Сергей Лукиянов – Рассказы о японских призраках (страница 8)

С усилием, моргнув, Такэдзо решил, что зрение его не обманывает. И без того узкая тропа, теперь исчезла среди плотного ряда деревьев, каким-то чудом переместившихся со своих мест.

– Разжигайте костёр! – зная, что рядом с его палаткой должен стоять часовой, скомандовал Такэдзо. – Быстро!

Но никого рядом не оказалось.

– Каитиру, Амако! – слыша, как эхо его слов, быстро меркнет, Такэдзо закричал. – Тревога! Нападение на лагерь!

Не дожидаясь, когда кто-нибудь отреагирует на его крик, он бросился к костру, и подкинул несколько крупных поленьев. Через минуту костёр осветил весь лагерь.

Первое, что заметил Такэдзо – это отсутствие тел отравленных асигару. С повозки сдёрнули покрывало, и унесли тела. Второе, это новые жертвы. Почти весь отряд конников спал мёртвым сном. Только часть слуг, пыталась подняться на ноги, но стоило им сделать несколько движений, как их тела сводило судорогами, и они застывали.

«Госпожа!!!» – мелькнуло в голове у воина, и он бросился к её палатке.

Она была жива, как и маленький господин, они были напуганы, но не подавали виду. Такэдзо наспех объяснил, почему поднял тревогу, и вновь скрылся в ночи.

Рано утром, утомлённый бессонной ночью, Такэдзо принял решение возвращаться обратно в Ниими. Дальнейший путь им преграждали деревья, а оставшиеся в живых трое человек, не могли продолжать путь.

– Но что же со всеми произошло? – неся в свёртке, оставшуюся еду, спрашивала обеспокоенная госпожа Акэми.

– Массовое отравление. Может болезнь, – пожал плечами старый воин, оглядывая окрестности. – Но что-то их убило, и я не хочу подвергать ваши жизни опасности.

Они устроили короткий привал у развилки дорог, хотя когда их отряд в первый раз шёл по тропе, она не разветвлялась.

– Где мы, мама? – маленький Матахати был напуган не меньше своей матери.

– На дороге в Ниими, – ответил за женщину, Такэдзо. – Нам придётся вернуться, и подождать новый отряд, чтобы продолжить путь в Эдо.

На все дальнейшие вопросы, капитан старался не отвечать. К концу третьего дня он окончательно выбился из сил. Дорога постоянно петляла, и несколько раз заводила их в тупик.

«Похоже на происки злого духа, – крепче сжимая рукоятку меча, размышлял Такэдзо. – Что же теперь делать? Он нас не выпустит из леса!»

Собрав на ночь хворост, он разжёг большой костёр. Госпожа легла спать, а вот её сыну не спалось. Он остался с Такэдзо и время от времени расспрашивал его о случившемся. Утаивать правду не было смысла, и воин рассказал мальчику о своих догадках.

– Как ты думаешь, это ояси? – открыв глаза от удивления, дрожащим шёпотом спросил мальчик.

Нет. Ояси – дух безумия, он сводит людей с ума, но не убивает так быстро. Это что-то другое…

Натренированное ухо воина расслышало свист пущенной стрелы за мгновение до того, как она пробила наплечник доспеха. Отреагируй он мгновением позже, и стрела пронзила бы его сердце.

– Такэдзо! – вскочив на ноги, завопил Матахати.

– Всё хорошо. Беги к матери! – дико озираясь по сторонам, Такэдзо уже стоял на ногах, пытаясь определить, откуда стреляли.

Но отблески огня создавали слишком много теней, чтобы различить среди них нападавшего.

Вытащив стрелу, он с интересом осмотрел её наконечник. Как и ягоды, он был покрыт маслянистой жидкостью. Скорее всего ядом…

Пока он изучал стрелу, на краю светового пятна, появился самец бабуина. Неопрятная шерсть, колтунами свисала с его боков. Жёлтые зубы и грязные пальцы рук, придавали обезьяне весьма кровожадный вид.

Едва взглянув в её сторону, Такэдзо отложил стрелу, и медленно поднялся с бревна.

– Так значит ты дух этих лесов, – медленно кланяясь животному, произнёс Такэдзо. – За что ты убил моих людей, и преследуешь нас?

Животное не ответило. Но и не убежало при звуке человеческой речи. Оно просто сидело и сверлило его взглядом покрасневших глаз.

«Проклятый ямауба (Ямауба – горные неопрятные существа, обладающие отличным слухом и обонянием, хорошо разбирающиеся в запретных разделах магического искусства и приготовлении ядов), – не зная, как поступить, думал Такэдзо. – Что же ты пялишься на меня?!»

Теперь ему стало ясно, куда делись тела умерших людей, и почему их кончина была столь скоротечна. Призрак-людоед, пользуясь пасмурной погодой, мог бесшумно следовать на два, а то и три шага вперёд их процессии, и заранее готовил ловушки.

Как бы случайно, он коснулся кончиком катаны (Катана – длинный меч самурая) горящего полена. Такэдзо не решался посмотреть на огонь, чтобы не спускать со злого духа глаз. В его голове чётко выстроились события, которые должны были произойти в одно мгновение. Когда воин решил, что он готов напасть, обезьяна поднялась на все четыре лапы.

