Сергей Лукьяненко – Настоящая фантастика 2018 [антология] (страница 5)

Он не уловил миг, когда это случилось. Только что шел, и уже лежит, вытянувшись во весь рост, и не Смородина под ним, а серое ничто. И Желя лежит рядом, на лице растерянность, страх. Страх — у богини?! Есть отчего. Вместо сумрака Нави впереди — черная бездна, полная светляков-звезд.

Серое ничто захрустело, крошась, обваливаясь пластами в бездну. Оно оказалось тонким и хрупким, как прошлогодний лист.

— Назад! Назад надо! — спохватился Святобор. Подняться на ноги он не решился, попятился на четвереньках, потянул за собой Желю. И едва не закричал от нового ужаса. Лицо богини менялось на глазах, кожа ссыхалась, желтела, покрывалась морщинами и пятнами. Молодая женщина превращалась в дряхлую старуху.

Святобор отпрянул, благо она уже не сжимала его ладонь. Тут же опомнился, подался назад:

— За руку держись!

Желя не шевельнулась. Смотрела на него, и ужаса в ее глазах было все больше. Потом пласт серого ничто под ней отвалился, унес в бездну.

Святобора ждало то же самое, потому он не мешкал, как мог быстро заработал руками, коленями. Остановился, когда ощутил под собой привычную твердь Яви.

Он лежал на краю мира. Обрыв уходил в бесконечность. Там, в невообразимой дали, висели в пустоте иные миры, непонятные, недостижимые. От сознания собственной малости холодело в груди, и тело делалось слабым. Полубог? Нет, муравьишко!

Твердь вновь пришла в движение, взбрыкнула, словно необъезженная лошадь. Начала выпрямляться, круглиться. Глядь — и нет никакого обрыва. Нет края у мира.

Обратная дорога оказалась куда длиннее, будто Явь и впрямь разбухла, разрослась во все стороны. Не только ночь, а и утро пропало бесследно. Солнце поднялось в зенит, затем опустилось. Лишь когда снова забрезжил рассвет, Святобор добрел до родного крыльца. Занес ногу над первой ступенькой — дверь распахнулась. Девана вылетела навстречу, повисла на шее.

— Миленький мой, вернулся! Я знала, что ты не пропал!

Всхлипнула. У Святобора тоже в глазах защипало.

— Да что я… ты-то как, цела? Что с миром творится?

— Много чего. Я Навь спалила.

— Как?! — Святобор охнул, отстранился невольно.

— Дотла, со всеми потрохами — чтобы ты от меня туда не сбежал. Я все знаю, не оправдывайся! Желя получила по заслугам, с лихвой — провалилась в реальности низшего уровня, как ее оттуда вытащить, сам ЧернБог не знает. А у сестры ее Карны нервный срыв, ушла в непроявленность на веки вечные.

С каждой новой фразой жены Святобору становилось страшнее и страшнее:

— Тебя… накажут за это?

Девана, наоборот, успокаивалась:

— Ага. Уже наказали. Присудили к медленной смерти с предварительной изоляцией. Чтобы осознала свой проступок, так сказать. Но на этот приговор можно и по-иному взглянуть, верно? Мы получили длинную жизнь и полную свободу — в пределах этого мира. Навь ведь не просто сгорела. Сквозь прореху, что я проделала, выплеснулась ее остаточная ноосфера. Образовался такой потенциал возвышения, что любые эксперименты с разумными теперь опасны для Прави. Поэтому Конклав изолировал Явь от пространств высших порядков. Никаких «богов» впредь, этот мир будет принадлежать исключительно людям.

— Так нету людей, померли все!

— А мы с тобой на что? Наделаем новых, краше прежних.

— Как? Боги оставили нам Ирий?

— Держи карман шире! Мы воспользуемся другим способом. — Она лукаво улыбнулась. — Природным, так сказать. Или он тебе не по нраву?

Святобор не понял сперва. Потом понял. Расплылся в улыбке, обхватил женщину ручищами, прижал к себе.

— Полегче, раздавишь, не ровен час! — взмолилась Девана. — Я же теперь не богиня.

— Ты лучше! — закричал богатырь так, чтобы вся Явь слышала. — Моя жена краше любой богини!

Явь была с ним согласна.

Наталья Духина

Исход

Он прыгнул! Зыркнул на меня исподлобья и — башкой вперед с бортика.

Я чуть не подавилась кофе. Блаженствовала, понимаешь, с чашечкой, вытянувшись в шезлонге — на его же, между прочим, яхте, — и тут такое. Ну, сказала ему, что мы про них думаем — эгоисты, мол, апы, бесчувственные, не способные на поступок. И чтоб из-за этого броситься в море?! Вот тебе и… неужели обиделся?

Отставила чашку — жаль, не успела насладиться. Но дурака жальче. Вспрыгнула пантерой на бортик и нырнула вслед.

Плавает Андрэ не ахти, догнала на раз.

Куда это он собрался? Целенаправленно шарашит, собранно, на меня не смотрит. Я уж и с одного боку потерлась, и с другого — нуль эмоций. Никак на тот скальный остров? Его же огибает течение — сильное, с завихрениями; бурунчики так и пенятся, поджидая жертву. Чайнику не переплыть.

Преградила путь дураку.

— Туда нельзя, течение! — помахала рукой у него перед носом.

