Сергей Лукиянов – Кот, который живёт сам по себе (страница 37)
Когда мысли Тани коснулись Лены, она неожиданно одёрнула себя. Слово «мерзкая» никак не вязалось с её маленькой девочкой. И откуда оно вообще взялось у неё в голове по отношению к дочери? Вовсе она не требовала новых нарядов, просто глядя на залатанные платья дочери, Таня не могла потратить деньги на себя.
«Что же это я так и буду пахать на работе, ради её учёбы и жрачки для этого борова?!» – в отчаянии спрашивала себя Абраменко, с ненавистью глядя на кота.
– Чего уставился? – вскакивая со своего места, замахнулась на кота Таня.
Кот одним прыжком оказался у неё в ногах, и прошмыгнул на четвёртый этаж, оставив Таню на лестничной площадке наедине с её мыслями, которые приобретали всё более мрачный характер.
Поёжившись не то от холода, не то от невесёлых перспектив своего будущего, Таня подставила вечернему ветру своё распухшее от рыданий лицо. Она не могла вернуться в квартиру, неся на лице отпечаток своего поражения.
Минут десять она стояла на холодном ветру, сложив руки на груди, тщательно увиливая от назревающего в её голове вопроса: «Что делать дальше?» Стоило ему замаячить на горизонте, как Таня тут же переключалась на картины из прошлого. Она не могла признаться даже себе, что у неё не хватает смелости взглянуть правде в глаза. Абраменко прекрасно знала, как можно остановить катящуюся под откос жизнь, но по каким-то причинам, не желала этого делать.
«Может быть, мне нравится роль жертвы? – спрашивала она себя вышагивая по пожарной лестнице взад и вперёд. – Нет, я слишком привыкла ею быть, в этом всё дело. Он заставил меня такой стать, а сейчас уже поздно что-то менять».
Эти и тысячи других отговорок становились перед Таней в ряд, не давая сделать правильный выбор. Скоро у неё заболит голова и сильно испортится настроение. Таня уже чувствовала приближение первых игольчатых уколов боли в виске и затылке.
Она решила, что достаточно себя накрутила за этот вечер и головные боли ей ни к чему. Вернувшись в квартиру, Таня застала отца и дочь за тем же занятием. Уже с трудом сплетая слова в более или менее внятную речь, Задорожный пытался объяснить дочери, как работает амортизатор на машине. Какое из домашних заданий привело к такому объяснению, Таня не знала и не собиралась выяснять.
– Лена, – резче, чем следовало бы, позвала дочь Таня. – Иди, делай уроки.
– Но, мама… – протянула девочка, повернув к матери недовольное личико.
– Живо, я сказала, – висок пронзила острая боль. – Бери тетрадку и иди к себе в комнату делать домашнее задание. Не хватало тебе ещё завтра получить по нему двойку.
Наученная горьким опытом разбираться в мимике матери, Лена поняла, что сейчас не лучший момент, чтобы начинать с ней спорить. Когда у мамы начинала болеть голова, она превращалась в настоящую фурию, круша всё вокруг себя, будь это мебель или нарисованный её дочерью рисунок.
Девочка поднялась на ноги и подобрала с пола тетрадь, где была записана злополучная задача. Всем своим видом изображая недовольство приказом матери, Лена нарочито медленно прошлёпала к себе в комнату, но Таня не обратила на это никакого внимания. В ней кипело слишком много злости и ярости, и она надеялась выплеснуть их на Задорожного.
Андрей же остановив свой рассказ на полуслове, можно сказать завис. Продолжая сидеть в кресле тупо уставившись в телевизор, он даже не смотрел, что там идёт. Абраменко заметила возле кресла пять пустых бутылок пива и поняла, что сейчас ругаться с мужем будет бесполезно. Он напрочь отключился от этого мира, где у него была жена и ребёнок, летая где-то далеко в своих фантазиях.
Таня устало вздохнула и вернулась к кухонному столу, где готовила дочери завтрашний обед. Яблоко, апельсин, банан, немного риса, кусочки варёной курицы и сок. Не ахти какой обед, но Славка из соседнего отдела со своими детьми придерживается такого же рациона, поэтому Абраменко решила кормить Лену так же. Риса и апельсинов должно было хватить до конца недели, а вот бананы с курицей подходили к концу.
Приготовив еду дочери, Таня села за составление списка покупок на завтра. Такие мелочи позволяли ей, как и Задорожному, уходить в свой мир грёз, чтобы не видеть, как её жизнь катится под откос. Утешая себя тем, что шаг за шагом проходят дни в неустанных заботах, она уже не могла вырваться из порочного круга. Окружив себя заботами и обязанностями, Абраменко подсознательно не оставила себе свободного времени для размышлений, потому что они неизменно приводили к мысли, что пора в её жизни что-то менять. А перемены – это так сложно, и Таня вновь скатывалась к решению повседневных задач, находя искусственное удовольствие от их решения. Куда проще было решить, что завтра приготовить на обед, чем выгнать из собственного дома ни на что не годного мужа.
