Сергей Леонтьев – Капитолий (страница 4)

 Рост взрослой особи достигал внушительных двух с половиной метров, а вес мог переваливать за триста килограмм, что в совокупности с прочной шкурой и большой физической силой, превращало тварь в настоящее оружие биологического происхождения.

Хоть Слепые заглоты и относились к всеядным, но предпочтение отдавали свежей белковой пище, падаль в их рацион не входила. Мясо было пригодно к употреблению после стандартной термической обработки и вопреки облику животного отличалось восхитительным нежным вкусом.

Умение охотиться на Слепышей ценилось очень высокого, так как помимо внушительного запаса отличного мяса, их шкура практически не требовала обработки, но при этом сохраняла свою эластичность и прочность, что позволяло изготавливать одежду, обладающую отличными защитными свойствами.

*  *  *

Заметив, как Молодой дрожащими руками начал поднимать свою самодельную берданку под двенадцатый калибр, Васёк не без сожаления принялся мысленно попрощаться с этим светом. Поскольку даже имбецилы знали, что лишний раз не стоит привлекать внимание слепой твари и уже тем более стрелять той куда попало.

Желательно просто прикинуться ветошью и не отсвечивать, если вдруг не решил свести счёты жизнью столь экзотическим способом. Имелся небольшой шанс, что животное не заметит товарища «суицидника», поэтому он тихо выдохнул, прижался щекой к земле и замер, зажмурив глаза.

Когда внезапно что-то глухо чавкнуло и следом раздался утробный всхрип Слепыша, Васёк, не выдержав напряжения, немного обмочил штаны. Правда, отнёсся к этому философски, так как лучше быть живым и обосанным трусом, чем мёртвым и сухим храбрецом. Тем более, всем известно, что не боятся только дураки, а мама ему с детства говорила какой он у неё умный.

– Ну, и хрена вы там загораете? – проворчал хмурый Ефим, выдёргивая древко короткого тяжёлого копья из трупа поверженной твари, – С вас шкура и мясо. И чтоб всё подчистую с костей срезали. Давайте пошевеливайтесь, пока сюда ещё кого не притянуло на запах, а я пойду ещё Грибов соберу, – тщательно обтерев наконечник пучком жёсткой травы, он отточенным движением закинул оружие в специальный чехол за спиной.

– Ты же нас специально здесь оставил! – заверещал Молодой, подскакивая на ноги с выпученными глазами и большущим мокрым пятном на штанах, на фоне которого Васёк выглядел весьма мужественно, – Слышь, – повернулся тот к товарищу, – Он же из нас приманку сделать решил!

– Даже если и так, – безразличным тоном отозвался Ефим, – Пока за мной ходите, мне решать, что вам и как делать. Пора бы уже это запомнить. Это первое. Второе, если бы кто-то свою пасть закрытой держал, а помело бескостное за зубами сомкнутыми, как и было велено, Слепыш бы вас не заметил, даже споткнись. И третье, что касается «высокомерного и заносчивого урода»… это твоя последняя вылазка со мной. Всё, харе лясы точить. Начинайте свежевать тушу, закончить надо до наступления сумерек, если вернуться хотите. Живыми, – пробасил тот и скрылся в кустах.

– Ты это, за руками-то своими следи, – тихо процедил Васёк сквозь зубы, заметив, как товарищ проводил стволом Ефима, – Или сам дорогу обратно искать будешь?

– Ты чего? – отозвался Молодой с наигранной улыбкой, словно не понял, о чём идёт речь, – Слышал, что было велено? – скинув рюкзак со спины, он вынул нож, – Давай разделывать, нам ещё волокушу делать. Видал, сколько мяса! Сегодня свеженинки хоть поедим…

– Ну-ну, – чуть слышно произнёс Васёк, закидывая ружьё за спину, и вынул точно такой же нож из клыка Саблезубого кабана.

*  *  *

Саблезубый кабан – крупное парнокопытное животное, являющееся видоизменившейся дикой свиньёй. Соответственно, встреча возможна исключительно в лесном массиве. Чем лес гуще, тем выше вероятность.

Зрение развито слабо, чего нельзя сказать о слухе и особенно обонянии. Голова вытянутая, крупная. Шея массивная, короткая. Туловище в передней части крупнее и развито лучше задней. Короткие, мощные ноги заканчиваются остроконечными копытами, способным с лёгкостью пробить человека насквозь.

Считается условно всеядным – отсутствие белка, компенсирует растительной пищей или падалью, но в целом предпочитает охоту. Нападает внезапно и не раздумывая, вне зависимости от численности и размеров противника. Как говорится, страха нет, один задор.

Известных способов отражения нападения, атакующей в лоб взрослой особи, не существует, поскольку череп выдерживает попадание даже крупного калибра, а несмотря на габариты и массу, скотина с места развивает очень приличную скорость, практически не оставляя времени на прицеливание.

