Сергей Малицкий – Два парсека (страница 3)

– Дело же не в роликах, – прошептал слушатель. – Дело в том, чьими глазами их смотреть. Видеть можно одно и то же, а вот понять, что тебе показывают, дано не каждому. Вы же профи!

– Был профи, – развел руками Вортекс. – И особого профессионализма, чтобы понять, что на тех роликах, не нужно. Линкор подтянул «Ануэлу» к стыковочному отсеку и сам дон Таро оказался на борту. Четверых, а именно потерявших сознание Эйру, Калона, Блейда и Квинца, спеленали и перенесли на борт линкора. Флама бушевала в каюте, дверь в которую Нейдра заблокировала. Темнокожую шарахнули проникающим магнитным и, пока она, упав на четвереньки, мотала головой, вошли внутрь и обездвижили. Для этого у дона Таро нашелся специальный изолирующий бокс. Оставался только Шаис. Точнее, то, что от него осталось. В момент блокировки навигатора что-то произошло. Или система закоротила, или случилась перегрузка, но только Шаис спекся. Голова орга под навигационным шлемом расплавилась и почернела. Сам навигатор, тот, что под красноватым колпаком, не отключился. Только он стал вести себя, как обычная вычислительная машина. Подчинялся командам и даже Ануэла шевелила губами на мониторах, но никаких следов манипуляций с преодолением ноля в нем не оказалось. Хотя двигательная установка «Ануэлы» поразила инженера-техника линкора дома Таро. Она оказалась необыкновенно мощной и очень компактной. То есть, куда как более мощной, чем двигательная установка того же линкора и в несколько раз меньше ее. Он только развел руками.

– Разбирайтесь! – зарычал на него и на Нейдру, которая не уберегла Шаиса, дон Таро. – Надо было думать! Если орг пялит на голову перед прыжком шлем, чего нет ни на одном межзвездном лайнере, значит, сберегать надо было в первую очередь его. Алгоритм прыжка запускался именно через него. И спекся он именно поэтому. Думаю, как раз блокировка систем корабля и вызвала его уничтожение. Должен быть какой-то секрет!

– Они должны знать… – повела подбродком Нейдра, провожая взглядом обездвиженных членов экипажа, которых несли к шлюзу.

– Они знают, – кивнул Таро. – И я вытащу из них это знание. Но лучше бы вам постараться.

Он посмотрел на техника-инженера.

– Сколько займет определение технологии прыжка?

– Она стандартная, – пролепетал инженер. – Оборудование очень мощное, по виду какое-то древнее, хотя и незнакомое, но на порядок мощнее и совершеннее современных технологий. Секрет не в нем, секрет в алгоритме. Они прыгали, как все. Непонятно, как они проходили прыжок. Там явно что-то происходило.

– Так разберитесь! – прошипел дон и пнул ногой обугленную тушку Шаиса. – Иначе вы позавидуете этому оргу. У вас есть время, пока будете ползти до Железной Луны. Я вас там буду ждать!

Вортекс замолчал, с сожалением глядя на опустевший бокал.

– А дальше? – забеспокоился его собеседник, щелкая пальцем и подзывая официанта. – Еще двести – вот сюда!

– Дальше? – переспросил Вортекс, с интересом глядя на прозрачный напиток, наполняющий его бокал. – Дальше все знают. Только роликов больше нет. Полагаю, что Нейдра приступила к работе сразу, и вскоре эту трансляцию заблокировала. Дон Таро конечно же собирался добиться от экипажа Эйры, чтобы тот выложил все секреты. Думаю, делать он это предполагал у себя на Железной Луне, которая была защищена так, что никто не мог к ней даже приблизиться. Два прыжка, чтобы вернуться на базу, у него заняли с учетом промежуточной профилактики неделю. Но едва он успел разгрузить ценный груз и направить его в условно медицинские боксы, на локаторах появилась «Ануэла». Думаю, Нейдра все-таки сумела разобраться с технологией прыжка, открыла его тайну, поскольку прыгнула почти к защитному полю базы дона Таро. Предполагаю, что так она решила обрадовать работодателя. Конечно, не стоит думать, что он отказался бы от пыточных процедур в отношении экипажа, просто теперь они превращались в занимательное времяпрепровождение. Проход был разблокирован, «Ануэла» пристыковалась к Железной Луне, а потом что-то случилось.

– Не что-то, а катастрофа! – воскликнул почти протрезвевший собутыльник инспектора. – Железная Луна была аннигилирована вместе с «Ануэлой»! Говорят, что это была операция центральной секретной службы! Уж больно дон Таро развернулся. Виданное ли дело – собственная база, собственная армия, да еще на орбите метрополии системы Хайлы! Я слышал, что если бы он устроил логово где-нибудь на отшибе, к примеру, во внешнем поясе системы, до сих пор бы благоденствовал!

– Конспирология, – поморщился Вортекс. – Я бы не стал предполагать за нашими спецслужбами такие возможности. И почему это, спрашивается, ни одно правительственное судно до сих пор не смогло справиться с пределом Гвейда? Отчего они все прыгают минимум на два парсека? Зачем эти обходные пути?

