Сергей Лукиянов – Кот, который живёт сам по себе (страница 49)
Налив в стакан холодной воды из-под крана, он вернулся на диван, где Таня молча сидела с Леной на руках, обнимая её пылающее жаром тельце. Измученная за день температурой, девочка почувствовала себя в безопасности на руках у матери и снова задремала.
Так же молча, Таня взяла из рук мужа таблетку со стаканом воды.
– Ты что поил её этой водой и днём? Совсем из ума выжил?! – почувствовав, как защипало пальцы от холодного стакана, моментально взорвалась Таня.
– Я… я.. нет, конечно… просто сейчас, я… – тут же замялся Задорожный, почувствовав слабость в животе.
«Провалился! – мелькнуло у него в голове. – Это же надо было так глупо лохануться».
Аккуратно положив дочь на диван, Абраменко только метнула уничтожающий взгляд на разом опавшего Задорожного и сходила на кухню, где поставила чайник на плиту. Вода закипала медленно, нагнетая в комнате всё более напряжённую обстановку. Задорожный так и стоял не шевелясь возле дивана, не зная куда день руки. Его дочь лежала перед ним на кровати красная от температуры, а он только и думал о том, что надо было сегодня утром внимательней послушать Таню и дать дочери таблетки. Тогда не было бы сейчас этой сцены. Как он мог так опростоволоситься?
Наконец, вода в чайнике закипела и Таня разбавила кипятком ледяную воду в стакане. Разбудив Лену, она заставила её выпить таблетку и на руках отнесла дочь в её комнату.
Задорожный тут же плюхнулся на освободившийся диван, понимая, что скандала ему не избежать. Все собранные страхом силы разом покинули его, и он покорно ожидал, когда кара, занятая в детской комнате здоровьем ребёнка, обрушится на него с удвоенной силой. С другой стороны, Абраменко явно шла домой с другими чувствами и заранее перетянув её внимание на здоровье дочери, возможно Андрею всё же удалось избежать беды.
Мучаясь ожиданием неизвестности, он почувствовал, как у него сводит живот и начинается изжога. Надо было бы встать и выпить соды с водой, но сил у Задорожного на это совсем не осталось.
Наконец, Абраменко вышла из детской и прикрыла за собой дверь. Тот взгляд, которым она уставилась на него, мог бы разрезать стальной канат, и она сверлила им Задорожного, пока медленно подходила к дивану.
– Ты совсем идиот?! – почти прошипела Таня, опасаясь разбудить дочь громким криком. – Я оставила на тебя больную дочь с подробными инструкциями, а ты даже не удосужился последить за ней?!
– Как не следил, весь день с ней просидел!
– И смотрел телевизор?! – указывая на работающий без звука телевизор, всё тем же ядовитым шёпотом, возмутилась Таня. – А за Леной ты смотрел? Когда у неё поднялась температура? Во сколько? Что ты сделал, чтобы сбить ей?
– Дал ей колдакт, что же ещё! – Андрей не считал нужным отвечать шёпотом и его голос всё громче звучал в квартире.
– Хватит орать, ребёнка разбудишь! – обернувшись к закрытой двери детской, осекла Задорожного Таня. – Колдакт с холодной водой, как ты собирался сделать это сейчас?
– Н-нет, это вышло сейчас, случайно, не знаю, что на меня нашло.
Глаза Абраменко хитро блеснули.
– А сироп от кашля ты ей давал?
– Зачем ей сироп, она же не кашляет.
– А что она ела?
– Как обычно, хлопья там, кашу…
– Это всё, что ты ей смог приготовить?
– Так если у нас в холодильнике больше ничего нет!
О содержании холодильника Задорожный знал не понаслышке, сам заглядывал туда весь день и разочарованно закрывал, поэтому уверенно об этом говорил.
– А приготовить еду самостоятельно ты не мог? Вообще, чем ты занимался весь день? И не говори, что сидел с дочерью не отходя от постели! – последнее было сказано таким тоном, что даже толстокожий Андрей почувствовал, как сильно изменилась его жена за те несколько часов, что отсутствовала дома.
– Да что на тебя нашло, что ты взъелась на меня?!
– Озарение! – тут уж даже Таня не сдержалась и перешла на крик. – На меня нашло озарение, что все эти годы я живу бок о бок с жирным боровом, который только и делает что жрёт да срёт и сидит на моей шее!
Лицо Абраменко потемнело от гнева.
Шокированный выпадом жены, Задорожный открыл рот, чтобы съязвить, но тут же осёкся. Столько лет она жила с ним и не вякала, а тут вдруг осмелела. Что-то сегодня явно произошло. Что-то, что прибавило ей уверенности в себе.
В этот момент Задорожному стало по-настоящему страшно. Подобие озарения снизошло и на него. Живя в её квартире не работая и даже не помогая ей по дому, Андрей почувствовал, что у него нет рычагов давления на Абраменко. Без него ей даже станет легче. И оставалось только удивляться, как она не прозрела раньше.
К счастью для Задорожного тот же страх оказаться на улице без гроша в кармане моментально придумал способ избежать расправы.
