Сергей Лукиянов – Кот, который живёт сам по себе (страница 41)

Но дело было сделано – Вика оттаяла к нему и уже не злилась. Толик не стал настаивать на продолжении, поздравляя себя с тем, что и так в очередной раз обвёл жену вокруг пальца. Почти насвистывая, он решил зайти в комнату к дочери, чтобы пожелать ей спокойной ночи.

А Вика продолжала стоять возле кухонной раковины, гадая, что же сейчас произошло. Почему она не ударила его, как планировала? Почему позволила поцеловать себя? И, наконец, с какой стати ей было так приятно? Она же знала, что он был с другой! Целовал её этими же губами! И тем не менее всё в ней восстало против этого и заставило растаять в объятиях мужа.

– Тряпка, – дрожащими руками убирая упавшие на лицо волосы, тихо обратилась к себе Вика. – Ты просто тряпка.

Она не стала заходить в детскую вслед за мужем, подойдя прямиком к окну. По её щекам снова текли безмолвные слёзы злости и отвращения к себе.

Вторник 19 мая 22:20-01:15

Выйдя на лестницу покурить, Толик рассчитывал взять передышку в разговоре с женой. Ему показалось, что она начала в чём-то его подозревать. Все эти уточняющие вопросы. Этот тон. Хорошо он вовремя сориентировался и сумел её осадить прозрачными намёками, кто в доме хозяин. Вот только этого было явно мало. За столом Вика была слишком напряжена. И сочиняя друг за другом истории, он прекрасно понимал, что она его не слушает.

Тут надо было действовать по-другому. Какой смысл вешать ей лапшу на уши, если она тебя даже не слушает. Хорошо, что удалось улучить момент и выйти подышать свежим воздухом, чтобы собраться с мыслями. Только он не учёл того факта, что на лестничной площадке его встретит сосед Мухин.

– Здорова, – выдыхая сигаретный дым в сторону, Антон уже протягивал руку Толику. – Что нового?

– Да так…

При одном взгляде на невзрачного соседа, все мысли Толика о жене вытеснило тщеславие. В голове у него созрел целый сюжет, который он собирался рассказать простачку Мухину, чтобы вырасти в своих глазах.

Обилие девушек, с которыми Толик успевал встречаться за спиной у жены, имели один большой недостаток – так или иначе они были связаны с его работой, а там осталось слишком много знакомых жены, которые могли слово в слово передать ей о его похождениях или даже приукрасить их. Что же касалось Мухина, Вике он никогда не нравился, да и не будет он трепаться с ней о бабах Толика.

Закурив, Ахаматов лениво начал свой рассказ.

– Подцепил на днях одну бабёнку. С виду фигура класс, грудь, задница, всё при ней. Думал и в постели будет хороша, а оказалась так себе.

Говоря это Толик внимательно следил за выражением лица Мухина. Забыв про сигарету, тот слушал Ахматова раскрыв рот.

– Хотя может из-за того, что пришлось трахаться в машине и сиденья были неудобные, – он демонстративно потёр поясницу. – Уже час прошёл после секса, а спина до сих пор ноет. Говорят, что наши машины не предназначены для нормального секса, но знаешь, Форд Фокус в этом плане тоже недалеко ушёл.

Говоря это, Толик готовил финал своей истории. И когда Антон, медленно сглотнув, облизал губы, пустил в ход свой главный козырь.

– А сейчас ещё и жена дома ждёт своей порции, – покачал головой Толик. – Я тебе даже завидую, Тоха. Живёшь один, захотел бабу на, привёл домой, сделал дело и пинком под зад, а мне… Приходится по съёмным квартирам и машинам шарахаться и следить, чтобы силы на жену оставались.

Глаза Мухина блестели как два хрустальных шара. Толик понимал, что этот извращенец жаждет больших подробностей, поэтому и намекнул на холостяцкую жизнь Антона, прекрасно понимая, что ещё ни одна девушка не переступала порог его квартиры. Даже пьяной, в бессознательном состоянии, которую бы Мухин сам к себе занёс тоже не было. Толик готов был побиться об этом об заклад.

– Да что мне завидовать, – причмокнул губами Мухин, стараясь украдкой вытереть рукавом слюни. – Ты вон накормлен, напоен и выглажен, в квартире прибрано, а мне всё самому делать. Каждый раз как надо бабу привести, так генеральную уборку на день приходится устраивать.

– Тут ты прав, хорошо, что в функции жены помимо секса входит и всё остальное – Толик едва сдерживался, чтобы не расхохотаться раньше времени. Представление только начиналось. – Ещё бы настраиваемые формы тела ввести.

И тут Ахматов рассмеялся, якобы своей шутке, а Мухин натянуто поддержал его сдавленным хихиканьем.

– Сегодняшняя ещё ничего, – отсмеявшись, продолжил выступление Толик. – Хоть и так себе, но упругая, ладная и орёт как резанная стоит ей хорошенько засадить, – глаза Мухина снова влажно заблестели. – Зато на прошлой неделе, подцепил я эту, как её… Не помню имя, да и фиг бы с ней, ты не поверишь, великолепная четвёрка! Я прямо как зарылся ей между грудей, так отлипнуть не мог.

