Сергей Линник – Обменный фонд (страница 9)

— Ого, не ожидал, — слегка удивился Михаил. — Что искать будешь?

— Я же по музеям не работал, — объяснил я. — Мне надо хотя бы поверхностно знать, что там и как организовано. Что будем делать, если заказ не в основной экспозиции? У сторожа спросим? Или директору музея позвоним?

— Я думал, всё проще устроено.

— Нет. Если сравнивать привычными для тебя понятиями, то это как если офицера-летчика пошлют командовать артиллерией. Солдат он построит, насчет питания разберется, это везде одинаково. А из пушек стрелять не сможет. Вот и я сейчас такой летун. Замки открою, собрать помогу. А остальное — извините. И Сахаров нужного преподавателя не дал.

— Какой Сахаров?

— Андрей Дмитриевич, начальник. Его зовут как академика.

Михаил долго смеялся, хлопая ладонями о колени и вытирая слезы.

— Не, как верно подметил, а? Емельянов его фамилия. Но я теперь только… ахахаха… — он махнул рукой. — Ладно, иди уже в свою библиотеку, учёный. Потом расскажешь, чему тебя там научили.

До Ленинской библиотеки, даже если сильно прогулочным шагом — минут пятнадцать. Я прошел по Хлебному, повернул на Мерзляковский, и вышел на Воздвиженку, которая сейчас носила гордое название Коминтерна. Еще вчера я заметил, а сегодня только убедился — очень мало машин. Чтобы в Москве, в центре, да такое… Ну разве если дорогу перекроют. А здесь эту улицу можно в любом месте перейти, не особо задерживаясь, чтобы пропустить кого-то.

Вход, конечно, давит роскошью. Вот эти колонны, лестница широченная. Сразу чувствуешь себя букашкой. Да я до этого никогда в библиотеки и не ходил, если не брать во внимание те, что в следственном изоляторе и на зоне. Нужды не было. Читать люблю, как и многие сидельцы. А чем еще заниматься, если не хочешь, чтобы в голове всё высохло?

На входе здесь тоже швейцар. Рангом пониже, не «Националь». Мундирчик простенький, фуражка старенькая, усы щеткой.

— Вы куда, товарищ? — весьма сурово спросил он.

— В библиотеку, товарищ, — ответил я. — Не подскажете, где тут и что? А то я раньше здесь не бывал.

— Доку́мент для начала покажите. Без него пускать не велено.

Я достал паспорт и протянул его деду. Тот особо вникать не стал — пролистал для виду и вернул документ.

— Вон там, справа, гардероб. Сдадите пальто и шляпу. Рядом кибинет записи и приёма граждан. От туда и пойдёшь, дорогой товарищ.

Читательский билет мне выписали быстро. Книжечка в серой коленкоровой обложке с переписанными из паспорта данными открывала мне доступ в читальный зал. Пришлось еще заполнить анкету и заплатить членский взнос три рубля. Корябая бланк дешевенькой перьевой ручкой, я с благодарностью вспомнил Фёдора Матвеевича и его, казалось, бессмысленные издевательства.

Читальный зал на втором этаже. Я поднялся по широченной мраморной лестнице и прошёл еще один кордон, где меня записали в журнал. И я попал в руки библиотекарши — полноватой дамы лет сорока с перманентной завивкой.

— Что вас интересует, товарищ Демичев? — тихо спросила она, положив перед собой мой читательский билет.

— Привлекло музейное дело. Хочу знать, как там у них всё устроено.

— А вы кем работаете? — удивилась она. Ну да, возраст у меня сильно не студенческий.

— Слесарем. Но хочу узнать про музеи.

Если советский человек желает получить новые знания, это приветствуется. Об этом не уставала повторять Вероника. Если только дело не касается государственных секретов, дополнял Вениамин Израилевич. Так что библиотечная дамочка чуток подумала, и выдала:

— Рекомендую начать с журнала «Советский музей». Для новичка подойдет. Там много статей по музееведению.

— Хорошо. Сколько там журналов?

— Издаётся с тридцать первого года, в основном сдвоенные номера…

— Давайте все, — не стал я ждать, когда она подсчитает. И так понятно, что с полсотни.

— Я запишу на вас все номера, но выдавать будут годовыми комплектами, товарищ Демичев.

По большому счету сведений мне надо не так чтобы много, в основном как быстро найти нужное в запасниках. Но искать это добро в журнале пришлось долго. Карандаши и большой блокнот, купленные по дороге, очень пригодились. Еще бы распорки для глаз, потому что бесконечные поминания вождей и их влияния на культурное строительство в свете решений чего-то там партийного сильно утомляли.

Раза три я вставал из-за стола, чтобы размяться, и ходил по проходу. Библиотечные смотрели на меня немного осуждающе, но молчали: я же тишину, к которой призывали многочисленные плакатики на стенах, не нарушал. Мало ли, может, я так запоминаю мудрые слова товарища Котляра о травматизме при работе в краеведческом музее? Или думаю, как лучше проводить научно-исследовательскую работу в области животноводства?