Захлопнув всё ещё открытый для едкой реплики рот, Андрей сменил тактику. Агрессией он только быстрее заставит её выставить себя за дверь, а вот жалость…
– Можно подумать я не стараюсь найти работу, – опустив глаза, он принял позу побеждённого и был бы изрядно удивлён, что его подсознание почерпнуло такое поведение из программы Дискавери, когда он в очередной раз «под мухой» щёлкал каналы телевизора. – Каждый день я просматриваю колонки с работой и хожу по собеседованиям. Тебе хорошо, у тебя есть работа и ты уже не помнишь, что это такое, сидеть напротив молодчиков и унижаться перед ними, отвечая на вопросы: «Какие ваши сильные стороны?»
– Да потому что их нет! Привык сидеть у меня на шее и пытаешься переложить это бремя на других.
Голос Абраменко дрогнул. Она настраивала себя на скандал, но Задорожный умело повернул ссору в русло их обычного разговора.
– Думаешь, мне нравится каждый день объезжать весь город и оббивать пороги фирм? Я бы и сегодня пошёл, если бы не заболела Леночка. Весь день с ней просидел. Я бы и еду ей приготовил, но ты знаешь как я готовлю, Леночке такое бы не понравилось.
– Что ты всё заладил Леночка, да Леночка? Восемь лет не вспоминал о ней, а тут вдруг стал заботливым отцом!
– Я всегда был хорошим отцом, ты же не видишь, как мы общаемся с ней, когда она приходит домой после школы.
– Да она вместе со мной заходит домой! – в Абраменко снова начала закипать ярость.
– Не каждый же день, иногда она возвращается раньше.
За весь разговор Задорожный ни разу не посмотрел ей в глаза и говорил всё ровным, даже чуть заискивающим голосом. По ответным репликам жены он чувствовал, что она поддаётся на его ложь. Дочь он приплёл к разговору только из-за того, что Абраменко её любит. Сам он никак не относился к дочери, но сейчас благодарил её за существование, так как она помогла ему избежать судьбы оказаться на улице.
– В конце концов, если хочешь, я завтра же на коленях буду умолять взять меня в один из МакДональдсов уборщиком. Не мой уровень и испортит трудовую, – которой у него никогда не было. – Но тогда я буду якобы на работе.
– Да сейчас-то что тыкать этой работой, пока Лена болеет, сиди с ней. Пары дней ей хватит.
Задорожный торжествовал. Ему стоило немалых трудов удержаться от победоносной улыбки, которая вскоре сменилась гримасой боли. Эта ссора не прошла для него бесследно и изжога только усилилась.
Тяжело вздохнув, Таня пошла на кухню готовить ужин. Подойдя к холодильнику она вспомнила, что прошла мимо магазина, ничего не купив дочери. Спохватившись, она снова надела туфли и вышла на улицу, оставив в квартире озадаченного Задорожного.
Десять минут назад он готов был поклясться, что она вышвырнет его вон из дома, а сейчас Абраменко вновь превратилась в обычную Таню. Оставалось только удивляться, какое влияние, сам того не подозревая, он имел на сожительницу. Ещё бы знать, как им пользоваться, когда захочешь, а не в стрессовых ситуациях, цены бы его таланту не было.
Корчась от боли, Андрей, наконец, встал с дивана и дошёл до кухни, где смешал столовую ложку соды с водой и залпом выпил его содержимое. Стало немного легче. Отойдя к окну он наблюдал, как Абарменко идёт в магазин, по дороге замахнувшись на дворового кота.
Решительный настрой Абраменко, когда она ещё шла по улице, заметил не только Задорожный. Сидя на краю крыши кот обратил внимание на произошедшие с ней изменения и стоило девушке войти в дом, как он тут же спустился к окнам девятнадцатой квартиры, чтобы посмотреть, что будет дальше.
Став свидетелем их ссоры, кот внимательно наблюдал за всем разговором. Казалось, что Абраменко изменилась в лице, расправила плечи и впервые напоминала уверенную в себе женщину. Вот только длилось это недолго. Похожий на жирного паука, Задорожный съёжился под натиском жены и своими короткими ответами вновь опутал Таню апатией и покорностью своей судьбе.
Кот почти видел простирающиеся от Задорожного липкие ленты паутины, которая всё плотнее смыкалась вокруг Тани, заключая её в кокон. И что самое ужасное, Абраменко практически этому не сопротивлялась. Коту даже показалось, что она была рада вернуться в прежнее состояние, потому что когда она прозрела, реальность оказалась для неё слишком неприглядной. Кроме того, в новых обстоятельствах надо было что-то делать и решать, тогда как вернувшись к прежней жизни, она по-прежнему могла комфортно плыть по течению, избавляясь от негатива разговорами на работе и короткими интрижками с директором предприятия.
Коту стало противно. Абраменко получила отличный шанс наладить свою жизнь, выползти из болота, куда затянул её Задорожный и вся их жизнь. Выбраться не одна, а с ребёнком, который глядя на отношения отца и матери в будущем превратится в кого-то из них. Таня могла сегодня обрести свободу, но не захотела.