Мухин мелко задрожал. Похоже, Толик нашёл его слабое место. Наверняка очередной любить порно-аниме, где у нарисованных девушек размер груди был ненормально большой. Он вообще думал, что нарисуй там художник девушку с грудью меньше шестого, его забьют палками или заставят покончить с собой.

Но мелкие закидоны соседа Толика не волновали. Главное, он, наконец, смог выговориться. И не важно, что упомянутая им девушка была всего лишь плодом его фантазии, Ахматову было приятно осознавать, что Мухин ему страшно завидует. Это было видно по горящим похотливым блеском глазам, по чуть сгорбленной спине и тому, как он подобострастно заглядывал Толику в глаза, каждый раз, когда тот замолкал придумывая новые подробности.

Одно дело переспать с девушкой и поставить галочку, и совсем другое, когда об этом узнаёт кто-то ещё. Если бы он рассказал свои истории мужикам на работе (мелькала у него в голове периодически такая мысль, но болтливость некоторых коллег, сдерживала его, подруги Вики выпытали бы из них все самые ненужные подробности), это не возымело бы такого эффекта. Мужики там были прожжённые и сами могли придумать с три короба, уменьшив значимость победы Толика. А такой лошарик, как Мухин, у которого и девушки-то похоже не было, с благодарностью принимал на веру всё, что он говорил.

– Ладно, мне пора, – поплевав на окурок, Толик закинул его в висящую на периллах консервную банку. – Супружеский долг никто не отменял. Да и сам знаешь, – подмигнул он Антону, – своя проверенная и удовольствия больше доставить может.

С этими словами Ахматов скрылся за дверью своей квартиры, оставив Мухина на лестничной площадке с мучительными болями в паху. Рассказ Толика его очень возбудил, но где-то в середине его россказней, Антон почувствовал жгучую зависть. Ему тоже хотелось так же легко клеить девушек, как и Толик! Почему судьба так несправедливо распорядилась возможностями? За что Толику досталась и красивая жена и куча девок, а Мухину только безлимитный интернет, за который ещё и платить приходилось? Несправедливо!

Поэтому он был рад, что Толик прервал разговор и вернулся домой. Мухин уже не мог сдерживать на лице вежливую улыбку слушателя. От обиды хотелось врезать по зубам этому кобелю. Но вместо этого, Мухин засунул второй наушник в левое ухо и включил музыку погромче.

– И что в нём такого особенного, – возвращаясь в квартиру, бормотал себе под нос Антон. – Рост у него такой же, как у меня, – тут он увидел в зеркале свой отвисший живот, – ну да, стройнее меня, – его взгляд переместился на заляпанную, видавшую виды майку – и почище… но тут уж его жена постаралась!

Со злостью отвернувшись от зеркала, Мухину легче не стало. Он как будто впервые почувствовал, что в квартире у него настоящий бардак и пахнет чем-то кислым. На заваленном обёртками от шоколадок компьютерном столе стоял заляпанный монитор с застывшим на середине видеороликом, где три голые актрисы ублажали друг друга чем попало. Под столом был не менее заляпанный линолеум с местами застывшими кусочками бумаги. И полное мусорное ведро, которое не мешало бы выкинуть.

Внезапно ему стало тошно от самого себя. Ничего удивительного, что девушки выбирали подтянутого, опрятно одетого Толика, а не погрязшего в мусоре Антона. Стоя у себя в прихожей, даже ему было противно сделать шаг внутрь квартиры, чтобы не почувствовать себя вывалянным в грязи. И чем больше таких мыслей появлялось в его голове, тем навязчивей играла в ушах музыка. Он начинал чувствовать каждой клеточкой своего тела, как к нему прикасается провод от наушников. Сами наушники, казалось, впились ему в уши огромными пиявками, выливая в ушные раковины потоки горячей жидкости.

Мухин закричал. Сдёргивая с себя плеер, он испытал физическую боль, как будто поток музыки неожиданно застыл и вместе с наушниками вырвал из его головы часть мозга. Ноги у него подкосились и Антон опустился на колени, прижимая руки к ушам. Где-то далеко, совсем в другой реальности, музыка продолжала играть, вливаясь ему в голову сладким ядом. Это было невыносимо. Почти не глядя, он дотянулся до пластмассового корпуса плеера и нажал кнопку «off».

В повисшей тишине ему стало легче.

Он не оказался в вакуумной тишине. Из окна доносился звук шелестящих на ветру листьев, соседи за стеной мыли посуду, точнее соседка, Ахматов никогда бы не опустился до такого, но громче всего было тяжёлое дыхание Мухина. Он почти хрипел. Антон и раньше читал статьи о том, что слушая музыку большую часть дня, люди больше склонны к депрессиям и у них развивается зависимость. Таким как он, необходимо было создать вокруг себя музыкальный фон, чтобы в голове не оставалось места для мыслей. Раньше Мухин считал это очередной уткой вконтакте, сейчас же, скорчившись у себя в прихожей в позе зародыша, он был склонен полагать, что доля правды в той статье всё же была.