— Держись рядом, не отставай! — булькнул он. Отодвинул меня и поскреб дальше.

Наглый, однако: мне — и «не отставай»! А сам из сил выбивается. Они все такие, апы — самоуверенные до безмозглости?

Ап — это человек, прошедший апгрейд. Правильнее, на мой вкус, называть «апгрейнутый», но с некоторых пор слово считают нетолерантным и в приличном обществе не употребляют. А зря. Апгрейнутый и есть! Выйдя из столбняка, двинула за ним в режиме экономии сил: силы понадобятся, когда дурака спасать буду, тянуть из водоворота. А пусть хлебнет морской водицы, упертым полезно.

Но в итоге хлебнула я — когда перед нами вдруг образовался подводный аппарат и клешней зачерпнул внутрь. Андрэ, как я позже поняла, не впервой с ним сталкивался, более того — ожидал его появления. И успел вдохнуть, запасая воздух, — в отличие от меня.

В себя пришла из-за лапы — трепала меня по щекам, приводя в чувство. Именно лапа — с натуральными перепонками между пальцами. Большая, мощная, такая вдарит если — убьет… я с трудом отвела взгляд от кошмарных перепонок. Лапа переходила в бочкообразное тулово в гидрокостюме, увенчанное лысой головой на мощной шее. Толстые губы и нос плюхой… ох, да это же Дэлфи! Пловец с большой буквы! Не чемпион, но в десятку по рейтингу попадает стабильно; а что журналисты его «неудачником» кличут, так они — кретины. Бывшая пловчиха, я скрупулезно-ревниво отслеживаю соревнования по плаванию среди как людей, так и апов и знаю, о чем говорю.

Воззрилась сквозь полуоткрытые ресницы на чудо, позабыв обо всем — когда еще доведется лицезреть вблизи. Навскидку он головы на две выше меня, а я отнюдь не маленькая — под метр девяносто, «дылдой» то и дело припечатывают.

Понятно, почему апы обгоняют людей в плавании — с такой мощью и обтекаемостью они и дельфинов скоро обставят. Ну и пусть. Зато в сложносоставных видах спорта идем на равных — в акватлоне том же, я как раз увлеклась им в последнее время: к плаванию на открытой воде добавляется бег по пересеченной местности. Представила тушу Дэлфи, бегущую кросс. Задние лапы… в смысле, ноги! — наверняка ластоподобные… плюх-плюх по лужам… Фыркнула, не сдержавшись.

— Очнулась, красотка? — Голос гулкий, трубный… оссподи, он хоть ртом говорит? Или жабрами? — Вижу, очнулась… полежи пока, не вставай сразу.

Отвернулся от меня и — пробасил весело на сторону:

— Ну что, будем здоровы, одноклассник?

Я вытянула шею — кому это он?

Всклокоченный, облаченный в большой не по размеру халат и сияющий, словно маяк в ночи, навстречу ему, распахнув объятия, шел Андрэ.

— И тебе не хворать! — ответил.

И они обнялись! похлопывая друг по другу!

Одноклассники… это ж значит — они одного возраста?! Годков по четыреста с гаком… точнее, четыреста двадцать, именно тогда апгрейдили первую партию новорожденных. Мои сорок лет на их фоне выглядят младенческим возрастом, даже не знаю, сколько раз они мне «прапрадеды». А на вид — максимум отцы. По мне, в самом соку мужчины. Есть все-таки в апгрейде польза, хоть мои и утверждают обратное. Через десять лет, согласно статистике, из молодого возраста я перекочую в средний, а еще через сто — превращусь в древнюю старуху. И помру. Легче мне оттого, что помру человеком? Но это пока далекая перспектива, чисто теоретически рассуждаю.

Скосила глаза в пол — что там насчет ног? или — хвоста? И разочарованно выдохнула — ноги Дэлфи скрывали кроссовки. Непомерного размера, упругие, оригинального дизайна. Соревноваться в них запрещают — и правильно делают: в таких и дельфин побежит.

Чего это они шушукают? Неправильные какие-то: апы между собой обычно мысленно общаются. И вообще — где я? Как говорил мой бывший, чтоб его скрутило и не выкрутило, — зри в корень! А что есть корень на данный момент? — понять, зачем меня сюда затащили. Не случайно, нет! — у них все продумано, у апов. Расчетливо действовал Андрэ, эмоции и поведение мое просчитал заранее — и вот это уже не теоретически, а реально бьет. Расстраивает. Правы мои, зря я слюни распустила на мужика, нельзя апам верить.

Приятели будто почуяли мое недовольство — отвлеклись друг от друга, вспомнили про меня. Рассыпались в извинениях: сюрприз, мол, хотели организовать, прости… Лишь растравили своими извинениями. До оскомины. Я — и наглоталась, стыдобища-а… Изобразила ответную приветливость, растянув губы в улыбку — должна же узнать, чего им надо.

А они взяли и позвали за стол, а на столе — еда с напитками! У меня глаза на лоб!

Цедила коктейль, и настроение с каждым глотком улучшалось. По Андрэ знаю — не принято у апов принимать пищу в компании: для них это дело интимное, наподобие лечебной процедуры, ведь у каждого свой особый рацион, зависящий от состояния здоровья на текущий момент. А тут — снизошли, потрафили человеку, мне то есть, жуют и радуются… оценила!