Сергей Лукиянов – Тёмные века – эпоха пророков. Книга первая. Лунная долина (страница 11)

Выход был прост. Пленники Костовицы должны были умереть в лесу. В деревнях же должны были появиться совсем другие люди – переселенцы из соседних деревень. Сделать это было несложно: сообщение между деревнями практически отсутствовало, а благодаря силе Салива частично изменить внешность было не сложно. Всё это Геанола знала из будущего, хотя сам Салив с сомнением слушал её план. Ему требовалась тренировка. Как и всем им.

В общей сложности они провели в лесу месяц. Каждый практиковался в полученной от амулетов магии, стараясь усмирить её стихийное действие. Геаноле это удалось практически сразу, по большей части из-за её способности предвидеть собственные действия. Мужчинам же приходилось сложнее.

Только на десятый день Саливу удалось сосредотачиваться на конкретных участках живых организмов и пытаться их изменить. Многие пойманные его магией животные, шли магам на обед и ужин, но часть всё же вырывалась от него живьём. С лишними ногами, одним глазом, избавленные от глистов и неправильно сросшихся переломов, но живыми.

Что же касалось Зарека, его эксперименты оказались не менее зрелищными, чем летающие ящерицы Салива. Металл по крупицам выступал на поверхности земли и, похожий на капли дождя, сыпался с земли вверх, прямо в протянутую над ней ладонь мага. Собираясь в блестящий комок, частицы металла принимали любую форму, которую им хотел придать Зарек.

Практикуясь, новообращённые маги чувствовали, что используют лишь самую малую часть силы своих амулетов. Они попросту не знали, как ими пользоваться. Поэтому Салив так и не решился использовать свою магию на Геаноле и Зареке, чтобы изменить их внешность, опасаясь изувечить их тела. Да и те не горели желанием испытать на себе его силу. Вместо этого они решили бросить жребий, кому достанется возвращение в их родную деревню. Девушка участвовала в жеребьёвке с улыбкой на устах, мужчины так и не привыкли к тому, что можно было обойтись и без случайностей. Геанола видела всё наперёд.

В Костовицу должна была вернуться она. Самое верное решение было самым простым. Благодаря магии Зарека, у каждого из них был лёгкий, стальной плащ, свитый из мельчайших частиц руды, защищённый от коррозии и способный выдержать удар копья. Девушка просто накинула капюшон себе на голову и изменила голос. Тончайшая стальная вуаль, скрывала от людей её лицо мутной дымкой, однако сама Геанола прекрасно видела через неё. Сгорбившись и выставив левое плечо вверх, она превратилась в говорящую с будущим. В таком виде уже никто не смог бы узнать в ней прежнюю девушку-целительницу.

Вернуться в деревню и втереться в доверие одного из старейшин Костовицы было несложно. Изобразив атакованную дикими зверями жертву, Геанола попала в дом старейшины Саруса и в благодарность предсказала ему счастливый улов. Опьянённый удачей, вскоре он советовался с ней о каждом своём поступке, не заметив, как попал под её влияние. Вскоре Сарус всё больше поступал так, как нужно было Геаноле.

Через год, появились первые жертвоприношения духу озера Нэруну. Большую часть удачных уловов обеспечивала сама Геанола, направляя суда в места скопления рыбы, но люди верили в то, что жертвы духу помогают им.

За это время девушка смогла убедиться, что увидеть будущее и добиться его точного исполнения не одно и то же. Видения помогали ей двигаться в правильном направлении, но чтобы предсказание сбылось, ей приходилось прикладывать немало усилий к его исполнению.

По мере того, как её влияние в деревне росло, всё большее беспокойство высказывали старейшины, к словам которых прислушивались меньше, чем к словам говорящей с будущим. Не желая повторения охоты на ведьм, девушка начала действовать первой.

Первым в её списке оказался Сарус. Старейшина не представлял для неё большой проблемы, он просто однажды не проснулся. Учитывая его возраст и бурную молодость, все только удивлялись, что Нэрэ забрала его во сне, а не на поле боя или во время пьяной драки.

С тремя остальными Геаноле пришлось помучаться. Силы посоха хватало на перемещение небольших предметов, но причинить какой-либо вред человеку на расстоянии, ей было не по силам. Одного из них принял в качестве жертвы Нэрун. Другого ждал несчастный случай в лесу, после которого оставшийся в одиночестве старейшина всерьёз забеспокоился о своём будущем.

Не надо было быть пророком, чтобы догадаться, на чьих руках была кровь убитых. Надеясь спастись от Геанолы бегством, Ратикус тайно бежал в соседнюю деревню, но к несчастью Салив встретил его на подходе к ней. Старейшина узнал в лекаре Бреки умершего несколько лет назад в лесу мага и пошатнулся. Смерть его была быстрой, но мучительной.

