Сергей Линник – Обменный фонд (страница 10)

— Правда? Я думал, только у нас кладовщик может напутать, а оно и в музее…

— Да, Леонид Петрович, если в центре еще порядок стараются поддерживать, то на периферии… Сотрудников не хватает… Но если вам нужны подробности, то лучше изучить инструкции Наркомпроса, в них всё есть. Если не испугаетесь, конечно, там так скучно изложено, прямо как в учебнике математики, — снова улыбнулась она.

Хочешь кому понравиться — говори о нём, любимом, и его работе. Сами всё выложат, только нужные вопросы иногда задавай. Надо запомнить, да побыстрее записать в блокнот себе.

За двадцать минут эта Лидия Васильевна рассказала мне куда больше, чем я рассчитывал узнать: и где хранится картотека и инвентарные книги, и где искать старые, если номера перепутаны, да в чем отличие провинциальных запасников от столичных. Не могу сказать, что сходу теперь найду нужное, но зато известно, где и как искать.

— Спасибо за рассказ, Лидия Васильевна! Так интересно всё! Это столько же вы на меня времени потратили? Если вы не против… я бы с удовольствием пригласил вас на чай с пирожными. В благодарность. Вы мне сегодня очень помогли.

Почему я её позвал? Да захотелось, и всё тут. Я же еще не пень трухлявый, желания, как у любого нормального мужчины. А у меня женщины не было три с лишним года. Нет, не дымится в штанах, но хочется обычно пообщаться. А тут вроде как за консультацию расплачиваюсь, но не деньгами, а вниманием.

Да и Лидия эта на меня смотрела… Замужние так не наблюдают за собеседником. У них обычно в глазах что-то сытое, будто они всем остальным бабам показывают, мол, мужик имеется. И это не из головы у них идет, а откуда-то из нутра. Ну вот как на холоде кожа мурашками покрывается.

— Я бы с удовольствием, Леонид Петрович, но мне надо по работе кое-что…

Согласна уже, тут даже моего понимания хватает, но не может вот так сразу.

— Да ничего страшного. Сколько вам понадобится? Час?

Ну вот, я ей уже и время даю, но не бесконечное.

— Попробую справиться. Но вам же… — она смотрела на меня, почти винясь, что придется задержаться.

— Я подожду. Пока журналы сдам, может, посмотрю эти самые инструкции. Хотя вы мне сколько рассказали, и так увлекательно, что читать их не хочется. Спокойно заканчивайте свои дела.

Отвык я от часов. До отсидки не носил, а в зоне запрещено. Сюда надевать не стал — сейчас это вещь статусная, не каждый может себе позволить. Так что за временем следил, поглядывая на настенные часы. Не бездельничал, записывал.

Сорок пять минут понадобилось Лидии Васильевне, чтобы закончить со своими делами. Она подошла к моему столу в читальном зале, и тихо сообщила:

— Я освободилась. Вы готовы?

Да я как юный пионер — всегда.

— Вы извините, Лидия Васильевна, но я тут… не очень хорошо представляю, куда пойти можно. Библиотеку вот постовой показал, а где чай пьют — не спросил.

— Даже не знаю… Предлагаю пойти в столовую в ГУМе. Здесь недалеко, по Моховой, через Манежную площадь перейдём, и на месте. Там очень хорошие пирожные продают, и недорого совсем.

Вот уж за что не переживаю. Утром мне Михаил на карманные расходы выдал рублей двести, наверное, я и не считал. Но показывать свою состоятельность, конечно, не стоит. Я ведь простой работяга, надевший лучший костюм для похода в библиотеку. Поэтому и на ценники смотреть буду, и копейки сдачи пересчитывать.

— Доверюсь вашему мнению.

Какое-то время мы шли молча. Я уже вдоволь поспрашивал, так что отдам инициативу собеседнице. Наверное, она долго не могла решиться, и заговорила уже когда мы миновали Манеж, и Лидия не стала поворачивать на Манежную улицу, а пошла прямо. Причину я понял только спустя пару секунд, увидев хвост очереди в Мавзолей.

— А вы где работаете, Леонид?

— Извините, не могу сказать. Слесарем в одном месте, — я махнул рукой вправо, и тут же уточнил: — Не в Кремле, нет. Но распространяться всё равно нельзя.

Ссылаться на секретность нормально. Очень удобно, по крайней мере для обывателей. После такого дальнейшие расспросы можно трактовать как попытку шпионажа. А загреметь по пятьдесят восьмой статье на червонец и более в эти времена вполне реально. Так что население сразу любопытствовать прекращает.

— Вы же не здесь родились? — спросила Лидия.

— Под Оренбургом. Что, разговариваю чудно́?

— Да, — кивнула она. — Иногда заметно.

— Да поздно уже переучиваться. Мне москвичи со своим «ша» вместо «че» где надо и где не надо, тоже иной раз странными кажутся. Никогда бы не додумался сказать «коришневый».

— Это бывает, — засмеялась Лидия. — Ну вот и пришли. Давайте сюда, с Двадцать пятого Октября зайдем. Нам на третью линию.

