Сергей Лукьяненко – Настоящая фантастика 2018 [антология] (страница 11)

Воздух пах хвоей, смолой, влажной травой и еще чем-то неуловимым, похожим на цветочный аромат, но острее, резче. Грег сообразил, что чувствует запах девушки.

Девочка лежала на животе, словно раздавленная весом крыльев, тяжелых, не по росту громоздких. На самом деле крылья покоились на подставках и были не столь тяжелы, а придавили щуплое тело боль и жар. Из-под пропитанной потом простыни высовывалась неподвижная рука, по которой с плеча вниз растекалось багровое пятно синяка. У койки стояли трое.

— Заражение. Ампутировать! — отрезал хирург.

— Послушайте, коллега, но как же она справится с обслуживанием, да и вообще…

— Протезировать, коллега. А вы как думали?

— Но почему было не отрезать сразу? — вступил в разговор круглый человечек в наброшенном на полковничью форму халате. Несмотря на карикатурно добродушную внешность, глаза его смотрели безжалостно остро.

— Технология на стадии разработки, — раздраженно ответил хирург. — Это первый опыт, что же вы хотите, все сразу? Все сразу только в теории бывает, или вон у кошек.

Коллега успокаивающим жестом сжал его руку чуть выше локтя, но хирург не пожелал успокаиваться, отбросил ладонь доброхота и быстрыми шагами вышел вон.

Ее звали Айя.

Грег долго не мог освоить правильное произношение. Короткому, как выкрик, «Ай-йа» он учился, пока обладательница имени вела его к жилищу в пещере на южной стороне единственного на планете материка, которое она делила с двумя сестрами. Кроме них троих, на планете никого не было.

— По крайней мере, на суше точно нет разумных существ, кроме нас, — уточнила Айя и тут же добавила, заранее рассмеявшись собственной шутке: — Если нас можно считать разумными.

Путь был долог, и поначалу Грег шагал осторожно, то и дело оглядываясь в поисках враждебной флоры и фауны. Айя, в отличие от него, плыла среди оплетенных лианами деревьев уверенно и безмятежно, как парусник, поймавший легкий бриз. Очки ее действительно не были прозрачными. Временами Грег забывал о шевелящихся в волосах девушки стеблях и удивлялся, как ей удается безошибочно ориентироваться в переплетении лесных троп. Под толстыми подошвами его ботинок то и дело хрустели сухие ветви, тогда как Айя бесшумно ступала босыми ногами. Грег чувствовал себя неповоротливой баржей, которую ведет в гавань юркий буксир.

— Я тоже не сразу научилась, — снова почувствовав его эмоции, утешила Айя. — Знаете, по лесу можно ходить двумя способами: в сапогах или босиком. В сапогах не страшно, на первый взгляд, разумеется. Вы идете напролом, не глядя под ноги и не чувствуя тропы, и рано или поздно ошибаетесь, потому что реальность многовариантна, а сапоги — нет. Но босиком так нельзя, поцарапаешься или расшибешь палец. Вот и приходится чувствовать себя частью, понимаете? Частью леса, как травинка или дерево. Впитывать многовариантность.

— Вы — весьма быстро шагающее деревце, — буркнул Грег, вслед за провожатой перешагивая грубый каменный порог пещеры. — Зачем это?

— Вы про порожек? — уточнила Айя. — От дождя, разумеется. И от зверья. Не то чтобы это их всерьез останавливает, скорее, обозначает границы нашей территории.

Грег подумал о более действенном способе метить территорию, но вслух говорить о содержащихся в моче млекопитающих ферментах не стал.

Они шли по сужающемуся каменному коридору, изобилующему поворотами. Теперь два стебелька Айи торчали в стороны, почти касаясь стен, а третий смотрел вперед. К тому же с затылка поднялся еще один и уставился прямо на Грега, которому очень быстро стало не по себе: не каждый день на тебя в упор смотрит человек, за которым ты идешь по узкому коридору. С трудом отведя взгляд от настырного стебелька, Грег принялся рассматривать Айю и обнаружил, что очки ее на затылке запирает замок, похожий на старинный сенсорный, а под сарафаном, кажется, нет белья, зато есть два продолговатых горба в районе лопаток. Какое из открытий взбудоражило его больше, Грег затруднился бы ответить.

Наконец, очередной поворот открыл взору просторный зал естественного происхождения, устланный циновками из травы.

— Это Дина плетет, от нечего делать, — пояснила Айя, поддев ногой выкрашенный в охряной цвет коврик. — Хобби у нее. Мы все здесь немного шалеем от скуки.

Грег собирался спросить, что же мешает отправиться в менее скучное место, но не успел. Из нагромождения подушек в углу комнаты высунулся стебелек с глазом.

— Кого ты привела, сестренка? — спросила обладательница стебелька, в свою очередь высовываясь — себя показать.

«Как она не задохнулась там», — подумал Грег и предпринял еще одну попытку представиться и огласить легенду:

— Меня зовут Грег, я заблудился. Летел на проксиму Центавра, и вот… Видно, гипер глюканул, прямо на вас вынес. Ну я зонды закинул, то-се, смотрю, годная планетка, можно отдохнуть. Очень соскучился, знаете, по не синтезированной воде. Настоящей.

