Сергей Лукиянов – Кот, который живёт сам по себе (страница 42)
Опираясь на руки, Мухин тяжело поднялся на ноги и снова окинул взглядом своё замызганное жилище. Надо было что-то делать. Если уж он решил менять жизнь к лучшему, то начинать стоило именно с квартиры.
Тяжёлая и неповоротливая мысль в больших муках попыталась родиться у него в голове:
«С чего же начать?»
Непривычно было смотреть на квартиру новым взглядом. Как будто он попал сюда в первый раз. А зарождающиеся в голове мысли, которые как косой, срезала под корень вечно кричащая в уши музыка, уже начинали давать первые всходы.
Мухину стало страшно. Он привык к тому, что только несколько особенно сильных мыслей вроде: поесть, поспать и сходить в туалет, пробивались сквозь музыкальный заслон, но чтобы вместе с ними приходили и другие мысли – это было для него слишком. Что с ними делать? Как выбрать нужную? А они всё появлялись одна за другой, не давая ему опомниться. Помыть полы. И тут же, где тряпка? Выкинуть мусор – ведро переполнено. Так выброси мусор из ведра! Снова идти в коридор, а потом на улицу, чтобы дойти до мусорного бака?
От наплыва мыслей, ему стало нехорошо. Мучительно выбирая из вороха возникших идей, Мухин решил начать с мусорного ведра. Так было проще и хотя бы часть мыслей в его голове успокоилась. В какой-то момент он замешкался, вспоминая, где у него лежат мусорные пакеты, после чего опустошил ведро возле компьютерного стола и на кухне. Поставив два мешка возле выхода, Антон почувствовал себя легче. Наконец-то он хоть что-то сделал и мог гордиться своим результатом. Два мешка мусора. Опомнившись, он бросился собирать обёртки от шоколадок и обрывки листов, затем пустые бутылки из-под пива и одноразовые стаканчики из-под кофе, который он иногда покупал в Макдональдсе.
В первые мгновения уборки, Антон чувствовал себя превосходно. Руки были заняты, мусорные мешки наполнялись, а из-под килограммов грязи начинала проступать мебель и заляпанный пол. Потом, когда с видимым мусором было покончено и надо было протереть пыль, начались первые проблемы. Тряпок у него дома не оказалось, а протирать пыль губкой для мытья посуды было дико даже для него.
Снова началась ломка. Мысли, хуже музыки, начали оглушать его нескончаемым потоком. Стоило ему подумать о чём-то, как эту мысль перебивала другая. Мухин топтался в нерешительности между прихожей и кухней, не зная, за что взяться в первую очередь. Тут его взгляд упал на лежащие на полу трусы. Порванные в двух местах, но ещё ноские. Мухин решил, что не будет особой беды, если он использует их как тряпку. И снова ему полегчало. Он уже забыл, как пользоваться не оглушённым сознанием и делал сейчас первые робкие попытки восстановить над ним контроль. Пока получалось плохо и Антон скорее действовал интуитивно идя по пути наименьшего сопротивления. Выбирая из потока мыслей самую простую, он бросался её выполнять, пока другие его порывы не взяли над ним верх.
Но протирая пыль, Мухин сам себя загнал в ловушку. Эти действия не требовали особых усилий и первые пробившиеся ростки мыслей, за десять минут выросшие в настоящие заросли, с новой силой обрушились на сознание Антона. Ощущения были не из приятных. Мухин чувствовал, что стоит ему наклонить голову, как из ушей посыплются стальные шарики мыслей, которые катались у него в голове, постоянно сталкиваясь и оглушая его своим звоном в виде слов и простых фраз.
Он закончил протирать стол на кухне и склонился над раковиной, чтобы его не вырвало на пол. Отплевавшись, Мухин какое-то время тупо смотрел на вонючую жёлтую слизь в раковине, затем включил воду и смыл её. Теперь ему стало ещё легче. Как будто из его тела извергалась скверна, закаченная туда бесконечными часами музыки, очищая организм от годами накопленного яда.
Голова его немного кружилась, но это была небольшая плата за короткий промежуток тишины. Мухин с удивлением понял, что испытывает ломку по выключенному плееру. Думать оказалось для него слишком тяжело. Оставалось только удивляться, как же он раньше справлялся со своими мыслями, до покупки плеера.
Почувствовав слабость, Мухин опустился на пол, выронив импровизированную тряпку из рук.
Всё. На сегодня он сделал достаточно. Необходимо было срочно отдохнуть. Контролировать свои мысли оказалось не так легко, как ему казалось. Музыка и алкоголь помогали отсекать большую их часть, поэтому без них, Антону приходилось заниматься этим самостоятельно.
Сидя на полу кухни, он вспомнил про пиво. Ему достаточно было протянуть руку до дверцы холодильника, и вот он уже присосался к бутылке, чувствуя на языке горьковатый вкус пива. Конечно же мысли не бросились тут же в рассыпную, но затаились, как будто ждали, что будет дальше.
