Сергей Лукьяненко – Настоящая фантастика 2018 [антология] (страница 4)

Она замолчала. И Девана не спешила с ответом, рассматривая черную пришелицу. Наконец произнесла:

— Если так, то почему бы тебе самой не сломать Смород? Проникнуть в него со стороны Нави проще.

Карна улыбнулась.

— Возможно. Но риск все же есть. Если станет известно, кто повредил соединитель, виновного по головке не погладят. А тебе терять нечего, «семь бед, один ответ», как говорится. К тому же это твоему любимчику грозит окончательное разрушение личности, я слишком взрослая девочка для подобных глупостей.

Девана хмыкнула.

— Ясно. Есть один недочет в твоем плане. Меня ограничили в передвижении, посадили под домашний арест. Кто меня впустит в Смород?

Карна качнула головой. И внезапно захохотала:

— Сколько лет ты провела в диком мире, подруга? Сотню с небольшим? Тебе это не идет на пользу, сама дичаешь! Вспомни, сейчас идет суд Конклава, все универсы там, Велес и Хорс — в первую очередь. Значит, в Смороде нет никого из сущностей Прави. Думай, думай!

Не дожидаясь ответа, она взмахнула крыльями, которые Святобор принимал за плащ, и огромным черным крыланом исчезла в ночи.

В неурочный час Посвиста разбудил лешак, дежуривший на проходной:

— Эгей, старшой, тут к тебе весточка прилетела!

— Какая еще весточка? Откуда прилетела? — Посвист уставился на зависшее под потолком изображение дежурного. Спросонья соображалось плохо.

— Дык с крыльями которая.

— Сирин, что ли?

— Знамо дело, что не ворона. Грит, из Ирия, от Перуна-Громовержца срочное послание.

Мелкую нечисть, что налепил от безделья Велес, старший из Ветров недолюбливал. Бесполезный сброд, силы в них не было никакой, ума — и того меньше. Его бы воля — вымел бы всех из Сморода подчистую. Беда, заменить некем. Людь, созданную Ирием, Велес допускать сюда запретил строго-настрого.

— Так что делать, старшой? Пускать в башню или как? — Лешак, Кощей его забирай, не унимался.

— Пускай, пускай уже!

Выбираться из мягкого, удобного гамака не хотелось — ночью Ветры должны спать, а не с сиринами беседовать! Но делать нечего, службу надо нести. Пусть Ирию Ветры более не подчиняются, но Перуна-Громовержца Посвист побаивался. Да и кто знает, как оно дальше повернется?

Он неспешно встал, надел душегрею. Потянулся было за портками, передумал — много чести для сирина в портках к ней выходить!

Против ожидания, в приемной зале было пусто. Посвист плюнул с досады, вызвал проходную:

— Я же сказал — пропустить!

— Дык знамо дело, пропустил я. Давно уж.

Посвист позаглядывал по углам, с сомнением посмотрел на паутину коридоров, уходящих вглубь башни. Где же эта дура-птица подевалась? Может, гнездо свить вздумала в укромном местечке? С нее станется!

На счастье, в Смороде ничего не пропадает, вся попавшая сюда информация здесь и остается. Посвист прокрутил изображение приемной залы в обратную сторону. Ага, вот она!

Что-то в вестнице Ирия казалось неправильным. Рыжее оперение, ямочка на подбородке. Да и грудки не по-птичьи стыдливо под перьями прячет…

Прежде чем догадка Посвиста обернулась уверенностью, сирин ударилась оземь, поднялась на ноги огненнокудрой дочерью Громовержца. Позыркала по сторонам, шасть — и нет ее. Убежала в коридор, что ведет в святая святых Сморода.

С минуту Посвист таращился в пустоту. А затем закричал, засвистел, завопил во всю луженую глотку:

— Тревога! Все ко мне! Обыскать! До самого шпиля! Немедля!

Задумка Деваны Святобору не нравилась, но удержать богиню он не мог. И помочь не мог. Оставалось сидеть и ждать, чем закончится вылазка в Смород. Когда скрипнула входная дверь, он удивился: так быстро управилась? Бросился навстречу. И попятился. Это была не Девана.

— Не ожидал меня? — Богиня Желя бесстыдно вошла вслед за ним в спальню, огляделась. — Значит, здесь вы и обитаете. Не богато. Пошел бы тогда со мной, во дворце бы жил. Однако исправить и сейчас не поздно. Да что ты дрожишь, будто банный лист?

Святобора в самом деле била дрожь. Всяк знает — Желя и Карна приходят за теми, для кого отмеренный путь в Яви закончился. Смерти он не боялся. Но обратиться в непотребную тварь, подобно маме и сестре? Уж лучше стать прахом.

— Твоей Яви пришел конец, останешься здесь — и сам пропадешь, — подтвердила его опасения белая богиня. — Но я могу увести тебя с собой в Навь. Спрячу тебя так, что сам ЧернБог не найдет, сотворю тебе любой облик, какой пожелаешь. Хочешь, сделаю тебя морским царем, повелителем русалок? Будешь жить тысячи лет в неге и богатстве! Или превращу тебя в зверя-единорога? Большого, сильного, неистощимого!

Глаза ее сверкали, белые щеки налились румянцем, высокая грудь вздымалась от частого дыхания.

— Нет. — Святобор качнул головой. — Не хочу.