– Тогда что это было? – не понял слушатель.

– Казус, – пожал плечами инспектор. – Я не раз проверял эту посудинку. И всякий раз обращал внимание, что их метеоритная пушка не соответствует нормативам. Безобразие какое-то, а не метеоритная пушка. Муляж. Другой вопрос, что ее наличие не считалось обязательным для транспортного судна, все основные пути давно расчищены, да и системы контроля стали более надежными. У них, как мне казалось, и привода на нее не было. А потом…

Вортекс прищурился.

– Что потом? – схватил его за руку собеседник.

– Потом я полистал военные справочники, – прошептал инспектор. – И нашел там штатный аннигилятор военного линкора. Так вот, он – один в один как та самая неисправная метеоритная пушка. Понятно, что больше раз в пятьдесят, но… Уж не знаю, где Эйра ее взяла и для чего поставила на «Ануэлу»… Может, думала, что так надежнее?

– Выходит… – пролепетал собутыльник.

– Кто-то случайно нажал не на ту кнопку, – вздохнул Вортекс. – И аннигилятор проснулся. Не стоит объяснять простое сложным.

– Значит, тайна короткого прыжка осталась тайной? – поднял брови собутыльник.

– Выходит, что так, – крякнул, поднимаясь, Вортекс. – Но ничего страшного. Наука не стоит на месте, рано или поздно тайна будет раскрыта. Другое плохо – жалко Эйру, Калона, Фламу, Блейда, Квинца и Шаиса. Они были хорошими ребятами. Спасибо, приятель. За выпивку и вообще. Приятно было вспомнить былые дни.

***

Выходя на воздух, Вортекс вставил в ноздрю кислородный концентратор. Все было в порядке на Мауре, и магнитное поле, и атмосфера, в которой кислорода имелось лишь на 5 процентов меньше, чем на Дее, а вот притяжение оставляло желать лучшего, выходило слабоватым. Всего 40 процентов от когда-то привычного. Те, кто родились на Мауре, прекрасно обходятся и без концентратора, да и сила тяжести для них кажется привычной, а вот ему возвращение на родную Дею обещает кучу проблем. Слишком трудно заново привыкать к собственному весу. Так что выбор одного из спутников Яи – не худший вариант. Жаль только, что Хайла оттуда кажется крохотным шариком. Впрочем, можно передумать и отправиться на Фатон. Почти все как на Мауре, и воздух лучше, но холодно, черт возьми. Всюду льды… Или все же на Дею? Говорят, можно использовать гидрокоменсаторы… А пока…

Он оглянулся. Приданные ему внешней службы охранники маячили неподалеку. Один на одном конце улице, второй – на другом. На руке завибрировал коммуникатор. Когда Вортекс включил связь, послышался знакомый голос:

– Кто это был?

– Корреспондент местной газетки, – хмыкнул Вортекс. – «Космос на каждый день». Представился, правда, геологом с Вениса, но я эту братию на раз вычисляю.

– Ничего лишнего не сказали?

– Помилуйте, – вздохнул Вортекс. – Инструкции помню, беседу транслировал в указанное место. Продвигал официальную версию.

– Отлично, – раздалось в ответ. – Но я все проверю.

– Проверяйте, – пожал плечами инспектор. – Ваше право.

– А что за послание вы получили сегодня с утра? – спросил следователь.

– Надеюсь, после отъезда вы не будете отслеживать каждый мой шаг? – скривился Вортекс. – Бандероль пришла с Яи. Полгода ползла вместе с почтовым, да еще болталась несколько месяцев на пересылках.

– От кого? – спросил следователь.

– От Эйры, надо полагать, – хмыкнул инспектор. – Или от кого-то, кого она попросила меня уважить. Но если от Эйры, то вы оказались правы, она жива. Хотя я и не могу в это поверить.

– Напоминаю, – проворчал инспектор, – мы говорим по защищенной линии. Мне до вашей веры нет дела. Что она прислала?

– Записку, – вздохнул Вортекс, хлопая себя по карману. – Записку с благодарностью за содействие. И мой планшет, который я подарил при расставании.

– Что там?

– Ничего, – ответил инспектор. – Просто вернула мне мою вещь. Похвальная осторожность, он ведь ловится системами учета. Я, кстати, указывал в объяснительной, что, повинуясь внезапному порыву…

– Помню-помню, – раздраженно оборвал инспектора следователь. – Признаться, я рассчитывал на ваш планшет, уже запустил программу пеленга… Ладно, подробности отправления я проверю по трекеру. Но, если что, будьте готовы, чтобы я его забрал.

– Конечно, – согласился инспектор. – Только сканирую личные записи. Сентиментальным становлюсь к старости, есть тут кое-какие адреса, контакты…

– Вам это ничего не пригодится! – оборвал его следователь. – Завтра ваши мучения прекратятся. Мы запускаем программу. С утра на центральную, две недели карантина и подготовки, а потом уже как решите. Есть какие-то мысли? Еще не определились?