Сергей Лукиянов – Кот, который живёт сам по себе (страница 44)

Нахальный писк будильника уже в третий раз начинал свою мелодию, помогая солнечным лучам развеять утренний сон Люды. И третий раз из-под одеяла показалась бледная рука Тукмачевой, переключила сигнал будильника в режим ожидания и снова скрылась в недрах пододеяльника. Через секунду послышался тяжёлый стон, одеяло полетело на пол, а на кровати осталась изображать выбросившуюся на берег морскую звезду Люда.

Перекатываясь с боку на бок, она, наконец, смогла перевернуться на левый бок и сползла с кровати. В сонном сознании начали пробиваться первые ростки утренних мыслей: «За что?! Почему так рано?» Майка, в которой спала Люда, задралась, обнажая ещё более бледную, чем на руках, кожу спины. Кроме надетых ещё вчера трусиков на ней больше ничего не было. Помотав головой из стороны в сторону, Тукмачёва встала на непослушные спросонья ноги и пошлёпала в сторону ванной.

Эти мгновения были самыми сложными. Уставшее тело всеми силами пыталось заставить Люду больше отдыхать и тянуло её в постель, а загнанный работой мозг, заставлял её подниматься и изо дня в день впрягаться в упряжку тяжёлой работы руководителя по логистике филиала крупной иностранной компании. Если бы не должность и не большая зарплата (хотя будь она мужчиной, получала бы минимум на 20% больше нынешнего), Тукмачева бросила бы всё и нашла бы другую такую же каторжную работу. Это единственное, как она думала, что она умеет делать хорошо.

Для неё было настоящей пыткой, если её выходные не были заняты уборкой по дому или поисками в магазине запасов еды на неделю. В свободные минуты Люда часами сидела за компьютером в поисках в сети знакомых «on-line», копируя себе на стену новые рецепты блюд и спортивных упражнений, чтобы люди думали о ней хорошо.

Загнанная в жёсткие рамки составленного ею же графика, Люда оставила для себя единственную радость просыпаться по средам на три часа позже обычного. Это помогало ей думать, что она ещё не часть системы и способна идти против неё. Слабое утешение, но если она хотела добиться своей цели, большего она позволить себе не могла. Другое дело, что цель заработать кучу денег и на старости лет отдыхать на крыльце собственного домика в какой-нибудь российской глухомани иногда казалась нереальной даже для неё. Но Люда слишком уставала, чтобы пересмотреть свою мечту, а пока оставались силы, почему не зарабатывать большие деньги, в конце концов когда-нибудь они пригодятся.

– Ага, на лекарства и палату в больнице, – невесело проворчала Люда, глядя на себя в зеркало в ванной.

Тёмные круги под глазами немного стройнили её округлившееся от неправильного питания лицо. Из-за него же на лбу у неё красовалась россыпь красных прыщей и жировиков. Но ими она займётся потом, когда заработает свою кучку денег. Умывшись, Тукмачева замазала прыщи слоем тонального крема, сбрызнула дезодорантом подмышки, сменила трусики, надела лифчик и влезла в свои удобные джинсы и футболку. Она считала, что свободный дресс-код на работе служил достойным показателем европейской компании, в отличие от строгих требований российских одевать неудобные костюмы или одежду ограниченной цветовой гаммы.

Сумка Люды, больше походящая на походный рюкзак, лежала в прихожей на комоде. Расчесав волосы, Тукмачёва повесила её себе на плечо и вышла из дома. Завтракала она всегда в обед на работе.

Сегодня она провозилась с ключами чуть дольше обычного и весь день только об этом и жалела. Закрой она дверь на пять секунд раньше, спускающаяся сверху соседка Абраменко никогда бы её не заметила. А тут получилось, что как только Люда заперла за собой дверь и повернулась в сторону лестницы, Таня уже стояла перед ней, нацепив на лицо широкую улыбку.

– Людочка, привет!

Тукмачева вздрогнула от её слов, как от пощёчины. Она всегда первая в разговоре с людьми переходила на «ты», но не терпела фамильярного обращения по отношению к себе. И тем не менее с ней поздоровались, а правила приличия требовали, чтобы она хоть что-то ответила.

– Да, привет, – делая вид, что очень спешит, она попыталась пройти мимо Тани, но та загородила ей дорогу.

– Ты же сейчас едешь в сторону Борковки? Подбрось меня, пожалуйста, до транспортного, – невинно хлопая глазами, попросила Таня. – У меня дочка заболела, пришлось задержаться, а сейчас сама знаешь в промзону маршрутки не ходят.

– Да, конечно, – Таня застала её врасплох, поэтому Люда не успела придумать ничего вразумительного, чтобы ей отказать. Пришлось согласиться. По большому счёту, что могло произойти такого, если она её подвезёт?

Оказалось многое.

