничего не знают. Водитель ничего не говорил, он просто смотрел на Филина и с издевкой криво улыбался. «Экспедитор», по понятным причинам, ничего сказать уже не мог. Филин связался с руководством села, где якобы жили родственники, на что ему через некоторое время ответили, что люди с такими фамилиями есть, но про родственников с Тернополя или Львова первый раз слышат. Филин присел на одно колено перед бандитами и спокойно, беззлобно посмотрел на них. Всем от 22 до 25 лет, обычные парни, которые в толпе ничем не выделялись бы. Он вспомнил разрушенные в результате их обстрелов дома, школы, детские садики, магазины. Били гады, именно по центрам населенных пунктов, тогда, когда там предполагалось наибольшее скопление гражданских. Двое с западной Украины, после разоблачения их легенды, уже не скрывали свою ненависть, водитель же, все так же продолжал издевательски улыбаться. Назар, глядя на них, никак не мог понять, откуда у них такая злоба? Как он раньше не замечал этого, или раньше ее не было? Но, как так возможно, что как по велению волшебной палочки люди превратились в зверей? В глазах лютая ненависть… Ладно к тем, у кого в руках оружие, но к бабам, детям, старикам. Он вдруг вспомнил девочку лет шести, которой осколками мины оторвало руку и посекло спину, как он накладывал ей жгут и перевязывал раны, а она смотрела на него ничего не понимающими глазами и беззвучно плакала. Вспомнил рассказы товарищей из других подразделений о том, что вот такие же «патриоты» творили в соседних районах в Луганской области. Он почувствовал, как у него начали шевелиться на теле волосы, вздымаясь как шерсть на холке волка перед опасностью. Назару, вдруг совершенно стало ясно, почему они не боятся (!), не скрывают своей злобы, ухмыляются. Он уже четко понимал, что будет дальше. Он знал, что эти упыри-фанатики все равно ничего не скажут, будут врать и изворачиваться, и ждать когда их обменяют. Про соблюдение законов и милосердие к пленным с нашей стороны, они прекрасно знали. Сколько таких вот уродов, отдали туда подлеченных, в целости и сохранности. И часто, их десяток меняли на двух или трех ополченцев, которых нам отдавали в виде живых трупов… Назар поднялся с колена, еще секунду смотрел на пленников, как будто что-то взвешивая, а потом из подо лба глянул на своих товарищей. Все молча стояли и смотрели на командира, все всё поняли без лишних слов. Бойцы, подошли к сидящим на земле и стали подымать их на ноги. Бандиты, поняли, что сейчас будет, только тогда, когда их повели не к машине, а вглубь лесополосы. Все как один заскулили про то, что «не имеете права», «согласны сотрудничать», а потом просто взвыли «пожалуйста, пощадите», вспомнили про больную маму… Выполнить работу вызвался Дед. Никто и не возражал, многие видели лично, другие знали по рассказам, как плакал этот человек, а потом сжимал кулаки в бессильной ярости, сидя в кабинете Филина. Арон Давидович, старый еврей из Одессы… В один миг Дед лишился жены и сына, что были заблокированы беснующиеся толпой в горящем здании. Притом, сына, который в обгоревшей одежде выпрыгнул из окна второго этажа, на его глазах добивали палками, когда три пары татуированных рук улюлюкая, держали отца, не давая помочь ему. Именно такие татуировки были на одном из пойманных…

…Сидя за столом, Назар посмотрел на Юлю. «А ты живешь здесь? С родителями? – спросил он и немного осекся. – С мамой?». «Нет, я сейчас живу в Донецке. Я закончила в этом году тамошний технический университет, это бывший ДПИ, если знаешь». «На кого выучилась?» – продолжал поддерживать разговор Назар.. «Я инженер программист. – ответила Юля. – И еще защитила диплом ДНР в Ростове, получила диплом российского образца». «Ух, ты! – сказал Назар. – Что же ты программируешь?». «Да учили всему по немного, так сказать специалист широкого профиля, получили базовые знания. А так, в основном базы данных, программирование микросхем, составление алгоритмов» – расплывчато ответила Юля. «Работу нашла? – спросил Назар, хотя сам подумал, какая сейчас работа в прифронтовом городе. – Ну, или ищешь?». Юля глянула на него, немного помолчав, отчего Назар понял, что его догадки правильные. «Я хочу пойти в ополчение, только мама об этом еще не знает. – тихо сказала она. – Я пыталась устоится в Донецке, но там сами знаете… Потом пробовала в Ростове и в других городах России, но … – она помолчала секунду и продолжила. – Я решила вернуться… Там люди вроде свои и в тоже время другие, смотрят по другому, без злобы, но по другому. Многим, все, что здесь происходит далЕко и чуждо, а некоторые откровенно поддерживают Украину. Мне однажды один урод, так и сказал. И стало так обидно, а потом захлестнула сильная злость … В общем, я решила вернуться, пусть они живут своей жизнью, а у нас тут своя… такая вот жизнь… Хотя, я думаю, если нас тут сломают, то все ЭТО придет туда к ним…». Она вдруг стала очень серьезной, даже выглядеть стала чуть старше. «Мне уже поступило предложение, дали время все взвесить и еще раз подумать» – тихо сказа она. Назар, вдруг разволновался так, как никогда с ним еще не происходило по отношению к чужому человеку, он нахмурил брови и тоном, каким только строгим мог быть сказал: «Думаю девушкам на войне не место…». Он снова посмотрел ей в глаза и понял, будь он самым главным генералом, президентом, да хоть Господом богом, он не смог бы ее отговорить, запретить, повлиять на ее решение. Все, что он мог бы сделать, это стать ее личным телохранителем, ангелом или демоном, но который совершил бы что угодно, лишь бы защитить ее.