Вот такого добра в «Советском музее» без меры. Тяжелое чтение. Я уже склонялся к мысли, что стоит завязать на сегодня, пока еще в состоянии понимать, о чем пишут. Вернусь завтра, осилю остаток. Не выгорит с журналом, попрошу библиотекарш, пусть ищут еще литературу. Тут представитель рабочего класса жаждет овладеть знаниями, предоставляйте.

Не получится здесь, можно поискать в букинистических лавках. Наверняка там такие книги есть. Вот Михаила подрядить надо, пусть займется. А то объявил, гад, что у него сегодня день отдыха, будто вчера не сдавал экзамен на пожарника. Спать он, кажется, готов в любое время. Пусть поработает ногами.

— Извините, товарищ, это вы интересуетесь музейным делом? — тихо, почти шепотом, произнес женский голос слева от меня.

Глава 6

Я повернулся к говорящей. Лет тридцати пяти, или около этого. Худощавая, брюнетка, волосы собраны в пучок, платье закрытое, тёмно-коричневое, строгое, без украшений. Я с местными красавицами пока тесно пообщаться не успел, и какой минус к возрасту обычно дает здешняя косметика, не знаю. Но эта симпатичная, губы в куриную гузку не сжимает, и взгляд добрый, не пытается сразу начать подсчитывать, в какой ресторан ты ее можешь повести поужинать, исходя из прикида.

— Было дело, — кивнул я. — А вы здесь работаете, помочь хотите?

— Давайте выйдем, чтобы не мешать читателям, — так же тихо ответила дамочка.

Я и сам собирался заканчивать, поэтому встал, блокнот с записями пихнул в карман пиджака, и посмотрел на стопку журналов на столе.

— Пусть лежат, их никто не тронет, — сказала незнакомка, и пошла к выходу, не оглядываясь.

Может, и библиотекарша: видно же, привыкла тихо говорить, и не плутает, идёт уверенно. Я поспешил следом, а то сейчас она свернет в какой-нибудь коридор и потеряется.

Но далеко идти не пришлось. Она зашла в какой-то кабинет, перед этим, наконец, оглянувшись. И даже рукой махнула, чтобы не ошибся.

Здесь тоже стояли столы, как и в читальном зале, но было их всего три. И стойка библиотекаря имелась. За ней заседала совсем уж древняя бабуля, лет семидесяти с лишком, в очках с толстенными стеклами. Голова у нее мелко тряслась, как это бывает у стариков.

— Здравствуйте, Клавдия Григорьевна, — поприветствовала ее моя спутница.

— Ой, Лидия Васильевна, дорогая, каким ветром вас занесло? Я уже и не помню, когда вы в последний раз были здесь.

— Работы много, времени нет совершенно. Зашла сегодня, у меня библиотечный день, посмотреть материал для занятий. А наши девушки говорят, мол, пришел мужчина, в возрасте, хочет узнать о музейном деле. Представляете? Не могла пройти мимо. Мы тут у вас побеседуем, можно?

— И не спрашивайте, Лидочка. Разговаривайте, сколько надо. А я как раз схожу, чайку выпью.

— Извините, я не представилась, — повернулась ко мне провожатая. — Лидия Васильевна Комарова. Преподаватель высших музейных курсов. Сами понимаете, почему вы меня заинтересовали.

Мне хотелось вскочить и издать победный вопль, попутно расцеловав эту женщину! Я думал, как найти какого-нибудь захудалого сотрудника музея, чтобы хоть немного понимал в этой кухне, а тут сама предложила услуги! Точно знаю, что никто не в курсе, зачем я пришел в библиотеку, иначе сразу заподозрил бы подставу. Такого везения в жизни не случается, только в кино.

— Ну а я — Леонид. Петрович, — потупив взгляд, ответил я. — Можно просто по имени, не привык я по отчеству. По скобяному промыслу работаю, — добавил я, почему-то вспомнив слова Сахарова.

Осторожно надо отыграть такого простачка-слесаря. Я, конечно, не кидала и не дамолюб, те кого хочешь изобразят, но вот работягу показать могу. И разговор о железках поддержу запросто, на любом уровне.

— А как так появился интерес к музеям? — спросила моя спасительница.

— Да вот, знаете, побывал в Третьяковской галерее. Очень понравилось. И стало мне, значит, интересно: а как там всё устроено? Хозяйство же огромное! И картин много, наверняка не только в залах висят.

— Да, это называется запасники. В каждом музее есть отдел, где хранятся экспонаты, не выставленные в экспозиции.

— Сложно там разбираться? Наверное, в этой галерее в запасниках заблудиться можно?

— Лучше не вспоминайте, Леонид Петрович! — улыбнулась Лидия. — По правилам надо, чтобы об экспонате имелась запись в картотеке, и она соответствовала тому, что есть в инвентарной книге. А бывает, что на карточке одно, а в книге другое, потому что прошла инвентаризация, и номера поменяли, но не везде. И начинаешь искать номер, а там вместо вазы, допустим, шкатулка. Вроде и должен хранитель хозяйство в порядке держать, но всё бывает. И начинается сущий кошмар!