— То-то вы озеро по широкой дуге обошли, — фыркнула Айя.

Грег чуть не подпрыгнул: выходит, она следила за ним с самого начала? Но как он мог ее не заметить?

— Сверху, — ответила на незаданный вопрос сестра Айи, выбираясь из подушек. — Меня зовут Оки.

Теперь стало видно, что ее глаза скрываются под точно такими же очками, как у сестры. Грег подумал, что это не удивительно, учитывая, что Оки тоже носит стебельки на голове. Девушки прячут в волосах глаза на стебельках. Кошмар ночной!

— Сверху? Это откуда? С горы? — уточнил он.

В ответ Айя рассмеялась.

— Покажи ему! — приказала Оки.

Айя дернула плечом.

— Сейчас не хочу. Позже. Где Дана?

— В мастерской, где еще, — ответила Оки, зевнув. — Вы есть хотите? У нас с завтрака кефтедес остались, будете?

Грег решил было отказаться, но в животе заурчало. Он не знал, что такое кефтедес, и хотел попробовать. К тому же у него по-прежнему был анализатор. Но этично ли объедать этих женщин?

Почти верно истолковав его колебания, Оки достала из короба со льдом глиняную плошку, полную мясных шариков, ловко развела огонь в аккуратном камине и поставила кефтедес греться. По комнате поплыл соблазнительный запах. Немного подождав, Оки потыкала шарик пальцем, ухватила его и отправила в рот. Айя наблюдала за ней со знакомой уже Грегу ироничной улыбкой. Стебелек на ее голове покачивался в такт движениям сестры.

— Угощайтесь! Согрелись, — пригласила Оки, поставив тарелку на низкий стол.

Грег подавил желание наброситься на еду. Словно невзначай он наклонился над плошкой, давая щупу анализатора незаметно коснуться содержимого тарелки. Судя по хмыканью Айи, незаметно не получилось, но рисковать Грег не хотел. У него было задание.

На еду он набросился, только дождавшись результатов анализа. Кефтедес оказались такими вкусными, словно он впервые ел приготовленную женщиной еду.

Руки приживались трудно. Возможно, потому что вживление крыльев подорвало ресурсы организма, а может, тело ее не хотело больше циркония.

Поначалу девочка могла только плакать, барахтаясь под тяжелыми крыльями, и ненавидеть лежащие с ней рядом руки, ледяные, никчемные. Строго говоря, пока это были только оснащенные датчиками металлические скелеты рук. Каждый раз, глядя на них, девочка чувствовала себя сломанной куклой, разве что куклам не бывает больно. По крайней мере, они не плачут. Девочка думала, что не дождется, пока ее руки обтянут мышцами и оденут в кожу из гладкого полиэтилена. Она так и умрет, и скорее бы, сколько можно.

Больше всего хотелось избавиться от тяжести крыльев, обрести равновесие. Она стремилась убрать их, снова и снова, не понимая толком, что и как пытается сделать, и однажды, повинуясь ее усилиям, крылья с шумом схлопнулись, сложившись над лопатками, подобно ажурному вееру. В сложенном состоянии они оказались не такими уж и тяжелыми. Впервые после операции девочка самостоятельно села на кровати. Руки висели плетьми, но тело обрело новый, ни с чем не сравнимый опыт. Девочка сосредоточилась, пытаясь повторить движение, только «наоборот». Ей было слишком мало лет, чтобы разум опротестовал идею обратного движения, к тому же это была очень упрямая девочка. Она сидела на кровати и считала попытки, и ей нечем было стереть текущий по лбу пот. На восемнадцатой попытке крылья расправились и снова сложились. Впервые девочка подчинила их сознательно. Теперь она не сомневалась, что и руки будут слушаться, нужно только время. Она не стала снова распрямлять крылья, чтобы удивить хирурга.

Представить только, он приходит, а крыльев нет, вот умора!

Грег не удивился, обнаружив, что Дана тоже носит очки на лице и глаза на стеблях. В остальном она совершенно не походила на сестер, была замкнутой и угрюмой, словно в пику общительным и любопытным Айе и Оки. К появлению Грега Дана отнеслась спокойно, просто вела себя так, будто его не существует. Оки тоже быстро потеряла к гостю интерес, вернувшись к привычному развлечению — изобретению новых блюд из скудного набора доступных продуктов. Возможно, она просто уступила захватившей Грега Айе.

Задание по внедрению было выполнено «на ура», теперь следовало обживаться и ждать.

Гостю отвели небольшую пещерку, которую, за необжитостью, сложно было назвать комнатой, но Грегу нравилось его новое жилье. Он натянул тент и подвесил под ним гамак, вогнав штыри в крупные валуны. Айя притащила в пещеру груду циновок и устроила из них похожее на гнездо ложе, на случай, если Грегу захочется поспать на твердом полу. Но Грега абсолютно устраивал гамак, а в гнезде они повадились сидеть вдвоем, попивая папоротниковый чай и разговаривая обо всем на свете.