Сергей Лукьяненко – Настоящая фантастика 2018 [антология] (страница 12)
Беседы с Айей доставляли Грегу истинное удовольствие, омраченное, впрочем, неприятным открытием. Он обнаружил, что совершенно не помнит, откуда он родом, как зовут мать, были ли у него братья или сестры. Обладая внушительным набором сведений о планетах, народах и обычаях, он почти ничего не знал о себе. Все представления о собственной персоне сводились к минимуму: зовут его Грег, он солдат, у него задание, первый этап которого выполнен, а сведения о втором он получит через пять… четыре… три дня. Видимо, чувствуя его несостоятельность, Айя избегала тем прошлого, и Грег был благодарен девушке. На благодарности ли этой стремительно взросло не понятое и не осознанное до поры чувство, или душа Грега стремилась восполнить недостаток чувственных воспоминаний, но он влюбился со всей страстью, на которую был способен.
Осознание обрушилось на Грега лавиной скрытых до поры эмоций, когда Айя предложила сходить на озеро, то самое, что в первую свою прогулку он обозвал лужей, да с тех пор так и не собрался исследовать.
Скафандр Грег снял, первый раз ночуя в пещере, и не смог заставить себя надеть обратно, что было вопиющим, но очень приятным нарушением инструкций. Помимо физического удовольствия от хождения босиком по колкой траве и обдувающего кожу свежего ветерка, тайное удовольствие доставлял сам факт неподчинения. Это непривычно будоражило инстинкты.
Озеро оказалось до прозрачного чистым и совсем не лужей: глубины в нем было метров пятнадцать. На раскаленном песчаном пляже Грег почувствовал себя яичницей на сковородке. Ему нестерпимо захотелось стянуть комбинезон и нырнуть в воду, но смущало присутствие Айи.
Вопреки обыкновению, она не стала вышучивать его неуверенность, а собрала стебельки вместе с волосами и затянула в узел, перевязав поясом.
— Спасибо, — поблагодарил тронутый Грег.
— Разве ты урод? — неожиданно спросила Айя.
— Нет. Но…
Грег не знал, как объяснить свое стеснение. Он даже стараться не стал, так и оставил незаконченную фразу висеть в воздухе, одним рывком сдернул комбинезон и нырнул.
Вода была ледяная, и он задохнулся от этого холода, смешанного с восторгом и острой радостью нового — тело его точно знало, что нового, — ощущения. Грег погрузился с головой и закричал, вынырнув, то ли еще от холода, то ли уже от счастья, неумело, по-собачьи выгреб на середину, нырнул еще раз, но вода не становилась теплее, и он поплыл к берегу.
Пробкой из бутылки выскочил Грег на берег и чуть не закричал снова, теперь уже от ощущения жара. Словно кровь разом вскипела, забурлила в его жилах и понеслась с бешеной скоростью.
Айя сидела там, где он ее оставил. Стянутые пояском стебельки ее висели безжизненно. Она сняла сарафан и откинулась назад, оперевшись на руки и подставляя живот солнцу. Бледные соски ее торчали в разные стороны, и Грег с разбегу остановился. В своих темных очках она была похожа на горожанку, курортницу, выбравшуюся на один из пляжей Венеры, но она была только слепой отшельницей с захолустной планеты КСТШТ-8. Она жила в пещере, спала на циновках, ела что придется и ткала полотно, чтобы сшить себе одежду. Она была такой маленькой и беззащитной, что сердце Грега оборвалось от нежности. Он подошел и сел рядом, обняв ее плечи холодной рукой, и дернулся, испугавшись, что ей неприятно, но Айя задержала его руку теплыми пальцами и потянулась лицом, подставляя губы жестом, которым просят поцелуй все влюбленные женщины вселенной.
Он целовал сладкие губы, еще и еще, и когда Айя почти задохнулась, опрокинул ее на песок, придерживая рукой за спину. Пальцы его нащупали два продолговатых горба, но ему было все равно.
— Я хочу видеть тебя, — выдохнула Айя. — Сейчас можно?
Вместо ответа он дернул поясок, стягивающий ее волосы, и стебельки дернулись, высвобождаясь, метнулись к нему. Она смотрела.
Девочка училась летать.
Когда ее столкнули с вышки первый раз, она успела уцепиться пальцами за стойку и не отпускала, пока не втянули обратно. Тогда тренер связал ее руки-скелеты на животе, чтобы не мешать размаху крыльев, и столкнул снова. Рефлекторно она распахнула крылья, но не удержала равновесия, и ее закрутило в воздухе. Девочка приземлилась на спружинивший пол, подлетела и еще раз упала на бок, больно ударившись о циркониевую руку.
— Синхронно! — крикнул тренер. — Делай!
Он никогда не разговаривал с ней нормально, всегда кричал, как на бешеную собаку. Как ни старалась девочка, она не могла понравиться тренеру. Он бил ее за малейшую ошибку и не разрешал отдохнуть, пока девочка не осваивала новую фигуру. Пике, кобра, колокол, бочка… фиксированная бочка… Тренер добивался идеального исполнения трюка и заставлял повторять еще и еще, пока после очередного падения девочка не оставалась лежать неподвижно, не в силах подняться и продолжать. Тогда он пинал ее под ребра жестким ботинком и уходил, не сказав ни слова. Отлежавшись, она доползала до двери, чтобы подняться, цепляясь за ручку, и брела в столовую, где ждала протеиновая похлебка. Большая миска остывшей протеиновой похлебки, и съесть полагалось все: девочке нужно было набирать вес.
