Сергей Лукьяненко – Война и мир в отдельно взятой школе (страница 29)
Глюкоза призвала их к порядку, и они замолчали.
Ида Максимовна умными словами объяснила, какая опасность грозит жителям Калачёвки, если они не переедут. Глубинная эрозия почвы, спровоцированная запрятанными под землей источниками, подтачивает фундаменты. Помещения медленно, но верно захватывает неистребимая грибковая плесень всех цветов, которая источает ядовитые миазмы и приводит к пневмонии, астме и заболеваниям опорно-двигательного аппарата. А капитальный ремонт ничего не исправит, только на короткий срок отсрочит неминуемое разрушение зданий.
Осип Алексеевич сухо добавил, что проживание в Калачёвке представляет высокий риск для жизни, поэтому муниципальные службы во избежание непредвиденных последствий ускоряют переезд.
— Надеемся, Новый год вы встретите в новых квартирах, — закончил Осип Алексеевич. — Мы все должны быть заинтересованы в этом.
Пете даже показалось, что чиновник добавит: «Не так ли?», но вместо этого уполномоченные из специального комитета сослались на неотложные дела и покинули кабинет.
— Шут знает что такое, — пробормотала Глюкоза, когда дверь за гостями закрылась.
Впрочем, озадаченность на ее лице моментально исчезла, едва лишь ученики бросились спрашивать, что Глюкоза обо всем этом думает.
— Под шумок вы решили химию сорвать, верно? — прикрикнула она.
Когда прозвенел звонок, Петя на автопилоте собрал портфель и вышел. Значит, расселят к Новому году. Потому что эрозия почвы. И грибок. И это никак не проверить, не опровергнуть.
Разве что нанять независимых экспертов.
Точно, надо поговорить об этом с Федей и Андреем. На подкуп у них средств, конечно, не хватит, зато ученых со стороны привлечь можно. Чтобы определить, насколько стоит доверять специальному комитету.
Размышления Пети прервал Осип Алексеевич. Он в одиночестве стоял в коридоре и безотрывно смотрел на Безносова.
— Вы ищете выход? — Петя смутился.
— Малость заблудился. Проводишь меня до уборной?
По дороге в уборную Осип Алексеевич сказал:
— Хорошая у вас школа. Не жаль с ней расставаться?
— Очень жаль, — признался Петя.
— Удобный район, старые друзья, любимые учителя… Понимаю.
Насчет учителей Безносов бы поспорил, но не с этим скользким типом.
— Ты ведь Петя, правильно?
Безносов аж споткнулся.
— Мы с Кириллом Владимировичем в свое время занимались различными проектами. — Осип Алексеевич будто и не заметил, как Петя изумился. — Он был прекрасным человеком. Искренним, щедрым, преданным общему делу. Думаю, ты станешь ему достойным сыном.
— А какими делами… Какими проектами вы занимались?
Осип Алексеевич переложил дипломат из правой руки в левую и достал из внутреннего кармана визитку.
— Позвони мне при случае. Нам есть о чем поговорить. О Калачёвке, о русле подземной реки, о снесенной церкви святого Трофима.
При упоминании церкви Безносов вздрогнул.
В этот момент они добрались до туалета. Чиновник с прямоугольной головой внимательно поглядел на Петю и произнес:
— Будьте осторожнее с Лизой. У нее редкий дар. Будет жаль, если она использует его понапрасну.
— Понапрасну?
— Каждое чудо, Петенька, требует колоссальных энергетических затрат и не проходит бесследно для того, кто чудеса творит. Поэтому берегите вашу одноклассницу.
Безносов, сконфуженный доверительной интонацией и особенно «Петенькой», опустил глаза от такой фамильярности.
— Тебе, наверное, пора к друзьям, — сказал Осип Алексеевич. — Скоро звонок. Выход я найду.
Чиновник скрылся за дверью. Петю не удивило бы, если бы загадочный незнакомец телепортировался в свое учреждение прямо из кабинки.
Безносов, все еще донельзя смущенный, посмотрел на визитку.
Баздеев Осип Алексеевич
доктор философских наук
куратор образовательных проектов
Ниже адрес и два телефонных номера: служебный и мобильный.
Хотя Петя и не мог похвастаться богатым жизненным опытом, даже он осознавал, что переезды и расселения — это уж точно не забота школьного департамента. А образовательные проекты с жилищными пересекаются мало.
Когда Безносов вернулся в класс, выяснилось, что специальных уполномоченных никто не обсуждает, так как появились вести поважнее.
— Шерга позвонила! — сказал Федя Дорохов.
По сияющему лицу друга Петя догадался, что Аня сообщила кое-что значительное.