Оторвавшись от бутылки, Антон счастливо улыбнулся. Он готов был рассмеяться себе в лицо, со словами:
«Как здорово я тебя уделал!»
Явно уже не соображая, что он на самом деле натворил.
Время шло. Мухин прикончил остатки пива и продолжал сидеть на кухонном полу в тишине, дожидаясь, когда на него подействует опьянение. Хотя и без эйфории алкоголя ему было уже хорошо. Что-то в его голове щёлкнуло, переключив режим: «Закидать его чёртовой тучей мыслей» на «Сейчас бы бабу». Антона неумолимо тянуло выйти в интернет и досмотреть ролик с порнографией.
– Ничего плохого не будет, если я слегка расслаблюсь. Я же сегодня хорошо поработал.
«Поработал?» – неожиданно раздался в его голове голос отца. Мухин не помня себя вскочил на ноги озираясь по сторонам. Но в его квартире никого не было.
– Да, поработал, – втянув голову в плечи, он затравленно покосился на входную дверь, решив, что его отец стоит за ней.
«Что ты хочешь этим сказать, сопляк? Что пара мешков мусора и размазанная грязь по столу – это поработал? Слюнтяй, как только возникла необходимость поработать, ты тут же присосался к бутылке!»
– Но я же так устал! – не понимая перед кем оправдывается: перед своим отцом или голосом у себя в голове, Мухин чуть не плакал.
«А ну молчать, щенок! Хлюпик несчастный! На тебе ещё пахать и пахать, а ты расклеился едва взял в руки тряпку!»
– Я устал! – заметавшись по кухне в поисках пива или чего покрепче, закричал Мухин. – Нечего на меня орать!
«Ты как со мной разговариваешь?! Забыл как я тебя учил? А?!» – голос отца становился всё явственней, как будто Мухин заново переживал свои детские годы в деревне. Тогда он и слова боялся сказать отцу. Его солдатский ещё времён советской армии ремень всегда был готов преподать ему пару уроков, если Антону хотелось ослушаться отца. А тому всё стояло поперёк горла, если шло вразрез с его видением мира.
Трёх классов образования он считал вполне достаточным для сына, чтобы научиться читать и писать. А что до алгебры и физики, так этим пусть занимаются более мозговитые парни, а Мухин подойдёт для работы в поле. Чтобы ковыряться в земле много ума не надо и даже школу для этого заканчивать не придётся. Пожалуй, это был первый раз, когда Антон пошёл наперекор отцу. Ему нравилось в школе. По большей части не из-за уроков, а из-за компании друзей.
Предметы давались ему легко, поэтому он особенно не задумывался над учёбой и застать его за уроками дома отец не мог. Да и напиваясь к середине дня он редко интересовался где же пропадает его сын. Но хуже всего были вечера, когда вся семья собиралась в доме и не было возможности спрятаться от насмешек и издевательств отца.
Мать Мухина давно смирилась с его поведением и, казалось, была рада, когда гнев отца переключался с неё на сына. Почему-то она его не любила. Он был её сыном с чисто биологической стороны и двумя здоровыми рабочими руками в хозяйстве с другой. В детстве когда Антон понял, что кроме оплеух и унижений от отца ему нечего было от него ждать он ещё как-то пытался заслужить любовь матери, но у неё никогда не хватало на него времени. Нагружая его домашними поручениями, она старалась избавиться от его назойливой компании, а Антон старался всё выполнять в точности как ему велели, считая это проявлением любви и вниманием.
Но вскоре он разочаровался и в этом. Трудно признать, когда родители тебя не любят. Да и что такое любовь для десятилетнего пацана, который и знал-то в своей жизни только то, что он дурак и должен нарубить дрова, натаскать воды, покормить скотину, вычистить хлев и сделать кучу других мелких поручений? Он даже слова такого не знал до того, как в старших классах, куда он иногда приходил, чтобы посидеть на уроках, не услышал его от девчонок. Захихикав на его наивный вопрос они не захотели объяснить ему смысла, назвав его привычным словом «дурак». А спрашивать про любовь у друзей Мухин стеснялся. Интуитивно чувствуя, что такие расспросы ничем хорошим для него не кончатся.
Иногда по вечерам, когда отец был в хорошем расположении духа, он любил поиздеваться над сыном, задавая ему вопросы о том, что нового он узнал у своих учёных друзей. Он знал, что Антон тайком иногда посещает школу и пока это не мешало ему работать по хозяйству, отец не видел в этом ничего дурного. Ему даже нравилось высмеивать сына, когда тот горячо рассказывал о том, почему дует ветер или откуда берётся гром.
– Электричество в воздухе! Ха! Мать, ты слышала, что городит наш идиот? Да если бы оно было в воздухе, неужели бы я платил за то, что идёт по проводам?! Дурень, ты хоть иногда включай мозги, когда тебе пытаются их запудрить в твоей школе.