Сергей Лукьяненко – Очаг (страница 17)
– Что он сказал? – дернула меня за плечо Лора.
– Он сказал «врата».
– Врата?
Девушка на мгновение задумалась.
– Значит, он видел кого-то, кто прошел вратами? Прошел вратами и столкнул его с колокольни…
Тем временем Гвен Ки продолжал тормошить пожилого ученого, но тот со всей очевидностью был уже мертв. Подняв перекошенное от охвативших его переживаний лицо, Ки, словно ища поддержки, обвел толпу влажными от слез глазами. Наши взгляды встретились, и он меня узнал. В тот же миг воздух над площадью прорезала пронзительная трель полицейского свистка.
– Р-р-разойдись! – послышался из-за спин зевак раскатистый баритон. – Р-разойдись, кому сказано!
Толпа покорно расступилась, и в образовавшемся проходе явилось сначала перетянутое кожаной портупеей пузо в синем суконном мундире, а потом и сам его обладатель – грузный полицейский офицер с нездорово-красным грушевидным лицом. Офицера сопровождали два полисмена помладше, причем оба имели куда более скромную комплекцию.
– Что тут у нас? – прогрохотал офицер, разглядывая представшую его взору картину.
– Профессор… Профессор Хольте… – глядя на полисмена, как на спасителя, залепетал Ки. – У него лаборатория… тут, в башне. Я нес еду, там корзина, я на ступени поставил, а тут…
– Прямо на голову мне упал! – перебила его тетка. – Бух, и лежит! Это что же делается-то, а? Люди на голову средь бела дня падают! Аж до печенок!
– Ясно, – прогудел, тряся массивными щеками, полицейский. – Этих двоих – в участок, снять показания.
– Стойте! – закричал Ки, когда один из молчаливых спутников полисмена шагнул в его сторону. – Я знаю вон того мужчину и женщину, что с ним! Они искали профессора и вели себя очень подозрительно! Я их сразу запомнил!
Дрожащий палец ассистента профессора указывал в нашу сторону.
– Тех двоих тоже заберите, – мотнул брылами пузатый офицер, – и позовите мне сюда медиков. Дворник где? Значится, так: тело чем-нибудь накрыть, кровь засыпать песком!
Кто-то кинулся искать дворника, а к нам приблизился второй полисмен, рука которого недвусмысленно лежала на пристегнутой к поясу кобуре.
– Следуйте передо мной, – мрачно приказал он, – прямо по этой улице и направо. Шаг не ускорять, не бежать, не останавливаться. Стреляю без предупреждения.
Я взглянул на свою спутницу, но та лишь безразлично пожала плечами.
– Пойдемте, – покорно согласился я. Спорить с вооруженным стражем порядка, да еще и посреди заполненной людьми улицы, было совершенно бессмысленно.
Глава 8
Тяжелая деревянная скамья, прикрученная к полу металлическими болтами, была густо исписана похабщиной на краймарском, клондальском и сурганском языках. Кое-где сквозь многослойные письмена, выцарапанные на древесине чем-то острым, проглядывали весьма детальные изображения мужских и женских гениталий. Я изучал эти образцы материальной культуры Центрума вот уже битых полчаса, пока полицейские дознаватели за закрытыми дверями допрашивали свидетелей недавней трагедии. Время от времени мимо с крайне озабоченным видом пробегали другие обитатели околотка в синих мундирах, но на нас они не обращали ни малейшего внимания. Покинуть участок тоже не представлялось никакой возможности: входную железную дверь за нашими спинами дежуривший за конторкой полицейский запер изнутри на замок. Время тянулось будто мед, льющийся из разбитого глиняного горшка.
Наконец дверь одного из кабинетов открылась, и оттуда выпорхнула раскрасневшаяся тетка, та самая, что увлеченно живописала зевакам детали недавних событий. Следом в коридор высунулась физиономия полицейского офицера.
– Пройдите, – скомандовал он.
Кабинет оказался просторным и светлым. Широкое двустворчатое окно выходило на север, вдалеке, над изломами крыш, темнела горная гряда. Правда, снаружи оконный проем был забран толстой металлической решеткой, видимо, чтобы у допрашиваемых не возникало даже мысли о бегстве. Полицейский указал рукой на стул с высокой спинкой, высящийся возле его письменного стола.
– Ваше имя Иван Переславски? – спросил он, мельком заглянув в разложенные на столе бумаги. Несмотря на то что он исковеркал мою фамилию на польский манер, я отметил про себя, что установить мою личность им удалось на удивление быстро.
– Положим.
– Вы должны отвечать на мои вопросы максимально точно и конкретно. Ваше имя Иван Переславски?
– Да.
– Уроженец Маранга, город Москва?
– Верно.
– С какой целью прибыли в Краймар? Зачем вы пытались разыскать господина Хольте?
– По личному вопросу. Я, видите ли, интересуюсь теми же научными вопросами, что и покойный профессор. Его консультация очень помогла бы мне в подготовке диссертации.
– Вы ученый? Исследователь?
