Сергей Лукьяненко – Избранные произведения. Том III (страница 169)

— Ну… соглашаюсь.

— А брат?

— Думаю, он тем более согласится. Слушайте, а позвонить домой отсюда можно?

— Пока нельзя. Письмо можно передать, внизу военная база есть, там солдат в ящик бросит. Недели через две нормальную связь обещают сделать, не раньше. Горы, сами понимаете.

— Да, горы… Ну, расскажите подробнее, что случилось.

Когда я узнал имя пропавшей докторши, я чуть не упал со стула. Надеюсь, корнет этого не заметил.

Нас с Чаком подселили к двум экспедиционным старателям — тому, который нас вёл, человеку без примет, похожему на множество людей сразу — внешность идеального шпиона, ещё подумалось мне, — и второму, которого наоборот трудно было бы с кем-то перепутать или забыть: сухой, жилистый, с узким лицом и слегка раскосыми глазами, длинные тёмные прямые волосы — просто древний кидонский царь из кино про расхитителей гробниц. И звали его по-древнему: Зорах. Правда, реальный мудрый царь Зорах, если придворные художники не врали, был чудовищно толстопуз и лыс. Как звали неприметного, я долго не мог запомнить, наконец записал: Бене. Имя как имя…

Зорах был профессиональным старателем с ещё дореволюционным стажем. Кем был Бене, я так и не понял — он вроде бы сказал, но совсем уклончиво. Слова произнесены, но информация не поступила. Хотя по тому, как он нас сюда вёл, можно было понять, что Долину он топчет не первый год. И не третий.

От него, впрочем, я узнал кой-какие детали похищения Рыбы, которые корнет забыл сообщить, а может, не захотел по какой-то причине. Хватились её под утро — нашли окоченевшего офицера, то ли её порученца, то ли адъютанта (во выбилась в люди наша Рыбка!). Офицер умер от потери крови, рана была нанесена чем-то исключительно острым по правой стороне шеи — причём рассечена оказалась только вена, а артерия уцелела. Судя по кровавому следу, он шёл в башню, которую занимала Рыба, но упал на ступенях, потерял сознание, а потом и умер. Из оборудования пропало много чего, в основном медикаменты и хирургический инструментарий. Можно было понять, что Рыбу похитили именно как врача — а значит, где-то поблизости скрываются вооружённые люди, и кому-то из них нужна квалифицированная медицинская помощь. Собаки, пущенные по следу, уверенно повели погоню в Долину, но потом вдруг потеряли нюх — похоже, тропу чем-то посыпали… или… — но тут неприметный стал вдруг невнятным.

Остаться с Чаком наедине как-то не очень получалось. Вроде бы мы были не под конвоем и не под надзором, но здесь просто было очень тесно — как в том же лагере. Чак продолжал мне не нравиться, ибо участвовал во внешней жизни каким-то малым процентом своего естества, а прочее участвовало во внутренней жизни, в самой глубокой её части — и что оно там делало, понять было невозможно.

К сообщению о том, кого нам придётся искать, он отнёсся с лёгким любопытством, корнет это засёк, спросил: знакомая? — на что получил обстоятельный ответ: учились в одной школе, но она классом младше; я же сказал, что по имени не помню, может, и учились, ничего не могу добавить; если увижу, то вспомню. Или не вспомню…

Похищение произошло пять дней назад — как раз в тот день, когда вырезали Чакову артель. Думаю, он и сам это смог сосчитать. От этого, наверное, и был столь мрачен. Потому что такие люди в живых Рыбу не оставят ни при каком раскладе.

Я же был мрачен по другой причине: когда корнет опрашивал Чака, меня он попросил побыть снаружи. Я и побыл. А снизу вверх голоса хорошо доносятся, особенно в башнях. Поэтому я и услышал, как внизу тихо разговаривали двое, я их не видел, а они меня. Получалось из разговора, что из «Птички» сюда сообщили о побеге двух подконвойных, а значит, похищение врачихи — это сто процентов их рук дело, и скрываться они должны где-то совсем рядом, поскольку один наверняка неходячий, а неходячий он потому, что из «Птички» они попятили… — и невидимый назвал какой-то предмет, я не разобрал, в второй сказал: «А, ну тогда понятно», — и я загрузил себя праздными размышлениями о странном предмете, который делает одного из похитителей неходячим, а второй бегает по окрестностям и добывает врача… в общем, в голову так ничего и не пришло. Но они, внизу, так уверенно об этом сказали…

И ещё я подумал, что будет очень плохо, если поисковики наткнутся на Эхи, который наверняка прячется где-то поблизости. Но как с этим быть, я не знал. Предупредить о нём — всё равно, что сдаться самому. Обратно в «Птичку» мне не хотелось, но если придётся, то… то придётся. Или хитрющий и умнющий архи выкрутится сам?

Я так и не понял, удалось ли мне поспать в эту ночь.

Зорах закончил инструктаж, а я продолжал изучать карту. История поисков Рыбы выглядела не очень логичной — одна поисковая группа делала короткие, километров по пять-семь, радиальные маршруты, а вторая дважды как будто бросалась в погоню — один раз на сутки, второй (это к нам в гости) — на двое. Оба раза группы возвращались «короткой дорогой», и это наталкивало на мысль о том, что искали «не там, где грибы, а там, где травы нет» — не для результата, а для галочки.