Закончив со списком, у Тани ещё оставалось немного времени пообщаться с дочерью. Она чувствовала себя немного виноватой, что повысила на неё голос и сейчас пыталась найти предлог, чтобы зайти к ней в комнату. Тогда она решила, собрать раскиданные по квартире вещи, якобы готовя их к стирке. Войдя в комнату дочери, она спросила, не надо ли ей что-нибудь постирать.
– Нет, – не оборачиваясь, ответила Лена.
Первый признак, что дочь на неё обиделась.
– Тебе помочь с домашним заданием? – присаживаясь на кровать, Таня попыталась завязать разговор.
– Нет, я уже всё решила, – продолжала обращаться к своим тетрадкам Лена.
Они посидели молча. Абраменко только сейчас поняла, что где-то уже была в подобной ситуации. Только на месте своей дочери была она сама, а мать, после того, как устроила ей выволочку из-за очередного пустяка, сидела позади неё, пытаясь так же, как и Таня, завязать разговор.
«Господи, неужели я становлюсь похожа на свою мать?!» – в ужасе подумала Таня.
Ещё в детстве она поклялась, что никогда такой не станет. И уже сейчас так же, как и её мать в детстве, прерывала весёлые игры дочери с отцом-алкоголиком, заставляя заниматься нелюбимыми вещами. Таня вспомнила, что тогда это её жутко злило и она никак не могла понять, почему мать цепляется к ней.
– Пойми, если ты не будешь хорошо учиться, то не поступишь в колледж, а без образования, ты не сможешь устроиться на нормальную работу.
Сказала Таня и тут же поняла, как дёшево это звучит. Новое нравоучение от тридцатилетней бабки. Даже Абраменко себя возненавидела в этот момент, что уж было говорить о дочери.
– Ладно, занимайся, – встав с постели, она хотела подойти к Лене и обнять её за плечи, но, заметив как напряглась спина девочки стоило ей сделать к ней шаг, передумала.
Выйдя из комнаты дочери, Таня никак не могла понять, что же она делает не так. Она уже давно решила, что сделает из дочери настоящую, независимую, сильную девушку, которая сможет сама за себя постоять. Но что бы она не пыталась сказать дочери, каждый раз это больше походило на нравоучение. Абраменко ругала себя за это и обещала в будущем исправиться, и каждый раз вместо одного наглядного примера своим правильным поведением, она выдавала с десяток советов и, как поступать нехорошо.
Таню не раз посещали мысли о том, что ей самой следует стать примером для дочери. Но для этого ей пришлось бы самой стать сильной и независимой женщиной, а это требовало столько сил. Куда проще было взвалить этот непосильный груз на молодые плечи дочери, уж она-то справится с этим лучше матери, а Таня будет её наставлять.
Нарезая морковку, она слишком сильно надавила на нож и он, соскользнув, порезал ей палец. Боль помогла Абраменко вырваться из мира грёз. Что же она такое говорит? Что ей мешает стать примером для дочери?
Всё, с завтрашнего дня она начнёт день совершенно по-другому! Больше никаких уступок Задорожному, пусть хоть на все четыре стороны идёт, но он должен уже начать работать. А когда она завтра придёт на работу, то обязательно займётся своей карьерой. Хватит выживать за счёт своего тела, моложе она не становится, а значит, и тело ей не будет служить вечно.
Решено. Завтра она начнёт всё с чистого листа!
Произнеся одно из своих любимых заклинаний, Таня успокоилась. Она частенько так делала, когда её одолевали особенно настойчивые мысли. Но уже в её волшебном завтра те самые мелочи, которыми она окружила свою жизнь, не дадут ей времени измениться, и завтра, магическим образом превратится в сегодня.
Очень удобно оправдывать своё нежелание, а если копнуть поглубже, то страх перед переменами, когда перед тобой стоят задачи, вроде: приготовить ужин, ответить на электронные письма подруг, сходить на маникюр или подготовиться к вечеру с директором и на что выпросить у него на этот раз деньги, – всё это было просто, привычно и занимало всё свободное время Абраменко.
Наверное, поэтому она так не любила вечера перед сном, когда никаких дел не оставалось, а желание жить лучше, заставляло её искать способы решения проблем, от которых Таня с таким трудом отстранялась.
Дождавшись, когда шум от компании Филатова стихнет, кот решил спуститься во двор. Ночь только начиналась и он планировал найти себе немного еды.
Спускаясь по лестнице, кот всё своё внимание сосредоточил на том, чтобы незаметно прошмыгнуть мимо второго этажа и не попасться в руки Филатову, поэтому он никак не ожидал встретить на пятом этаже Абараменко. Он заметил её слишком поздно, когда уже стоял посреди лестницы. Таня всхлипнула и кот застыл от неожиданности на месте.