ГУМ, конечно, сейчас сильно победнее выглядит. Я в него не очень часто захаживал, не по мне там торговля, но тут и не надо быть большим знатоком: лавки намного проще, как и покупатели. Попадаются, конечно, настоящие барыни, за которыми, натурально, покупки прислуга таскает, но такого шику, как в моё время, и близко нет.

Столовая на третьем этаже только называлась так, у неё какой-то номер имелся, но внутри и сладостей много, и чай не в стаканах подают. А кроме этого, и обычная еда — первое, второе, и компот. Пахнет съедобно, и на вид ничего так.

— Может, поедим? — спросил я. — Не знаю как вы, а я проголодался порядком.

Лидия засомневалась. Не знаю, что там у нее в голове крутилось: либо боялась, что я чавкать начну, либо просто думала, стоит ли на еду соглашаться. Одно дело — съесть пироженку, а другое — полноценно отобедать. Совсем не тот коленкор, как кто-то говорил.

— А давайте, — вдруг решилась она. — Возьму борщ и куриную котлету с картофельным пюре. И салат капустный.

— И я то же самое возьму, чтоб никому не обидно. Вы присаживайтесь, а я закажу.

— Подождите, я сейчас… — и она выудила из ридикюля кошелёчек.

— Обидеть хотите? — спросил я. — Уж всяко не обеднею. Кто приглашал, тот и платит. Считайте, что у нас свидание.

Последнее я произнес, улыбаясь как можно шире. Чтобы в любой момент за шутку принять. Или нет.

— Ну если так… Ладно, согласна, — поддержала игру Лидия.

Я принес заказ довольно скоро. Всё готово, ждать не надо. Порции, кстати, очень солидные. В борщ повариха жахнула по здоровенной ложке сметаны, котлета с мою ладонь величиной. Красота, а не обед. Разве что подсолить пришлось самую малость, но это так, ерунда.

— На свидании, особенно на первом, люди рассказывают о себе. Знакомятся получше, — сказала Лидия, размешивая сметану в борще. — Так как вы меня позвали, то вам и начинать.

— Я запомню ваши слова о первом свидании. Буду надеяться на второе. Биография у меня простая. Родился, рос. Отец в японскую погиб, под Мукденом. Старший брат в шестнадцатом, под Луцком. Мать и сестры от испанки, в восемнадцатом. Учиться не мог, куда там, выжить бы. Начал слесарить, вот по сей день и занимаюсь этим. Не женат, как-то не вышло. Читать люблю. Не курю, выпиваю редко.

Собственно, это моя биография и есть, разве что с поправкой на время: отца я никогда не видел, брательник в Чечне пропал, а матушка загнулась от пьянки. Тоже смертельная болезнь, от которой нет лекарства.

Ничего выдающегося — сейчас у половины, наверное, что-то похожее. Первая мировая, она пока империалистическая, потом гражданская, эпидемия гриппа, тиф и прочие радости — погибло очень много народу, этим никого не удивишь. И относятся местные к жизни и смерти, если верить Веронике, гораздо проще.

— Ну, а вы? Потомственный музейный работник? — полюбопытствовал я, пока не пошли ненужные вопросы о воинской службе и обстоятельствах переезда из оренбургских степей в столицу.

— Да какое там, — совсем по-простому взмахнула рукой Лидия. — У меня родители обычные люди, мама — швея, папа — чертёжник. А в музей, получается, случайно попала. Школу заканчивала, и влюбилась. А он оказался реставратором. Устроил на работу в Исторический музей, мы как раз мимо него проходили. Потом я курсы закончила, и меня пригласили преподавать. Вот такая история.

— А как же реставратор? Вы с ним остались?

— Гриша умер три года назад от воспаления легких, — спокойно сказала Лидия. — Но не будем о грустном. Вы говорили, любите читать. А какие именно книги?

— Да всё, что под руку попадется. Наверное, хочу добрать, чего в детстве не получил. От Джека Лондона до Валентина Катаева.

После обеда я вызвался проводить новую знакомую до дома. Надо закрепить такую полезную связь. Мало ли, может, и пригодится. Нет, так и не страшно.

Мы как нормальные москвичи прокатились на метро. Сейчас в нём десятка два станций, но Лидия живёт в Сокольниках, и ей до дома идти всего ничего, минут двадцать. Согласен, это намного удобнее троллейбуса, который ещё и ждать придется. Довёл до самого подъезда, и по дороге выяснил, что у моей спасительницы комната в коммуналке, кроме неё пять жильцов, но все они люди тихие и никто друг другу не мешает. А еще у них есть телефон, и Лидию позовут, если надо.

Такой жирный намёк на продолжение отношений я пропустить не мог. Конечно же, и номер телефона записал, и адресочек.

Назад тоже поехал на метро. Можно и на такси, но где же его найти? У дороги не стоят, как вызвать по телефону, не знаю. Поэтому вернулся к станции «Сокольники» и снова полез под землю.

Садиться не хотелось, после библиотеки надо ноги размять. Я стал в уголочке, чтобы меня поменьше дергали, и начал наблюдать за пассажирами. Народ как народ — один дремлет, другой читает, кто-то просто в окно смотрит. Хотя что там можно увидеть, кроме мелькающих кабелей и труб? И я тоже не знаю.