Сергей Лукиянов – Кот, который живёт сам по себе (страница 50)

Плечи её поникли, а выражение лица приняло перманентную маску безразличия. Яркую вспышку сознания поглотили серые будни, так что кот развернулся и пошёл прочь от окна их квартиры, справедливо опасаясь, что паутина Задорожного может затянуть и его, стоит коту раз попасть в пределы её досягаемости.

Через пять минут, кот столкнулся с Абраменко на улице. Таня замахнулась на него рукой и топнула ногой. Скорее по привычке вымещая зло на беззащитном животном, даже не глядя на кота. Купив продуктов, она вернулась домой, приготовила ужин и позвала дочь к столу.

Всё это время Задорожный благоразумно старался не попадаться ей на глаза. Он даже готов был выйти из дома и прогуляться по улице, но он уже несколько месяцев не выходил за пределы их двора и сама мысль оказаться на улице, больше чем в десяти метрах от дома, да ещё и вечером, увидеть вблизи других людей, такая перспектива пугала его до смерти. Представляя себя переступающим порог дома, он явно чувствовал, что разучился ходить. Перемещаясь по квартире в ограниченном пространстве, он как-то не задумывался о таких вещах, но стоило ему представить пешую прогулку по улице, как его ноги врастали в землю.

Поэтому после их разговора, Андрей большую часть вечера провёл возле окна, изредка бросая косые взгляды на Абраменко, но та, судя по всему, потеряла к нему всякий интерес. Истратив все силы на короткую ссору, она чувствовала себя разбитой и рано уложив Лену спать, сама легла рядом с ней. Ближе к ночи она планировала перебраться к себе в кровать, но так и проспала на кровати дочери до самого утра.

Дождавшись, когда Абраменко заснёт, Задорожный в мерцающем свете телевизора пробрался на кухню и, не разогревая, съел остатки ужина. В темноте его безотчётный страх перед выселением из квартиры принял ненормально большие размеры. Аккуратно расставив кастрюли в раковине, Андрей побоялся залить их водой, так как звук от текущей воды мог разбудить Таню. Утром он ещё пожалеет об этом, но стиснувший его сердце страх, не давал ему возможности даже пошевелиться.

Тихо ступая, Задорожный перебрался из кухни в зал. Он не рискнул раскладывать старый диван, опасаясь, что скрип и щёлканье несмазанных пружин так же может разбудить Таню. Поэтому он скинул с дивана мешающие лежать вещи и, скрючившись, лёг на него, обхватив руками пульт от телевизора. С голубого экрана на Андрея смотрели дикторы телевидения, что-то рассказывая с серьёзным лицом. Но Задорожному чудилось, что они осуждают его за трусость.

Не выдержав давления, Задорожный выключил телевизор и остался лежать в кромешной тьме. Из-за пережитых волнений, он никак не мог заснуть. Раньше бы он выпил чуть больше пива, но интуитивно он чувствовал, что стоит Абраменко учуять запах спиртного, как скандал снова повторится. Надо было выждать время. Удалось же ему задавить её первую вспышку ярости, значит, стоило подождать, пока она затухнет совсем и уже потом возвращаться к своему прежнему укладу жизни.

Лёжа на диване и глядя в потолок, Задорожный думал о том, что он совсем был бы не против найти непыльную работу где-нибудь в офисе начальником или директором какого-нибудь подразделения с кучей помощников и подчинённых. Беда в том, что эти вакансии давно были заняты, а горбатиться на кого-то мелкой сошкой он не собирался. Такая работа была не для него. Ведь он был генеральным директором крупной международной компании, поэтому он не мог унизиться до должности офисного планктона.

Заворочавшись на диване он с ужасом услышал, как скрипят под ним пружины. Замерев в неудобном положении, Задорожный прислушался к доносящимся из комнаты дочери звукам. Но в квартире по-прежнему было тихо, поэтому он медленно-медленно вернулся в прежнее положение и продолжил лежать без сна.

Мысли его медленно текли между жалостью к себе и злостью на непонимающую его положения сожительницу. Как она не могла понять, что он не может оббивать пороги работодателей и унижаться до просьб взять его на работу?

По замыслу самого Задорожного, однажды в их дверь должны позвонить и на пороге будут стоять двое людей в строгих костюмах, которые узнали о проделанной им огромной работе для компании отца, которая была недооценена и будут на коленях умолять его вернуться в компанию. И как он мог пропустить такой момент, шатаясь где-то по городу в поисках работы?

Только почему-то посланцы из разорённой фирмы не спешили к нему идти. Но это обстоятельство Задорожный решил опустить, как незначительное. Возможно, ещё не пришло время. В фильмах всегда всё происходит в последний момент и не исключено, что с Задорожным произойдёт то же самое.