Или под шумок искали что-то другое…

Я ещё раз изучил выделенный мне участок поиска, пять километров на два. Вроде бы ничего особенного, обычный для этой части Долины рельеф: бугорки метров по десять, извилистые сухие русла, болотца, два озерка, несколько крошечных рощ. Странным было то, что его не прочесали в первые дни. Справа была проверенная территория и слева, а здесь почему-то нет. Вообще странная стратегия поисков — не вычислить наиболее вероятное место, где может укрыться раненый, а сугубо формально расчертить карту…

— Вопросы? — подошёл Зорах.

— Сомнения, — сказал я и показал карту. — Здесь ведь наверняка нет никаких надёжных укрытий. А мы потратим целый день.

— Вы с братом будете пока на подчистке, — сказал Зорах. — Вряд ли что-то найдёте, но оставлять необследованные пятна нельзя.

— Понятно, — сказал я. — Второй эшелон… Зорах, а вот этот путь, которым нас вели — это что? Мы раньше никогда с таким не сталкивались. Даже не слышали.

— Я тоже раньше не слышал, — сказал Зорах и отошёл.

Объяснил, джакч…

Джакч, джакч и джакч!

Впрочем, качать права мне ещё рано.

Я подошёл к моим солдатикам. Четверо рядовых и капрал. Теперь главное — не начать вести себя по уставу…

— Ребята, в Долину ходили?

Оказывается, нет. Оказывается, их только вчера сюда привезли. А до этого долину Зартак они только в кино видели. В «Искателях брызг»…

Вот умеет же начальство распорядиться!

— Тогда слушайте внимательно. Долина — место сложное и почти непредсказуемое. Опасное. Причём опасность эта может прийти откуда угодно — с неба, из-под земли, из кустов… нет смысла перечислять. Что это может быть? Чаще всего — электрический разряд наподобие молнии. Могут быть звери, птицы. Иногда вообще что-то такое случается — вот был человек, и нету его. Имейте в виду, я вас не пугаю. Не в моих интересах иметь за спиной обоссавшихся девочек. Просто говорю прямо — такое бывает. Обучить вот так, в разговоре, как распознавать опасность, невозможно — ты её или угадываешь, или не угадываешь. Каких-то формальных примет — нету. Поэтому на первый день задача у вас такая: чётко держаться за мной, желательно след в след, и смотреть на меня или на впереди идущего. Если я поднял одну руку — это стоп. Не просто стоп, а замер. Застыл. Потом поставил ногу. Если я поднял обе — медленно пятишься. Медленно. Но пятишься. Ясно? Без паники, шаг за шагом. Если я сделал рукой вот так вниз — лёг, где стоял. Чётко в том месте, никаких укрытий не искать. И лежать, джакч, пока от меня команды не последует или пока я сам вперёд не пойду. Тогда и вы за мной. Теперь на случай, если вдруг останетесь без меня. Стоять, сидеть, лежать на том месте, где это случилось. День, два, три — сколько понадобиться. За вами придут. Не пытайтесь вернуться сами, и уж тем более не пытайтесь вернуться по своим следам. Все всё поняли? Тогда задача на сегодняшний выход: обследуем территорию, ищем следы пребывания людей. Ну, или самих людей. Как повезёт. Вопросы есть?

Капрал сделал шаг вперёд.

— Капрал Кицу. Господин проводник, как в вам обращаться?

— Дину. Просто Дину.

— Господин Дину, а правда, что в Долине людоеды ещё живут?

— Сам не видел, кое-что слышал. А что?

— Да так… как-то не хочется…

— На моей памяти никого не съели, капрал. Да, и ещё. Почти самое главное. Оружие держать наготове, но стрелять только по видимой и опознаваемой цели. Обычно это волки, иногда — одичавшие собаки. Совсем редко — другое зверьё. По шевелящимся кустам не стрелять, по призракам не стрелять. Орать можно, меня звать можно, маму звать можно, а стрелять — нет.

Мимо нас прошла группа, ведомая неприметным. Их было двенадцать человек, и офицеров — уже двое. Чуть поодаль Чак наставлял своих. Их, как и у меня, было пятеро, и стояли они вокруг него полукругом и преданно смотрели в рот. Что он им втирает, интересно?…

— А какие призраки, господин Дину?

— Просто призраки, капрал. Видите, что человек идёт, а трава не шевелится — значит, призрак. В них не стрелять.

— А если шевелится?

— Тогда всё — мы выполнили задание… Разумеется, тоже не стрелять.

Сказать, что мы сходили зря — ничего не сказать. Долина словно бы замерла или замерзла, и мне не удалось показать солдатикам даже «кокарду», которой Долина почти всегда встречает вновь прибывших. «Кокарда», если кто не видел — это такой туманный светящийся круг над головой, а вокруг него разноцветные кольца. Иногда по кольцам идёт рябь или волны. Красиво. Однако же вот не поприветствовала нас Долина…