Глава 15
Кураторы
Антон Соя[31]
Человек с прямоугольным лицом не спешил покидать здание гимназии имени Бернарда Шоу. Он обманул Петю. Осип Алексеевич Баздеев прекрасно ориентировался в школе. В прозрачных, почти рыбьих глаза «чиновника» сквозило едва заметное беспокойство. Он бодро поднялся на третий этаж по широкой мраморной лестнице, прошел по рекреации до крайнего кабинета, оглянулся. Рекреация по-прежнему была безлюдна и тиха. Баздеев достал из кармана аккуратные отмычки и за пару секунд справился с замком. Кабинет литературы встретил его гулкой пустотой и портретами классиков на стенах. Лев Николаевич неодобрительно наблюдал, как Баздеев запирает дверь и раскладывает на первой парте свой роскошный дипломат. Свет в классе «чиновник» включать не стал. Свет появился из дипломата. Яркий, синий, он озарил заднюю стену, бросив на нее огромную скрюченную тень Баздеева, склонившегося над дипломатом.
— Проект «Вечность». Протокол сто семнадцать. Код допуска семь. Выхожу на связь. Прием. Что-то срочное, шеф? У меня не очень удобное место дислокации. — Осип Алексеевич говорил негромко, но чрезвычайно четко.
Чемоданчик ответил резко и на тон выше Баздеева.
— У нас теперь все срочное, Ося. Режим паники на корабле. Привыкай. Переводись в режим голограммы. У проекта новый куратор из ближнего круга. Так что проведешь для него срочную конференцию. Доложишь обстановку. Лишнего не болтай. Все под запись.
— Вот черт! Они вообще дадут нам работать? Сплошные доклады. — Баздеев издал тихий стон и начал что-то переключать в чемоданчике.
— Давай быстрее, Ося. Куратор нервничает. Да, и еще. Конференция расширенная. Вояка будет, Духовник и Федерал.
— А повара не будет? Или врача?
— Ося, давай серьезней. Врача ему подавай. Радуйся, что палача пока не будет.
У классной доски одна за другой заискрились желтым электричеством пять голограмм сидящих за столами собеседников Баздеева. Столы наплывали друг на друга. В классе стало тесновато.
— По скайпу как-то спокойнее было общаться, душевнее, — заметил благообразный священник, не переставая искриться.
— Для тех, кто не знает: это наш ведущий сотрудник Центра «Ы», разработчик проекта «Вечность», Баздеев Осип Алексеевич. Он эту историю, можно сказать, своими руками раскопал, — сказал добродушный на вид седой мужчина, растекшийся в профессорском кресле.
— А нас всех закопал, — бесцветным голосом констатировал блеклый тип с вертикальными морщинами на лошадином лице.
— О! У нас в безопасности юмористы! — деланно обрадовался лысый, с модной бородкой. — Только вроде не время для шуток. Дошутились… Хозяина сберечь не смогли, теперь самое время веселиться? Все эту яму копали, в которой теперь сидим. Так что уж лучше послушаем эксперта. Пусть расскажет, как выбираться будем. Пожалуйста, Осип… а-а-а… Алексеевич.
Всем сразу стало понятно, кто здесь главный. Баздееву тоже. Он стал говорить, обращаясь лично к бородатому куратору.
— Наш центр создан двадцать лет назад по личной инициативе Семьи. Мы занимаемся поисками средств продления жизни. Любых средств. Не только научных.
— Прости, Господи, — вздохнул священник.
— Мы изучали любые аномалии. Проверяли любые слухи. Разбирались в легендах. Я сразу сосредоточился на местной истории. Копал Москву. Все почему-то верили в Тибет, заглядывались на Индию, а я, знаете ли, краевед…
— Все это безумно интересно, Осип… а-а-а. Но время, время, время. Время поджимает. Давайте к сути. Сухо, по делу. — Куратор постучал жирным указательным пальцем по своему необъятному столу.
— По делу, — Баздеев поморщился, — по делу, надо было не мешать нам. Не влезать на наше поле со своими псевдостроительными проектами. Инициативами этими дикими. Аномалия совершенно не изучена. Все на уровне гипотез. Шито белыми нитками. Но после первого же моего доклада сюда наперегонки ринулись силовики. Пошло соревнование, кто первый Хозяину на блюдечке бессмертие принесет. Столько дров наломали.
— Эксперт, ты за базаром следи. Не на кафедре у себя, — возмутился суровый толстяк в генеральском мундире.
— Осип Алексеевич, и правда. Субординацию никто не отменял. Давай не увлекайся, — расстроенно прогудел седой.
— Продолжайте, Осип! — Куратор привстал из-за стола. — Вы сказали — бессмертие. Я не ослышался?