Ужасно хотелось перевернуться на другой бок, но страх перед пробуждением Абраменко был всё ещё сильнее. Тогда мысли Задорожного потекли несколько в ином направлении. Страх перед Таней вернул его из несбыточных грёз к настоящему, где ему грозило выселение. Если он в ближайшие часы до рассвета не придумает ничего, что бы смогло убедить Абраменко в его перспективах на будущее, он имел все шансы оказаться на улице. А там у него никого не было. Ни родственников, ни знакомых, с крахом его предприятия, пропали все. Остались только Таня и Лена, и даже теперь Абраменко неожиданно стукнуло в голову выкинуть его из дома.

От несправедливости на глазах у Задорожного выступили слёзы. Когда он был богат, она его боготворила, а теперь с грязью мешает. Неблагодарная сука. Ну ничего, он ей покажет. Вот когда за ним придут и поставят перед ним чемодан с деньгами умоляя и валяясь у него в ногах вернуться на пост генерального директора и спасти компанию, что ж, тогда он, конечно же, исполнит её просьбу и уберётся отсюда. Он гордо выйдет из этой хибары и уже никогда сюда не вернётся.

Улыбаясь сквозь слёзы своему триумфу, Задорожный до того забылся, что начал вертеться на диване и скрипеть пружинами. Он был слишком опьянён видением своего яркого будущего, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Встав с дивана, он прошёл на кухню, выпил немного воды и вернулся обратно. Теперь он ничего не боялся. В ушах уважительно звучало: «Андрей Семенович», а челядь вокруг него стояла с раскрытыми ртами, готовая ловить каждое его слово.

Да, его возвращение будет Событием.

Чувствуя себя на подъёме, он потянулся за пультом от телевизора, чтобы немного развлечься. Несколько часов в темноте наедине со своими мыслями довольно сильно его вымотали, поэтому Задорожному требовалась разрядка. Пока он соображал, какой же канал ему посмотреть, в спальне дочери послышались голоса.

Видимо Андрей по неосторожности разбудил Лену и она сейчас что-то просила у Тани. Дверная ручка детской повернулась и, в свете уличных фонарей, проникающем в комнату через занавешенное окно, показалась фигура Абраменко.

Андрей так и замер с пультом в руках съёжившись от страха. Все видения светлого будущего разом перечеркнуло перекошенное гневом лицо Тани, когда сегодня вечером она пришла домой.

«Идиот, не мог посидеть спокойно до утра! Говорил же, что на волосок от выселения. Нет, надо было снова врюхаться в мечты о возвращении в компанию!» – корил сам себя Задорожный, с замиранием сердца наблюдая, как Таня идёт на кухню.

Но она либо не заметила его, либо не посчитала нужным обращать внимание на сожителя. Молча дойдя до раковины, она налила из фильтра чистой воды, разогрела её в микроволновой печи и всё так же молча, шаркая тапочками о линолеум, скрылась в детской, плотно прикрыв за собой дверь.

«Пронесло, – испытывая смесь облегчения и безотчётного страха, выдохнул Андрей. – Как же хорошо, что Лена заболела».

В этом ему действительно повезло. Страх потерять ребёнка, вынудил Таню, как она думала «временно» вернуться к прежней жизни, чтобы вылечить Лену от простуды. Потом, когда её дочь достаточно окрепнет, чтобы начать ходить в школу, Абраменко собиралась обязательно вернуться к незаконченному разговору.

Только в своих планах она не предусмотрела одной детали – как сильно Задорожный держался за привычный для него уклад жизни. Несмотря на его недавнюю вспышку фантазии о блестящем будущем, где-то в глубине души, Андрей прекрасно понимал, что этого никогда не произойдёт и он так и останется до конца своих дней обузой для Абраменко. И до недавнего времени он думал, что ничто не грозит его счастью, как вдруг сегодня такой сюрприз.

Отложив пульт в сторону и снова улёгшись на скрипучем диване, Задорожный всерьёз задумался о том, как заставить Таню отказаться от идеи выселения. Впервые в жизни он так основательно подходил к решению проблемы. Даже когда фирма его отца терпела крах и от него требовались продуманные решения, он больше полагался на удачу. Здесь же животный ужас оказаться на улице без средств к существованию активизировал в его затуманенных мозгах план по спасению.

Вся сложность заключалась в том, что он боялся признаться сам себе, что боится улицы. Боится заговорить с незнакомыми людьми, войти в общественный транспорт. Постоянно сидя дома, он развил в себе гипертрофированную неуверенность в себе. Сетуя на то, что до нынешнего положения у него были деньги, теперь он думал, что стоит ему выйти на улицу и все прохожие сразу об этом узнают. Они, конечно же, ничего не будут говорить, но в их глазах будет читаться презрение к тому, кем теперь стал Задорожный, а это было невыносимо для него даже здесь, пока он находился внутри квартиры.