Сергей Лукиянов – Рассказы о японских призраках (страница 7)

– Хищники всегда коварны, и ты должен научиться прятать свой страх перед ними, как можно глубже внутри себя, – будто Ёри только что не был на волосок от смерти, спокойно объяснил учитель.

Ёри усвоил урок, и больше тигр на него не нападал.

Обучение подошло к концу, и Ёри распрощался с учителем. Он обещал раз в год или два возвращаться в городок, и делиться историями из других провинций, после чего покинул Ошигу, и никогда уже не возвращался…

К концу первого года странствий, Ёри отдыхал на постоялом дворе, мечтая о том, как удивится его учитель, когда Ёри появится на пороге его дома. Точнее, это будет окружённый двумя журавлями и лисой незнакомец, лицо которого будет скрывать соломенная шляпа.

Молодой человек настолько погрузился в свои радостные мечты, что не заметил, как к нему подошёл хозяин двора.

– Молодой господин, – обращаясь к Ёри, прошептал хозяин. – Не могли бы вы оказать мне услугу?

Ёри приподнялся на локте, и сделал вид, что он весь во внимании.

– Мой гейша (Гейша – переводится как «тамада», изначально это были мужчины, в функции которых входило развлекать гостей фокусами и игрой на кото (струнный щипковый музыкальный инструмент)) заболел, а трое самураев требуют от меня развлечений. Обещая, если я никого не найду, спалить мой двор. Не могли бы вы помочь моей беде?

– Конечно, – легко спрыгивая с полки, улыбнулся Ёри. – Ведите меня к ним.

В отдельно отведённой комнате для господ, было нечем дышать из-за винного перегара. Трое самураев, оказались растолстевшими мужиками в расстёгнутых кимоно. Их мечи валялись в куче возле дальней стены. С всклокоченными причёсками, они громко переговаривались, делая вид, что не замечают склонившегося перед ними хозяина.

– Господа буси, я привёл вам известного мастера оригами, – склоняясь к самому полу, пролепетал хозяин двора.

– И что же, – закричал самый толстый из них. – Ты будешь развлекать нас бумажными змеями?! – он засмеялся собственной шутке, и пнул хозяина ногой. – Совсем одурел, старый хрыч!

– Прошу прощения, – вмешался в разговор Ёри, видя, как задрожал хозяин двора. – Но это необычные фигурки зверей.

Молодой человек взмахнул рукой, и из его рук вылетел воробей. Он описал круг по комнате, и вернулся в его ладонь.

Самурай, что сидел слева, приподнял левую бровь, остальные просто молчали. Видя, что заинтересовал воинов, Ёри достал из сумки фигурку журавля. Его белоснежные крылья, всегда производили впечатление на людей.

Так оказалось и на этот раз. Воины раскрыли от удивления рты, и попытались дотянуться до птицы, но она легко уворачивалась от их рук, и вновь исчезла в кулаке Ёри.

– Проклятый колдун! – выпучив глаза, воскликнул самый толстый самурай. – Как ты это делаешь?!

– Меня наградила этим природа, – уклончиво произнёс Ёри, и засобирался уходить.

– Нет, стой! – двое воинов вскочили на ноги, и схватили его за плечи. – Покажи-ка свою сумку!

Они грубо вырвали её из рук Ёри, и высыпали на пол фигурки животных. Толстыми пальцами, сидевший в центре самурай поднял одну из них, и посмотрел на свет.

– Обычная бумага, – щелчком отправляя фигурку в сторону Ёри, пробормотал он. – Вызови медведя!

– Прошу прощения, – чувствуя, как внутри закипает злоба на обнаглевших воинов, отозвался Ёри. – Но на сегодня я исчерпал свои силы.

– Я сказал, вызови медведя! – взревел самурай, шаря рукой позади себя, в поисках меча. – Проклятый выродок!

Ёри понял, что дело плохо. Двое воинов продолжали держать его за руки, и он мог лишь мысленно позвать души животных, на свою защиту.

Лежащая посреди комнаты куча бумажных поделок, неожиданно вспухла, и комнату наполнили дикие крики обезьян, рык тигра, и клич цапли. Оцепеневшие от страха самураи, не заметили, как Ёри вырвался из их рук, и бросился бежать.

Но ему не удалось сделать и двух шагов. Споткнувшись о порог, он ударился плечом в дверной косяк, и почувствовал на своей спине тяжёлый удар.

Падая, он повернулся лицом к нападающим. Один из самураев размахивал в воздухе мечом, превращая животных в белоснежное конфетти. Медленно кружась, разноцветные кусочки бумаги опадали на пол.

Вот исчез разъярённый тигр, а вот и медвежонок, потерял лапу, которая маленьким кусочком серой бумаги, спланировал в ро.

– Проклятый колдун, – замахиваясь на Ёри мечом, взвыл один из воинов. – Я научу тебя уважать нас!

Утром, хозяин заказал службу об умершем человеке, который спас ему жизнь. Вычищая комнату от кусочков бумаги, он сетовал на то, что самураи заплатили ему за смерть человека. Они посчитали, что деньги с лихвой окупят смерть простолюдина.