Избавившись от конкурентов, Геанола получила власть над деревней. Многие приняли её спокойно, но нашлись и те, кто был против. За десять лет говорящая с будущим избавилась и от них. Создав видимость свободы, она созывала совет избранных, оставляя право окончательного решения за собой.

Шли годы, власть Геанолы над жителями деревни росла, но счастья она ей не приносила. Днём и ночью она была одна. Уже давно ставшая женщиной, Геанола не могла вырваться из плена собственной власти и даже уехать в соседнюю деревню, где она могла спокойной поговорить с Саливом или Зареком. Стоило ей отлучиться, как кто-нибудь обязательно попробовал бы встать на её место.

И тут это видение – падение дракона.

Геанола только удивлялась, как раньше сама не додумалась до этого. Вся её власть зиждилась на силе дракона. Он дал ей этот амулет, он же мог его забрать. Достаточно наигравшись с ними, он мог просто забрать у магов их силу. Идея восстать не раз посещала её, но реальная возможность представилась ей впервые.

С кандидатом на роль матери героя у неё проблем не возникло. Как бы она не старалась искоренить род Друрфов, он никак не желал прерываться. Их хозяйство приходило в упадок, из всей семьи осталась одна щупленькая девчушка Иоланта, единственная дочь Хасеса, но она спасла себе жизнь удачным замужеством. Видя в грядущем падении дракона решение своей судьбы, Геанола всячески пыталась сблизиться с девушкой, но ничего не выходило.

Предстоящий ритуал мог стать отличным предлогом для знакомства. Пророчица была уверена, что сможет убедить девчонку сделать самоубийственный шаг. Так что на собрании, каждый раз, когда она призывала людей к тишине, Геанола мысленно пробуждала в девушке мятежный дух, чтобы он привёл её к старухе домой.

И теперь…

Теперь Геанола сидела на стуле возле кровати девчонки, задумчиво разглядывая её лицо. Девушка спала, ребёнок высасывал из неё силы быстрее, чем присосавшаяся к ноге пиявка успевала отхватить у человека крови. Иоланта могла умереть в любой момент.

Пророчица добилась своего, постепенно род Друрфов прекращал своё существование. Вот только легче ей от этого не стало. Всё же дети не должны расплачиваться за ошибки своих родителей. Жаль она поняла это только сейчас, когда уже ничего нельзя изменить.

Геанола надеялась поделиться с девушкой своей энергией, но стоило ей вспомнить силу, с которой ребёнок захватил её, как всякое желание касаться девушки пропало. Она с сомнением перекатывала в ладонях посох, размышляя над тем, что она может потерять, если ребёнок почувствует его силу и высосет из него всю магию.

Говорящая с будущим решила не заглядывать далеко вперёд и просто коснулась амулетом руки девушки. Ничего не произошло. Разве что дыхание Иоланты замедлилось. Геанола уже ничем не могла помочь. Оставалось надеяться, что её пророчество сбудется и дракон действительно падёт, иначе принесённая в жертву жизнь девушки окажется напрасной.

Постояв возле неё какое-то время, Геанола забрала посох и тихо покинула дом. Прижавшаяся ухом к двери Касси, даже не почувствовала, как старуха прошла сквозь неё. Дверь просто отворилась внутрь комнаты, где лежала её бледная подруга.

К вечеру Иоланте стало лучше.

Через две недели после происшествия с Нэруном, семья Вуков собралась навестить своих родственников в Рартовице. К тому времени Иоланта казалась более или менее здоровой, разве что у неё ненормально, даже для беременной девушки, вырос живот. Да и она сама заверила их, что за неделю с ней ничего не должно случиться. В тайне же она рассчитывала, если боли будут совсем невыносимыми, она сможет обратиться за помощью к Геаноле.

Три дня Иоланта держалась как могла. Боли с каждым днём становились всё сильнее. Однажды она не смогла самостоятельно встать с постели, так что ей пришлось перекатиться на живот и трясущимися руками поднимать ослабшее тело. Она чувствовала, как ребёнок со свойственным плоду эгоизмом, вытягивает из неё жизненные соки. Он рос и развивался, а значит, постоянно хотел есть. Если ему что-то было нужно, он это брал, не заботясь о том, как это может навредить матери.

Несколько раз она ловила себя на том, что с жадностью поедает запасы копчёного мяса, уплетая один кусок за другим, хотя до этого она не могла съесть и сотой доли того, что она уже успела проглотить, практически не прожёвывая.

У неё участились провалы в памяти. Вечером четвёртого дня она застала себя стоящей посреди двора с воздетыми к небу руками. Иоланта не сразу поняла, что привело её в чувство, пока не огляделась по сторонам. Вокруг неё лежали мёртвые птицы. Видимо одна из них в полёте ударила её по лицу и разбила нос.