Сергей Лукиянов – Кот, который живёт сам по себе (страница 39)
– Ты что так долго сегодня? – постучав в дверь, она попыталась открыть её, но Толик заперся изнутри.
– Что?.. – кот с трудом различал его голос за звуком падающей воды.
– Говорю, что так долго? – дёргая дверную ручку на себя, Вика начала злиться.
– Да всё никак не мог закончить тот проект, о котором я тебе говорил по телефону.
– Но ты же говорил, что ещё вчера всё доделал?
– Доделал… – пауза была мимолётной, но по напряжённой позе Вики кот догадался, что она её не упустила. – Но сегодня мне вернули его на доработку. Ты же знаешь моего босса…
– Неужели нельзя было отложить его до завтра?
– Вика, давай я выйду и поговорим, а?
– Да я и так могу пообщаться, открой дверь. Зачем ты заперся?
– По привычке, Вик, мне из ванной вылезать, весь пол намочу. Пять минут.
– Ладно.
То, как Вика это произнесла, даже кота заставило вздрогнуть. Когда она отпустила ручку ванной, он заметил, что её ладонь побелела от напряжения. Не оставалось никаких сомнений, что жена Толика догадалась об истинной причине его опоздания, но почему-то в последний момент не стала до него допытываться. Не захотела услышать об этом со слов Толика. Пока он не сознался или она не выбила из него признания, измены оставались в области фантазий и догадок, а значит, возможно, даже нереальной выдумкой. Сейчас же Вика ещё была не готова к правде.
Отойдя от ванной комнаты к окну, она зашла за занавеску, чтобы со стороны комнаты её было не видно, и безмолвно заплакала. Даже скорее прослезилась. Ни всхлипов, ни покусывания губ, слёзы просто рождались в уголках её глаз и катились по щекам, падая на скрещенные на груди руки.
Кот сидел перед ней за стеклом не шелохнувшись. Благодаря своему дымчатому окрасу он сливался с царящими за окном сумерками и оставался невидимым для неё. Да и Вика особо не вглядывалась в то, что находилось за стеклом. Она невидящим взглядом буравила далёкий горизонт, занятая своими мыслями.
Так кот получил возможность разглядеть её повнимательней. Вблизи Ахматова Вика оказалась даже симпатичней, чем он думал о ней прежде. Большие карие глаза, тёмные волосы до плеч, чистая кожа и ладная фигура. Даже одетое на ней домашнее платье подчёркивало её формы. Недавняя знакомая Толика была не такая красивая и даже чуть полноватая. Странно, что будучи женатым на такой красавице, Ахматов искал приключений с менее красивыми девушками.
Сама Вика продолжала стоять перед окном, не замечая происходящего вокруг. Она слишком была поглощена собственными мыслями о том, что же она сделала не так. Ведь ещё вчера они так хорошо поговорили с мужем. Казалось, он проникся идеей книги и готов работать над их отношениями вместе с ней. С какого момента всё пошло не так? Или он так и так собирался сегодня ей изменить, спланировав всё заранее, а вчера просто водил её за нос?
Изменить. Вика всячески старалась абстрагироваться от этого слова. Воображение рисовало ей самые отвратительные картины измены, и она изо всех сил старалась задавить их в зародыше, чтобы не закричать. Стоит ей ослабить контроль и она сорвётся. Накинется на мужа, расцарапает ему лицо ногтями, даст коленом между ног похотливому кобелю…
Она глубоко вдохнула и медленно выпустила воздух сквозь сжатые зубы. Ей пришлось проделать дыхательные упражнения несколько раз, чтобы мысленно вытравить из себя нарисованные воображением образы вместе с воздухом.
Кот заметил, как побелели костяшки на её пальцах, догадавшись, каких трудов стоил Вике её спокойный внешний вид.
Успокоившись, девушка вновь вернулась к своим мыслям, оставив слово «измена» без образов и подтекста предательства. Это было просто слово, чтобы связать скачущие у неё в голове мысли воедино. А мыслей у неё было слишком много. Практически каждая из них кончалась ссорой, нападением на мужа и тем, как она выбегает в слезах из квартиры. Дальше этого в своих фантазиях она не шла.
Проигранные в голове сцены скандалов, как будто происходили наяву, лишая её сил и нервов. У себя в голове Вика проговаривала все свои обиды, желания, требования, и получала на них нужные ей ответы. Но чтобы устроить скандал вживую – к этому она была не готова. Сначала из-за своей слабости после родов и бессонных ночей с Сонечкой, а потом из-за страха. Страха оставить ребёнка без отца.
С самого детства ей вбивали в голову, что у ребёнка должны быть оба родителя. Пусть они не будут ладить между собой, но ребёнок должен расти в полной семье. Сонечке нужен был отец и неважно какой. Это были слова её матери, когда отец в очередной раз задерживался на работе. И каждый раз, когда внутри неё всё восставало против поведения мужа, Вика пыталась убедить себя, что её мать права и ей стоит с этим смириться.