Ловушка

Господин Тамиути получил высокую должность при дворе сёгуна, а потому его семья должна была переехать в Эдо (Эдо – столица Японии в эпоху правления Токугава, современный Токио) на время его службы. Фактически они являлись заложниками, но семья Тамиути, против переезда в столицу, не возражала.

Собравшись в максимально короткий срок, семья господина двинулась в путь. Двадцать конных лучников, десять асигару и несколько слуг, окружали жену господина Акэми и её сына Матахати, в соответствии с рангом даймё (Даймё – высшее звание самурая, феодальный правитель).

Выйдя из Идзумо, они решили передвигаться по суше, так как в преддверии осени, море было неспокойно. Пустынная горная местность, постепенно сменялась холмами и возвышенностями. Им оставалось преодолеть последний горный кряж между Ниими и Такахаши.

Переночевав в небольшой деревушке близ Ниими, они ступили на горную тропу…

С самого утра солнце пряталось за тучами, предвещая скорый дождь. Настроение самураев так же оставляло желать лучшего. Они оставляли свои семьи на целый год, а переход мог длиться больше месяца.

Проводник из местных жителей, шёл впереди колонны, подгоняемый лошадиным ржанием и окликами воинов. Так что к середине дня они практически достигли перевала. Здесь тучи шли низко к земле, почти касаясь верхушек деревьев.

– Привал! – вздохом облегчения, пронеслась по рядам воинов, короткая команда.

Расположившись полукругом, воины не особо беспокоились о нападении. В горах такое было редкостью. Но один из них постоянно приглядывал за провожатым, который шатался вокруг лагеря, пытаясь выпросить еды у самураев. Его, как это часто случалось, увели из деревни силой.

Догадавшись, что здесь его не накормят, мужчина отыскал съедобные ягоды, и быстро набил ими рот. На вкус они оказались кислыми, но всё же лучше, чем голодное урчание в животе.

– Что ты там нашёл?! – воин слишком поздно подлетел к проводнику, чтобы остановить его. – Отвечай!

Вместо ответа, мужчина испуганно выпучил глаза, и схватился за горло. Воин отскочил в сторону и обнажил меч, но проводник явно умирал от удушья, и не собирался нападать на него.

– Чёртов ненормальный, – возвращая меч в ножны, выругался самурай. – Эй, наш проводник отравился!

Тело мужчины не успело коснуться земли, как он уже был мёртв. Осмотревший крестьянина капитан охраны, сказал, что никогда не видел, чтобы яд действовал так быстро.

Куст, с которого были сорваны ягоды, так же ничем им не помог. Самурай лишь заметил, что ягоды покрыты странной слизью, но не придал этому значения.

Наспех захоронив тело крестьянина, они двинулись дальше. Никто из них не признался, что боится мести умершего. Человек умер озлобившимся на них, а потому его дух мог преследовать обидчиков, пока не отомстит.

Ночью они выставили часовых. Трое патрулировали лагерь по периметру, перекликаясь друг с другом; шестеро других охраняли членов семьи даймё.

Утро выдалось серым и промозглым. Нависшие над горами тучи, казалось, стали ещё чернее, а выпавшая за ночь роса, собиралась в маленькие лужицы.

– Такэдзо! – один из часовых обнаружил закоченевшее тело своего товарища. – Такэдзо, скорее сюда! Кажется, он умер!

Подбежавший капитан Такэдзо, удивлённо вскинул бровь.

– Вы что же спали на посту?! – склоняясь над телом, он искал раны или повреждения, способные рассказать, от чего умер воин.

– Нет! Это-то и странно, я перекликался с ним всю ночь, Тамари так же подтвердит, что слышал его голос! – часовой был не на шутку испуган. – Но он мёртв как минимум три часа! С кем же мы тогда перекликались?!

Такэдзо не ответил. Он лишь больше нахмурил лоб, и молча удалился. Тело мужчины решили взять с собой, чтобы похоронить его в Такахаши.

Весь день был полон слухов и домыслов перешёптывающихся воинов. Одни утверждали, что часовые просто заснули, другие предполагали, что это козни злых духов леса.

Госпожу с её сыном этими разговорами старались не тревожить, потому они спокойно продолжали путь и любовались окрестностями.

Вечером второго дня, они остановились возле родника. Девять оставшихся асигару упали замертво, едва отпили из него. Такэдзо приказал пользоваться только собственными запасами еды и воды. Проклятый лес начинал действовать ему на нервы.

Сначала он представлял, как будет оправдываться перед господином в смерти десяти своих людей (крестьянина он не считал). Затем его посетила странная мысль, что ему, возможно, и не придётся этого делать. Такэдзо начинал сомневаться, выпустит ли их лес.

В конце первого дня казалось, что до перевала полдня пути. Но они шли целый день, а вершины гор, как будто стояли на месте.

Глубокой ночью он проснулся от скрипа деревьев. Бросив быстрый взгляд на полог палатки, он не заметил, чтобы она колыхалась. Тогда с чего бы деревьям было шуметь?! Выскочив наружу с обнажёнными мечами, он застал последнее, мелькнувшее в свете огня, дерево, которое перегораживало дорогу.