— Не хочешь жить тысячи лет, не хочешь силы и власти? Чего же ты хочешь? — Взгляд богини скользнул по расстеленному ложу. — А, понимаю! Тебе нравится делить ложе с богиней? Так в Нави у тебя тоже будет богиня, еще краше!

Она схватила богатыря за руки. От прикосновения этого по телу Святобора растеклась сладкая истома. Всю силу богатырскую пришлось приложить, чтобы высвободиться. Он яростно затряс головой, просипел:

— Уйди! Не нужна мне твоя Навь… и ты — не нужна!

Богиня Желя отступила, глаза ее теперь не блестели — сверкали холодным пламенем:

— Не нужна, значит? Ладно, пропадай здесь пропадом. Но знай — любимую свою ты тоже погубишь. Уничтожение нескольких десятков разумных креатур ей простили бы — богам и не такое прощают. Но если воля самого ЧернБога не будет исполнена, тогда она ответит сполна! Или ты хочешь, чтобы Девана пожертвовала всем ради тебя? Признайся, хочешь?!

Заветное место в самом сердце Сморода Девана отыскала быстро. Здесь вращались Жернова Времени, здесь был исток призрачной реки, скрепляющей две реальности. Вечно движущейся занавесью делила она залу на две половины: по одну строну Явь, по другую — Навь. Невесомая занавесь, неощутимая, словно дымка на утреннем лугу. И непреодолимая для той, кто проявлен в материальный мир лишь по одну ее сторону.

За занавесью угадывалась черная фигура.

— Я пришла! — сообщила ей Девана. — Что здесь лучше сломать, подскажешь?

Карна захохотала.

— Да что угодно! Или ничего не трогай, ты и так натворила достаточно глупостей. Лучше полюбуйся этим.

Легкий взмах крыла, и занавесь превратилась в панорамное окно. Где-то далеко от башни Сморода, по ту сторону Заповедного Бора через призрачную реку шли двое: молодая седоволосая женщина и богатырь. Рядом идут, ладонь в ладонь.

Девану словно ледяной водой окатили. Слова проронить не могла, только воздух ртом ловила. Черная богиня захохотала пуще прежнего:

— Верно я подметила: дичаешь ты здесь, глупеешь — так легко на мои слова купилась. Главное ведь было вас разлучить, в одиночку мальчишка против чар Жели не устоит.

— Умело ты врать научилась…

— Почему врать? Мне в самом деле Навь поперек горла стоит. Но ради сестры я готова потерпеть лет тыщенку — пока ей очередная игрушка не наскучит, как все предыдущие. Потом что-нибудь… — Она не договорила — дикий вой и свист заглушили ее голос. Пришлось и Карне закричать: — Слышишь?! Хватились тебя! Радуйся, что не успела ничего здесь натворить!

Не успела?! Ну уж нет! Девана зарычала зверем, вскинула лук. Она стреляла так быстро, как могла — во все, что видела. Но Ветры оказались быстрее. Налетели, закружили вокруг бешеным хороводом, запели песнь Великой Бури, подхватили стрелы, не давая тем достичь цели.

Выдернутый сигналом тревоги прямо с суда Конклава Хорс вбежал в залу и застыл, пораженный. Янтарные кудри залепили глаза хозяина Сморода.

— Что?! Кто?! Посмел?! Устроить?! Хаос?! Замереть! Всем!

Ни один Ветер не смел ослушаться бога движения, Великая Буря мгновенно сменилась штилем, стрелы дождем посыпались на пол. Хорс разглядел, наконец, виновницу хаоса, открыл рот, готовясь отдать следующий приказ. Но тишину, повисшую в зале, нарушил не он. Тенькнула тетива — Девана выпустила последнюю стрелу.

Хорс присел от неожиданности, но охотница целила не в него. За спиной хозяина Сморода вращались Жернова Времени. Стрела с алым опереньем попала точно в створ. Жернова вздрогнули и остановились, заклиненные намертво. Время остановилось.

Хорс ошалело уставился на них. Помедлил, протянул руку к стреле. Девана была куда проворнее. Призрачная река ведь тоже замерла, перестала быть призрачной, перестала быть рекой. Серая занавесь посреди зала, ничего не соединяющая, ничего не разделяющая. Один взмах ножа — и в ней прореха. Охотница шагнула в запретную реальность.

— Нет! — Карна захлебнулась смехом. Бросилась навстречу, спеша вытолкнуть прочь пришелицу.

Древко стрелы хрустнуло, перемолотое Жерновами. Время сдвинулось с места, явь вновь стала Явью, навь — Навью. В то самое мгновение, когда руки черной богини ударили в грудь богини огненной.

Что случается, когда совмещаются несовместимые реальности? Когда вещество соединяется с антивеществом?

Идти через реку Смородину оказалось на удивление легко, Святобор и ног не замочил. Может, оттого, что богиня Желя всю дорогу не выпускала его ладонь из своей, горячей и крепкой?

Мир Нави с каждым шагом все явственнее проступал сквозь сумрак. Что там? Невиданно громадные деревья, скалы, строения? Назад богатырь не оглядывался, старался не думать о том, что оставил за спиной. Девана ради него отправилась крушить Смород. Он должен этому помешать — ради нее. Иного способа ведь нет? Отдать жизнь за любимую Святобор всегда был готов. Вот и отдает.