Неуловимым движением, Такэдзо подцепил прогоревшее полено, и метнул им в духа. В тот же момент он бросился на обезьяну с сияющим в темноте наконечником меча.

И хотя полено не достигло цели, Такэдзо всё же удалось поранить ямауба лапу. Взвизгнув от боли, тот бросился в спасительную темноту, но воин последовал за ним по пятам.

С трудом различая деревья, и попадающиеся под ноги камни, Такэдзо преследовал обезьяну, пока не загнал её к подножию горы.

Ямауба исчез из виду за одним из кустов. Такэдзо бросился за ним, но внезапно понял, что оказался в ловушке. Он не знал в какой стороне находится лагерь. Затянутое тучами небо не давало света, а раздающиеся со всех сторон шорохи, вызывали в сердце воина страх.

Он прекрасно знал, что не выберется отсюда живым, но Такэдзо готов был пожертвовать жизнью, лишь бы госпожа с сыном могли выбраться из проклятого леса.

Мужчина притворился, что отчаялся, и наугад бросил меч в кусты. Довольное хрюканье духа раздалось с противоположной стороны. Издавая всхлипывающие звуки, воин молил о пощаде. Опустив голову к земле, он тем не менее, внимательно следил за окружающими его растениями.

Справа от него зашевелился куст сирени, и из него выступила тень бабуина, что заманил его в ловушку.

Такэдзо не видел ничего, кроме его массивной тени, но и этого оказалось достаточно. Молниеносным движением воин выхватил короткий меч, и отрубил обезьяне голову. С победным кличем, он бросился в сторону лагеря. По крайней мере, Такэдзо считал, что движется в правильном направлении.

Благополучно добравшись до опустевшего лагеря (лесной дух больше не мог помешать ему), Такэдзо заглянул в палатку к госпоже.

Женщина лежала с широко открытыми глазами и перекошенным ртом.

Широкая улыбка слетела с лица воина, и он глупо уставился на отрубленную голову ямауба, которую прихватил, как охранный амулет.

Это оказалась голова молодого Матахати.

Слабый огонёк, перепрыгивающий с полена на полено, не смог осветить тёмной фигуры обезьяны, украдкой приближающейся к рыдающему, у палатки госпожи, Такэдзо.

Игрушки

Успешно выполнив поручение господина, четверо друзей возвращались домой. Чтобы сократить путь, они решили пройти из Куроиши до Товада лесной дорогой, что шла вблизи озера Товада-ко.

Первую половину дня они шли в гору, и потому сильно устали. Весёлые разговоры в начале пути, постепенно стихли, и быстро сменились тяжёлым дыханием людей. Миновав вершину, самураи вздохнули с облегчением. В просвете между деревьями сверкала гладкая поверхность озера, и каждый предвкушал, как он окунётся в прохладные воды, прочь от полуденной жары.

– А скажи, Суебари, – подбадриваемый прохладным ветерком, начал разговор Нагайо. – Что сказала тебе дочка хозяина трактира в Куроиши?

Их друг пропадал большую часть этой ночи, и друзья подозревали, что провёл он её не в одиночестве. Суебари был самый молодой из них, а потому краснел при любом упоминании о недостойном поведении самурая. Спутники же не упускали возможности подразнить его.

Оказавшись на берегу озера, они отдали распоряжения слугам, развести костёр и приготовить еду, пока сами будут купаться.

Скинув одежду, они зашли по пояс в озеро. Асаи, единственный кто умел плавать, демонстративно удалился от берега, и издали махал друзьям руками. Ветер доносил его ехидный смех.

Вскоре солнце зашло за тучи, и воинам пришлось вылезти из воды, чтобы не простудиться. Сидя возле костра, они молча ели пищу, иногда поглядывая в сторону леса.

– Киккава, ты сегодня первым стоишь на часах, – сказал Нагайо, и закутался в походное кимоно. – Через час разбудишь меня, потом ты, Суебари, и Асаи, – произнеся последнее имя, он довольно подмигнул, и тут же захрапел.

– Зря ты дразнил его, – хлопая по плечу Асаи, хохотнул Киккава. – Благо ночь тёплая.

Сидя возле костра, Киккава с раздражением слушал, как храпят его друзья и слуги. Прошлой ночью он стоял на часах последним, а потому жутко не выспался.

Чтобы развеяться, он прошёлся вдоль берега озера, но прохладный воздух, вынудил его вернуться к костру. Ночь выдалась на удивление тихая.

Внезапно он понял, что не слышит ни единого звука. Даже храп его товарищей, не доносился до его слуха. Смутное подозрение не успело толком созреть, как он уже прыгнул в сторону от костра, и выхватил меч.

На том месте, где он только что сидел, лежал огромный валун. Кто-то бросил в него куском скалы с человеческий рост. Но кто способен на такое?!

В глазах по-прежнему плясали огоньки от потухшего костра (каменная глыба засыпала его песком), но Киккава уже кричал, чтобы товарищи просыпались.