Гарантированно свалить с копыт можно, лишь поразив сердце. То, что расположено, как и полагается слева и то, что зеркально бьётся справа. При отсутствии такой возможности эффективна стрельба по запястным суставам или «коленям», как говорят местные.

Перебитые ноги тварь не убьют, но существенно снизят мобильность и прыть. Правда, попасть в сочленение костей – задача не из простых. В остальном же поливать свинцом и сталью свинью можно очень долго, а поодиночке встречаются они редко.

На нижней челюсти расположено четыре клыка, по два с каждой стороны, один за другим. Передние имеют слабый изгиб и могут достигать аж тридцати сантиметров в длину без учёта корня.

Задние имеют загиб, редко превышают двадцати сантиметров и выступают наружу сильнее относительно плоскости передних. Отличительной чертой и тех и других является сплюснутая форма и невероятная острота с феноменальной прочностью.

Клыки представляют собой полноценные клинки крайне неприхотливые и устойчивые к агрессивной среде. В дополнительной заточке и обработке не нуждаются, да и практически им не поддаются. Единственная податливая часть – корень, который достаточно грамотно обмотать полоской кожи, чтобы получить нож, способный распороть хоть шкуру Слепыша, хоть металл.

Шкура представляла ценность только из-за высоких огнеупорных свойств. Мясо в пищу не употребляют, хоть то и считается условно съедобным. Помимо продолжительной термической обработки, требуется отдельное обеззараживание.

*  *  *

– Я же сказал, нет! – пробасил раздражённо Ефим, – Не возьму я с собой больше твоего приёмыша! Хочешь его научить чему-то? Отлично, только делай это сам, а я в няньки к нему не нанимался. Мне надо, чтобы меня не просто слушали, но ещё и слышали, понимаешь, о чём речь? Вот, и делали так, как сказано, а не думать начинали и рассуждать о вечном. И вообще, скажи спасибо, что назад его привёл. Не будь, мы с тобой так хорошо знакомы, Коля, и не находись рядом второй ни в чём не повинный бедолага, с радостью позволил бы Слепышу размозжить пустую башку этому недоразвитышу. Ёпта, да он же ему чуть в лоб не выстрелил со своей берданки! Удивительно, как такие вообще доживают до своих лет.

– Ефим, – не унимался глава, пытаясь охладить пыл товарища и разобраться в причине столь эмоционального поведения, – Чё ты так разошёлся-то? Ну, вспомни себя в молодости. Когда у желторотых мозги-то были? Хех!

– А я и не забывал, Коля! И взрослых слушаться, ещё сидя на горшке, научился. Тебе напомнить, откуда этот шрам появился? – поинтересовался тот, указывая на грубый рубец, пересекающий практически всё лицо по диагонали.

– Не надо… Но всё равно, не понимаю тебя. Можешь нормально объяснить, с чего ты такой заведённый? Что там случилось-то?

– Мне за спиной провожающие стволом не нужны. Так понятнее стало? Ведь зарекался же! Чего ты вообще с ним возишься? Он ведь даже не от Софы твоей? Кстати, она и сама не слишком высокого мнения о своём племяннике и не особо это скрывает. Короче, ещё раз со мной пошлёшь, даже возражать не стану, но вернусь без него. Вот моё слово.

– Вот даже как… – нахмурился тот, – С этого и следовало начинать. Хорошо, закрыли тему. Пора с ним поговорить по-взрослому, – резко развернувшись, он быстрым шагом направился в сторону своего жилища.

– Пора, да только поздно…

Проводя его взглядом, Ефим тяжело вздохнул и посмотрел на фиолетово-синее небо. Эх, а ведь когда-то оно было голубым, а дождь мог быть только холодным, грибным, затяжным и проливным.

Теперича всё иначе. Порой солнце пару дней не заходит или, наоборот, а с неба льётся такое, что если вовремя не укрыться, то и костей не останется. Порой даже не верится, что когда-то было иначе.

Что по лесу можно было гулять, не опасаясь стать гарниром науке неведомой твари или каким-нибудь плотоядным кустом. Что была зима, а с неба шёл снег. А воду хоть из лужи пей, если глистов не боишься.

*  *  *

Законы же новой реальности и правила выживания в ней, требовали исключительного их соблюдения. Цена ослушания была фиксированной и равнялась жизни, и зачастую не только самого ротозея, но и находящихся рядом.

Два несмышлёных подростка, ослушавшись старших, решили похоронить своего верного четырёхлапого друга по старинке – погребя в землю, а не кидать в печь, как всё чаще поступали с людьми и как было велено.

 Кто бы тогда объяснил, насколько изменился мир, и что выполнять указания старших надо беспрекословно, без проявления инициативы и ненужных раздумий. Сказали – сделал. Точка. Говорят, что на своих ошибках быстрее учатся, правда, некоторые уроки жизни могут оказаться настолько первыми, насколько и последними.