Один раз девочку вырвало. Сиделка умыла ее, заставила выпить противорвотное и снова наполнила миску до краев.
Через два с половиной месяца девочка вытянулась и окрепла. Теперь она умела летать так, как не под силу ни одному живому существу. Но тренер так и не похвалил ее.
Они лежали на горячем песке, и ветер холодил мокрые от пота тела.
— Я хочу знать о тебе все, — сказала Айя.
— Спроси, — лениво протянул Грег и запоздало испугался: вдруг спросит? Он же не помнит ничего!
Но Айя молчала. Тогда спросил он:
— Что у тебя на спине?
Стебельки ее глаз дрогнули, словно хотели спрятаться, но она удержалась, не отвела глаз. Медленно сняла его руку со своей груди и встала во весь рост. Грег ахнул, когда за спиной Айи, лязгнув, развернулись угловатые крылья. Под лучами заходящего солнца цирконий вспыхнул белым огнем, и он зажмурился. Айя приняла его жест за отвращение, уголки ярких губ поползли вниз, но Грег понял быстрее, чем она расплакалась, вскочил, обнял, стараясь не повредить сияющее чудо за ее спиной.
Он целовал ее щеки, плечи, шею и шептал, отрываясь от солоноватой кожи:
— Боже мой, боже, ты можешь летать! Что же ты молчала, дурочка моя, сокровище, солнышко…
Он чуть не уронил ее, и она схлопнула крылья, сама повалилась на спину и наконец засмеялась, а он упал сверху и все целовал, произнося из глубин подсознания, из забытого им детства странное слово, означающее самое прекрасное существо в мире:
— Фея. Ты моя фея.
Эту ночь они спали вместе. Было тесновато, но Грегу нравилось, а Айя, утомленная ласками, забылась мертвым сном.
Неожиданно в голове Грега всплыла карта с отмеченным красным крестом квадратом. Он понял, что пришло время получать следующее задание, и осторожно выбрался из гамака, пожалев, что не согласился лечь в гнезде.
Обозначенный квадрат нашелся в лесу, неподалеку от места, где Грег впервые встретил Айю. Под ничем не примечательным кустом стоял внушительных размеров контейнер. Грег вскрыл его и увидел маленькую коробочку, аэрозольный баллончик и разобранную электропилу. В коробочке лежали два лепестка носовых фильтров и красный шарик размером с горошину, и Грег с трудом вспомнил, для чего он нужен. Это был передатчик, коммутатор, используемый для связи на дальних расстояниях. Очень дальних. Примерно как до корабля, на котором полжизни назад Грег прилетел к планете КСТШТ-8. Он вздохнул и вставил шарик в ухо. Тот немедленно распустился, издав неприятно громкий щелчок, и прополз поглубже, устраиваясь. Сквозь помехи Грег услышал голос, раз за разом повторяющий:
— Грег, это Гермес. Как слышно? Прием. Грег, это Гермес, как слышно? Прием.
— Гермес, это Грег. Слышу вас хорошо. Прием, — отозвался Грег.
— Вас понял, — отозвался голос и перешел на неуставную речь. — Дружище, как ты там? Внедрился? Они тебе верят? Не боятся?
— Так точно, — ответил Грег машинально.
— Вот и отлично! — возликовал голос. — Теперь ты идешь обратно и, пока они спят, отпиливаешь голову той, что Н-49. Запомни, это важно! Нам нужна только Н-49.
— Но как я узнаю ее? — машинально спросил Грег и содрогнулся, до конца поняв сказанное.
Он должен отрезать голову одной из сестер, вот какое у него задание. Но он не может так поступить с ними!
— Я не могу, — сказал Грег, проклиная плотно угнездившийся в ухе коммутатор, который вынуть можно, разве что отрезав ухо. Да и то вряд ли.
— Что-о-о-о?! — взревел голос. — Ах ты сука гребаная! Под трибунал захотел? Да за такое расстрел на месте, без объяснений!
— Я не могу, — снова сказал Грег. — Так нельзя.
— Нельзя?! — взвился голос до визга. — Да ты знаешь, кто они? У этих баб руки в крови поглубже, чем у… чем у нас с тобой! Делай, сука!
— Я не могу! — крикнул Грег и попытался выковырять передатчик, отчего тот продвинулся глубже и теперь причинял нешуточную боль.
— Слушай, Грег, — произнес голос неожиданно спокойно. — Я не хотел ограничивать вариабельность, но выхода нет, понимаешь? Без обид, дружище. Исодос!
В голове Грега словно взорвалась световая граната. На короткий мучительный миг он ослеп и оглох, а когда зрение и слух вернулись, стоял, опустив руки, и ждал приказа. Ночная мошка залетела в его широко открытый глаз, но Грег не пошевелился. Ему было все равно.