Она, конечно, могла уйти от Ахматова и поселиться у своих родителей, деньги у них были и они бы обеспечили жизнь ей и Сонечке, но Вика слишком хорошо знала своих родителей. Стоит ей переступить порог их дома, и она вновь окажется в их власти, превратившись в послушную марионетку, способную отвечать, только: «Да, мама» и «Да, папа». Она сбежала от них во взрослую жизнь, чтобы жить самостоятельно, а значит должна справиться и с этой проблемой. По-своему, отойдя от советов матери и схожего с Толиком поведения отца, она искала выход из сложившейся ситуации, перебирая в голове советы из книги.
Слёзы высохли сами собой, но на всякий случай Вика умылась в кухонной раковине. Взяв в руки приготовленный ужин, она заколебалась. Разбить тарелку о голову мужа или поставить её в микроволновку? Наверное, будь Толик рядом, она бы стёрла с его рожи его довольную ухмылку. Но Толику повезло. Он слишком долго находился в ванной, поэтому Вика успела разогреть ужин и расставить тарелки на кухонном столе прежде, чем он закончил мыться.
Когда она раскладывала на столе ножи и вилки, дверь ванной распахнулась и оттуда вышел раскрасневшийся Толик.
– Я замочил рубашку, – стараясь взять непринуждённый тон, начал Толик. – Пока сидел над проектом, случайно изрисовал себе ручкой манжеты.
Подойдя в Вике, он обнял её сзади и поцеловал. Он видимо почувствовал неладное, когда она вся напряглась, поэтому тут же отошёл в сторону. И правильно сделал. Вика в этот момент готова была вонзить ему в глаз вилку и сдерживалась только осознанием того, что тогда её дочь точно останется сиротой или попадёт на попечение к её родителям, пока она будет отбывать срок в колонии строго режима.
В этот момент в её сознании произошёл перелом. Внутри неё проснулась маленькая Вика и начала задавать до глупости простые вопросы.
«С чего ты решила, что он тебе изменил?»
– Он никогда не заходит в ванную после работы.
«Но может он действительно испортил себе рубашку ручкой?»
– Тогда он бы не считал нужным объяснять своё поведение.
«Может он делает именно то, что ты от него просила: разговаривает с тобой»
– Я не просила об этом!
«А зачем тогда ты вчера дала ему эту книгу?»
На это Вике нечего было ответить. От внутреннего монолога её отвлекли настойчивые вопросы мужа, который сидел напротив неё за столом и уминал приготовленный ею ужин.
– Вика, с тобой всё в хорошо?
– Да, – сбитая с толку внутренним диалогом и поведением мужа, Вика начала думать, что дело действительно в ней. – Просто задумалась.
– А, понятно.
Тут же потеряв озабоченный вид, Толик принялся с упоением рассказывать о проделанной работе, не забывая орудовать вилкой в разогретом ужине. Обычно в эти моменты Вика его не слушала. Все эти отчёты и диаграммы, как в пятом классе на алгебре. Вот только на этот раз она попыталась вникнуть и не пожалела.
– А зачем твоему боссу досконально точный график падения рубля по отношению к евро и доллару? Ты же продаёшь отечественные запчасти?
Казалось вопрос застал Толика врасплох. Он и не рассчитывал, что жена будет его слушать, поэтому сочинял на ходу. Обычно это у него всегда хорошо получалось и ему удалось выкрутиться на этот раз.
– Я же тебе рассказывал, – будто упрекая, что в прошлом она его не слушала, покачал головой Толик. – Проект как раз и предназначен для нового направления бизнеса по продаже запчастей для иномарок. Для этого я и рисую графики, анализирую цены и рынки, чтобы понять, стоит нам этим заниматься или нет.
– И как? Стоит?
– Что, стоит?
– Продавать запчасти для иномарок?
– А. Нет. Мы больше потеряем, чем заработаем.
– То есть ты два вечера проторчал на работе, чтобы доказать и без того всем известный факт?
– А что ты хочешь от меня? Это прихоть босса, а не моя. Буду упираться, выгонят пинком под зад и мы останемся без денег.
Толик почувствовал, что Вика задаёт слишком много уточняющих вопросов и ведёт себя подозрительно сдержанно. Поэтому он решил пустить свой последний козырь – деньги. Сидя дома и не работая, Вика с ребёнком находилась полностью в его власти. Не смотря на то, что он практически все деньги отдавал жене, он мог отдавать и меньше, сетуя на неудачные месяцы для бизнеса.
Похоже Вика это тоже поняла и больше вопросов не задавала. Опустив глаза, она до самого окончания ужина не проронила ни слова, если не считать односложные фразы, когда Толик по ходу своей болтовни о работе задавал риторические вопросы. Поужинав, Вика всё так же с опущенными глазами принялась убирать со стола, а Толик вышел покурить.