Этим утром Таня проснулась как обычно. Умылась, почистила зубы и зашла в комнату к дочери, чтобы разбудить её. Бледное личико Лены покрытое испариной и тяжёлое дыхание не на шутку испугали Абраменко.

– Лена? – тормоша девочку за плечо, тихо позвала дочь Абраменко.

Дочка с трудом разлепила глаза, пробормотала что-то на счёт плохого самочувствия и вновь провалилась в сон. Таня тут же сбегала за градусником, разбудила дочь и заставила её смерить температуру. Градусник показал 38,3. Здраво рассудив, если дочь не тошнит, значит это не отравление, а простуда, либо грипп, Таня принялась судорожно думать, что делать дальше, но в любом случае сначала надо было вызвать врача.

Забыв про завтрак и сборы на работу, Абраменко позвонила в поликлинику, после чего вернулась к дочери и села на краешек кровати. К тому времени Лена уже встала на ноги и, держась рукой за стену, пошла в туалет. За это время её мать успела собраться с мыслями и позвонить на работу, чтобы предупредить, что сегодня задержится. Когда дочка вернулась в постель, Таня наводящими вопросами выяснила, что вчера в школе кто-то тоже плохо себя чувствовал и с температурой ушёл домой. Только это ей ничего не дало. Всю свою жизнь она слепо доверяла специалистам полагаясь на их мнение во всём, будь то врач или продавец сантехники на рынке, поэтому сейчас Таня могла только собрать побольше информации, чтобы потом вывалить её на врача и ждать от него вердикта.

Ей повезло, их дом находился первым в списке врача, поэтому уже через час после её звонка доктор осматривал Лену. Не слушая рассказов Абраменко, он смерил Лене температуру, задал пару вопросов, после чего обратился к матери.

– Для гриппа сейчас поздновато, – Таня тут же понимающе закивала, действительно, раз врач говорил, значит, для гриппа было поздновато. – Но очень похоже на вирус. Я вам выпишу жаропонижающие и противовирусные, а так же витамины для поддержания иммунной системы. Пейте больше воды и соблюдайте постельный режим. Больничный выписывать?

– Да, – на одно мгновение Таня обрадовалась, что сможет получить двойную зарплату, выходя в больничный дочери на работу, но потом забота о ребёнке вытеснила неуместную мысль.

Врач пробыл у них не дольше пятнадцати минут. После его ухода, Таня сходила в дежурную аптеку, благо она находилась от них через два дома и вернулась домой с полным пакетом лекарств, съевших большую часть «заработанных» ею недавно денег. Половину из купленного можно было бы исключить, а второй половине найти более дешёвые аналоги, но Таня свято верила в институт врачей, поэтому всегда строго следовала их инструкциям.

К этому времени Задорожный продрал глаза и тупо уставился на мечущуюся по квартире Абраменко. Он не слышал, как приходил врач и что его дочь заболела, поэтому, когда Таня, дав Лене первую порцию лекарств, начала ему объяснять, что делать, Андрей никак не мог понять, что же от него хотят. Вчера, видимо, он выпил слишком много пива, потому что хотелось в туалет и начинала болеть голова.

– Всё понял? – вручая листочек с расписанием приёма лекарств, спросила Таня.

– Что тут непонятного, – уязвленный тоном жены, проворчал Задорожный. – Езжай уже на работу, мы с Ленкой сами разберёмся.

Фраза о работе вывела Таню из себя. Она готова была уже высказать всё, что думает о нём, но бросив взгляд на часы, позабыв о больничном, с ужасом поняла, что действительно уже сильно опаздывает. Схватив ключи и сумку она выбежала на лестничную площадку, где к счастью услышала, как из квартиры выходит Тукмачева.

До этого они разговаривали всего пару раз, да и то, в основном говорила Таня, а Люда отделывалась от неё парой фраз. И тем не менее, Абраменко ещё тогда выяснила, что она работает в промзоне ВАЗа, а значит сможет её сегодня подвести. Нацепив на лицо самую доброжелательную улыбку, она как могла тихо, галопом проскочила два этажа, чтобы успеть поймать Люду на выходе.

По лицу Люды она догадалась, что та не очень обрадовалась её компании, но Таня была слишком занята мыслями о больном ребёнке, чтобы обратить на это внимание. Согласилась и ладно. Спускаясь по лестнице, она попыталась растопить лёд, рассказав почему задержалась. Тукмачева по-прежнему старалась отделываться от неё простыми фразами или просто согласно кивала, показывая, что следит за ходом её повествования, но не более того.

Выйдя на улицу, Таня только сейчас обратила внимание, как стало тепло, хотя сама же выбегала в аптеку всего тридцать минут назад. Птицы пели свои весенние песенки, выглядывающее из-за листьев деревьев солнышко приятно припекало, рассеивая плохое настроение Абраменко.

По дороге на стоянку им не попалось ни души, все соседи уже уехали на работу, отведя детей в садики и школы.