Сергей Лукьяненко – Настоящая фантастика 2018 [антология] (страница 24)
— Зато вы улыбаетесь, а секунду назад готовы были меня убить, — откровенно ответил Каржавин.
Они опустились в кресла.
— Я не бандит, Егор Николаевич, не тиран и, уж поверьте, не серый кардинал, — продолжил кредитор, коснулся пальцами дужки очков. — Все просто. У нас с вами был договор, вы не смогли вернуть кредит по установленному проценту. — Каржавин пожал плечами. — Придется отработать.
— Общественно-полезным трудом, товарищ Каржавин?
— Да-да, — кредитор расплылся в улыбке. — Я вижу, вы в теме. Это хорошо.
— И — позвольте узнать — какого рода труд меня ожидает?
Каржавин пожал плечами:
— Увы! Распределение от меня не зависит. Вакансиями занимается сервер филиала фирмы «Каржавинские кредиты», которым я заведую.
— Ясно. — Егор Николаевич вновь улыбнулся: конечно, перед ним был не сам Каржавин. Так, мелкота пузатая, менеджер филиала, попавший в капкан пожизненного кредита, лишенный своего настоящего облика, голоса, привычек и имени. Настоящий Каржавин представлялся Егору Николаевичу непомерным толстяком, сидящим в комп-кресле в окружении дорогущего «железа». Слизняк, дергающий за нитки.
Подле столика очутился официант. Пришло время «милости».
— Хороший черный кофе, любезнейший! Сто пятьдесят грамм с двумя кусочками сахара и эклер! — заказал Егор Николаевич.
Официант, показалось, даже замер от удивления.
— Хороший выбор, — одобрил кредитор. — Обычно заказывают спиртное, ошибочно считая, что оно добавит храбрости и прочая ерунда. Но от алкоголя при отключении возникает головокружение и тошнота…
Егор Николаевич остановил его жестом руки.
— Достаточно лекций, товарищ Каржавин. Выбор сделан. — Он сменил тему разговора. — Я смотрю, вы любите «живые» книги.
— Они — моя страсть!
Голубой свет окружал его, пронизывал его, стал его сутью. Со светом пришел механический голос, отдающий однообразные команды, которые играли для него огромную роль и полностью подчиняли себе.
Он не задумывался над происходящим. Он знал, что занят важным делом. Очень важным делом.
Наконец, однажды он сделал открытие, которое потрясло его и заставило системы перезагрузиться.
Он вдруг осознал: команды отдает он сам…
Егор Николаевич на мгновение решил, что именно здесь менеджер Каржавин берет книги. Он стоял среди полок, в тусклом свете присматриваясь к разнообразным корешкам. Егор Николаевич почувствовал себя странно: он только что уснул в комп-кресле и вдруг оказался здесь, в библиотеке. Полки дрогнули, словно рябь прошла по экрану, вызывая легкое головокружение. Впрочем, кредитор предупреждал его о возможных последствиях при входе в сервер.
Сейчас было бы вполне уместным выражение: я немного не в себе. Егор Николаевич был полностью не в себе. Тело осталось за синими занавесями в комп-кресле с системой жизнеобеспечения. Системы, встроенные в костюм, вживленные под кожу, которыми он пользовался в повседневной жизни, подсоединенные к нервным окончаниям, подключились к серверу «Каржавинских кредитов», лишая должника контактов с внешним миром.
Было во всем этом нечто дьявольское: из тела вынули душу и отправили в ад в услужение демонам. «Все должники товарища Каржавина отправляются в ад» — хорошее название для скандальной статьи.
— Ну чего ты там стал, милок! — скрипуче произнес старческий голос. — Проходи! Знакомиться будем!
Егор Николаевич успел подумать о многоликости Люцифера — имя мне — легион! — как полки понеслись ему навстречу, и в мгновение ока должник оказался в маленькой комнатке. Белый тюль на окошке, за которым хмурый вечер, знакомые синие занавеси, кривой куст герани на подоконнике. На старинной тумбочке — торшер, над круглым столом со скатертью желтого плюша с кистями — оранжевый абажур с зелеными пятнами букетов — цветы давно выгорели, утратили форму. Тусклая лампочка освещала карты на столе, сухие бледные руки с синими жилками в обрамлении белых кружев рукавов. Старуха подалась вперед, подслеповато прищурилась, вглядываясь в гостя. Ее голову покрывал чепец, сморщенные губы выпячивались, а подбородок чуть приподнялся, как случается у стариков, утративших зубы.