– Можно и так сказать. Я аспирант. Это…
– Я знаю, что такое аспирантура, – перебил меня полицейский и, покопавшись в бумагах, добавил: – Только вот у меня немного иная информация. Вы бывший пограничник, служили на клондальской заставе, которая теперь разрушена. Проводник, умеете открывать порталы. Недавно были задержаны в Сургане по подозрению в шпионаже и помещены в фильтрационный лагерь, откуда вместе с подельниками сбежали. Кроме того, подозреваетесь в причастности к диверсии на сурганском испытательном полигоне, где произошел взрыв и погибли несколько военнослужащих. Вот это…
Он потряс перед моим носом листком с ровными строчками машинописного текста:
– Вот это – ориентировка, под которую вы подпадаете на сто процентов. Сурган объявил вас в международный розыск и настаивает на вашей экстрадиции. А поскольку Великий Сурган – наш стратегический и военный партнер, у нас нет причин отказать им в такой любезности.
Вот те на. Что-то я расслабился, совсем упустил из виду, что Центрум – не средневековое королевство, где до сих пор пользуются голубиной почтой, а написанные на бумаге послания гонцы доставляют из города в город по нескольку недель. Здесь вполне цивилизованный мир, пусть он и отстает в развитии от современной Земли на сотню лет. Надо было с самого начала назваться чужим именем и стоять на своем, мол, ничего не знаю, ничего не ведаю. Да нет, не помогло бы. Во-первых, чертова пограничная татуировка на руке выдает меня с головой. Если раньше она была символом власти, силы и открывала перед носителем немыслимые по местным меркам возможности, то теперь она сделалась источником проблем. И ведь не избавишься от нее никак, ни смыть, ни вывести ее невозможно. И как теперь выкручиваться? Какую линию поведения выбрать?
– Я повторю свой вопрос, – полицейский, поднявшись из-за стола, обошел меня кругом и остановился за моей спиной, – что вы делаете в Краймаре и зачем разыскивали профессора Хольте?
Я попытался повернуть голову, но служитель закона все равно оставался вне моего поля зрения. Не люблю, когда вот так стоят и смотрят мне в затылок. Очень не люблю.
– Это не имеет никакого отношения к политике. У меня были личные вопросы, которые я хотел…
Договорить я не успел: мощный удар кулаком в ухо сбросил меня со стула на пол. Клацнули друг о друга зубы, в голове, которой я с размаху треснулся о крашеный деревянный настил, пронзительно зазвенело.
– Встать! – рявкнул полицейский. – Сесть на место! С какой целью ты прибыл в Краймар, скотина? Отвечай!
Я с трудом попытался принять вертикальное положение, но следующий удар снова сбил меня с ног. Спустя мгновение новые удары посыпались один за другим. Я едва успевал прикрыть голову руками и подтянуть к животу колени, чтобы защитить наиболее уязвимые участки моего тела, времени подняться на ноги просто не оставалось. Откатившись в сторону, я оказался под столом. Между мною и моим мучителем остался стул, который тот с грохотом оттолкнул в сторону входной двери. Протянув вперед руки, я поймал летящую в мою сторону ногу в тяжелом хромовом сапоге и что есть силы дернул ее на себя. Полицейскому удалось удержаться на ногах, схватившись за край столешницы, но этой краткой заминки хватило, чтобы ход сражения в корне переломился. Дверь в кабинет беззвучно распахнулась, валявшийся возле нее стул будто бы сам по себе взлетел в воздух и с грохотом обрушился на голову стража порядка. Оставив в моей руке сапог, тот кулем повалился на дощатый пол.
– Вылезай из-под стола, – донесся откуда-то сверху голос Лоры. – У нас есть пара минут, пока этот гадючник не переполошился. Да шевелись ты, тюфяк.
Присев на корточки, девушка деловито обшарила неподвижное тело и извлекла из-под полы синего форменного сюртука массивный пистолет, похожий на земной «люгер». Затем на свет появились наручники, которыми Лора пристегнула запястье полицейского к его же собственной лодыжке. Рядом со старым фингалом, уже начавшим набирать легкую желтизну, на ее лице красовался новый: видимо, служители Фемиды все-таки попытались применить к ней нестандартные методы дознания, пока не пали в неравном бою.
– Пошли.
В коридоре было тихо – видимо, постоянные обитатели околотка привыкли к регулярным избиениям задержанных и уже не обращали на подобный шум ни малейшего внимания. Вместо прохода, в который мы вошли, Лора направилась в противоположный конец коридора. Повернув за угол, она толкнула неприметную дверь, неровно выкрашенную серой краской, и меня обдало волной терпкой сортирной вони. Так и есть: грязная жестяная раковина, ржавый рукомойник над ней, возле стены на небольшом возвышении – ряд углублений в полу, не оставляющих сомнений в их предназначении. Унитазов земного типа в Центруме не признавали, здесь в ходу были подобия «чаши Генуя», над которыми пользователь должен сидеть на корточках, словно орел над гнездом. С понятием санитарной обработки отхожих мест здешние копы тоже, похоже, не сталкивались: весь помост был густо украшен вонючими лужами и засохшим дерьмом. Помещение сортира имело небольшое оконце под самым потолком, и оно – вот счастье – не было оборудовано решеткой.