— Это и есть сервер филиала «Каржавинских кредитов»? — спросил Егор Николаевич — было чему удивиться.
— Чего? — переспросила старуха.
Глухой сервер — впечатляет!
— Я от товарища Каржавина! — громче произнес Егор Николаевич.
— Ну? — произнесла старуха с удивлением.
Полное погружение в реалии разговора со старым человеком.
— Я должник товарища Каржавина! — вновь попытался объяснить он. — Пришел к вам за назначением!
— Так вы от Петеньки! — с радостью в голосе произнесла старуха. — Как он поживает?
— Лучше всех, — правдиво ответил Егор Николаевич. Если это сервер филиала, то интересно, как выглядит центральный сервер? Свалка?
— А что калоши? — интересовалась старуха. — Я ему наказывала носить калоши в дождь. Скажите, как же можно в дождь без калош?
— Поверьте, калоши он носит, велел вам кланяться и передать благодарность, — решил подыграть Егор Николаевич. — Просил прислать еще пару калош. Прежние, что вы прислали, износились.
— Да-да, непременно, — заверила старуха. — Да ты садись, милок, садись.
Егор Николаевич огляделся, взял из угла деревянный стул с гнутыми ножками и фанерным сиденьем, подставил к столу.
— Все, милок, скажу. — Старушечьи пальцы с желтыми ногтями ловко перетасовали карты. — Как на духу. Вещицу-то принес?
Егор Николаевич на мгновение растерялся: старуха продолжает свою игру или говорит о конкретной вещи? Однако менеджер Каржавин ничего такого не упоминал.
— Какую вещицу?
— Заветную свою, милок. Ту, что ты всю жизнь помнишь.
Егор Николаевич невольно ощупал карманы — пусто. Да и что может быть в них? К тому же он совершенно не помнил, какая вещица у него когда-то была заветной. Странно.
— Послушайте, мадам, — официальным тоном произнес он. — Я должник «Каржавинских кредитов» и направлен сюда для получения направления на работу.
Старуха посмотрела на него с тоской, кивнула.
— Эх, молодежь, — грустно произнесла она. — Все куда-то торопитесь, бежите. Вот куда тебе спешить, милок? Ты в режиме активного сна, вся работа пролетит для тебя пулей, очнешься свободным соколом. Куда тебе торопиться?
— Но сейчас мы в реальном времени и…
— В моем реальном времени, времени сервера. — Старуха ткнула пальцем в абажур. — А хозяйку уважить? Поговорить с ней? Эх, вы, деловые люди.
Как все натурально! Егору Николаевичу стало интересно, с кого срисовали старушку-процентщицу?
— Простите, как вас звать-величать? — спросил он.
Старуха улыбнулась, показывая голые десны.
— Лизавета Юрьевна.
— Прекрасно! Так вот, Елизавета Юрьевна, я не верю в гадания. И, вы уж простите, не люблю их.
— И совершенно напрасно, милок, — заявила старуха. — Я предсказываю с вероятностью восемьдесят девять и семь десятых процента. А это не мало!
— Верю. — Егор Николаевич кивнул. — Но ведь остается еще десять и три десятых ошибки.
Старуха пошамкала ртом и согласилась:
— Оно верно. Ты ж, милок, вещицу свою заветную не принес, а так бы… — Она огорченно вздохнула. — Ладно, — старушечьи пальцы ловко перетасовали карты. — Хочешь назначение — будет тебе назначение.
Процентщица раскинула пасьянс. Насколько понял Егор Николаевич, он в раскладе был червовым королем.
— На сердце у тебя лежит, — старуха достала карту из-под червового короля…
Комната с полками, столом, абажуром вдруг дрогнула, предметы раздвоились.
— А на сердце у тебя лежит, — старуха достала карту из-под червового короля, — казенная комната.
Она показала Егору Николаевичу пиковую десятку. Но он был готов поклясться, что…