Сергей Леонтьев – Капитолий (страница 1)
Сергей Леонтьев
Капитолий
Артём
Находясь в допросной в ожидании тюремщика (или как их здесь называют?) Артём отрешённо смотрел на сильно пошарпанный стол, намертво прикрученный к полу, и тихо охреневал с развития событий, их насыщенности и тупости, а также проклинал вселенскую несправедливость предвзятого отношения к себе.
Как? Ну вот как его угораздило вляпаться в такое непотребство? И ведь не просто подошву замарал. Нет. Мало того что жижеобразная субстанция накрыла его с головой, так она ещё усердно продолжала тянуть дальше, на самое дно. И те незатейливые планы на ближайшее будущее, реализация которых даже не требовала значительных усилий, заволокло сраной «вуалью Тьмы».
Кто бы мог подумать, что не до конца затушенный окурок вонючей сигареты из достаточно бюджетного сегмента приведёт к возгоранию, в результате которого будет практически полностью уничтожено западное крыло районной поликлиники, основанной в позапрошлом веке каким-то известным историческим деятелем?
Если это такой важный памятник архитектуры, то за каким хреном вы тогда сюда экскурсии утраиваете? Ещё и первокурсникам-раздолбаям. И вообще, такие значимые объекты культуры надо прекращать эксплуатировать.
Взяли, новую клинику построили, туда дружно переехали, а этот «экспонат» в «готическом» стиле на лопату, и всё. Нет же, водят всех кого ни попадя и без присмотра оставляют. Курящих причём.
Вот Артём и покурил сигаретку на ущерб государству и статью с перспективой внушительного срока. Так ещё иск в таком размере припаяли, что правнукам останется. До чего же тупо, нелепо и дорого получилось. Сигарета ценою в жизнь… Шутка ли? Но философствовать настроя не было, зато вот удавиться – вполне.
В какой-то момент у их экскурсовода зазвонил телефон, и она отлучилась, попросив не расходиться и подождать её несколько минут, желательно вообще не сходя с места. И наличие на этаже винтажных скамеек тому вполне располагало, поэтому все мигом расселись и уткнулись в свои телефоны.
* * *
Трое парней, с которыми Артём ещё толком не успел познакомиться, сразу рванули в туалет на перекур, несмотря на прямой запрет, а он, как самый «умный», решил выйти на лестничный марш запасного выхода, дверь которого оказалась не заперта.
Судя по состоянию, бывали здесь крайне редко. И даже несмотря на стойкий запах ремонта: лакокрасочных покрытий, шпатлёвки и дерева, перебить запах сырости и затхлости было невозможно.
Отслоившаяся местами краска, многочисленные трещины по стенам, почерневшая паутина под потолком и углам довольно выразительно подчёркивали почтенный возраст здания, а также общую усталость от жизни.
В том, что туалетные курильщики спалятся, даже сомнений не было. Туалет – штука такая, довольно посещаемая комната. Персонал в нём точно не курит, пациентов на этаже нет, и сложить дважды два труда не составит.
Всех сразу предупредили: шаг влево, шаг вправо и отчисление. Прыжок на месте – попытка улететь. Поток оказался больши́м, а из-за чьей-то оплошности в дирекции института, зачислено оказалось значительно больше лимита.
Как так получилось – толком никто объяснить не смог, но факт оставался фактом. И попытки избавиться от излишка «методом тыка» привела резонансному скандалу, поэтому ректорат начал действовать аккуратнее, тоньше, но не менее эффективно.
Ужесточили контроль за всем, чем только можно было. Строгий учёт посещаемости, регулярные проверки общежития… Вот и эта экскурсия тоже относилась к своего рода проверке «на вшивость». И Артём её не прошёл. И это если прям мягко выразиться.
* * *
Блин, а он ведь ещё даже учиться толком не начал. Становиться врачом в его планы никогда не выходило, хотя и планов-то особых тоже и не было. Однако именно в данном учебном заведении в сфере высшего образования, ему удалось сдать вступительные экзамены и попасть в список зачисленных.
Теперь же всё это не имело никакого значения. Вышедшие из допросной несколько минут назад следователь с адвокатом, дали ясно понять, что на ближайшие минимум лет десять, жизнь его уже расписана буквально по минутам.
О сложностях в выборе одежды, планировании досуга и прочих житейски-бытовых нюансах впредь можно не заморачиваться. Определят шконку (кажется, так называется тюремная кровать), выдадут робу с номерком на груди и станут кормить пайкой в соответствии с нормами питания, если таковые вообще соблюдаются.
Изоляция от общества… именно эту меру наказания озвучил следователь с ехидной ухмылкой. Скотина! Усмехается он ещё! Меня посадят на десять лет, а ему весело! Десять лет… За это время ребята уже закончат институт, пойдут работать, обзаведутся семьями. Люди будут путешествовать, ездить отдыхать на моря.
Будут дышать полной грудью воздухом свободы! Будут жить! В то время как он будет отбывать срок за высоким забором, проживая каждый день ночным кошмаром замкнутого круга, из которого не вырваться. И всё это в окружении отбросов общества, аморальных уродов и прочих нравственных отщепенцев.
* * *
Десять лет… не вырваться… А что потом? Да и какие потом, когда ещё не известно, как его жизнь на самой зоне сложится? Самые мрачные перспективы, из того, что довелось слышать и где-то читать, он гнал от себя всеми силами.
«Всё будет хорошо» – успокаивал сам себя. Он же не один такой? Даже в таких местах есть нормальные люди. Наверное. Их же не может не быть? «Ну а вдруг…?» – предательски звучал в голове мерзкий голос из мрачных уголков сознания. «А что если…?».
Внезапно накатившее полное осознание конца прежней жизни и растущее напряжение перед неизвестностью, поневоле плавно подвели к нехорошим мыслям. А стоит ли так жить? Кому он нужен? Его даже ждать большему некому. Единственный родной человек уже два года, как покинул его. Елизавета Никитична была бабулей старой закалки, волевой и решительной, женщиной-кремень, одна воспитавшая внука.
Родителей он лишился ещё будучи малышом и практически не помнил их, бабушка же старалась эту тему обходить стороной. Как бы это ни прозвучало, но хорошо, что она не дожила до этих времён.
Для неё он так и остался добродушным шалопаем, любящим манную кашу, но почему-то стыдящимся этого. А какие эпитеты порой выдавала Елизавета Никитична, что ты! Филологи и сапожники тихо плакали по ночам в подушку. Утрата этого единственного дорого ему человека далась нелегко.
Так что, в первое время лишь тараканы за холодильником будут скучать в его скромной квартирке, доставшейся по наследству. Кстати, а что будет с жилплощадью? Платить-то некому станет, как и следить за ней. Отберут? И куда он после освобождения, если до него ещё доживёт?
На теплотрассу доживать свой век? Во жизнь прожил, даже терять нечего… Резкий лязг, отпираемого замка массивной двери, заставил Артёма подпрыгнуть от неожиданности и выдернул из пучины утопии, куда тот намеревался непременно вернуться, как только его оставят наедине.
Боже, до чего же мерзкий звук у этого механизма, пробирающий до самой глубины души. «Готов поспорить, его в каком-то НИИ специально разработали» – подумал он, поднимаясь со стула, ножки которого были намертво забетонированы в пол. Однако выводить его не торопились…
* * *
– Климов Артём Алексеевич? – прямо с порога поинтересовался чересчур жизнерадостный мужчина средних лет в деловом и явно недешёвом костюме тёмного-синего цвета. Не дожидаясь от ответа, тот небрежно бросил на стол увесистую папку и замер с улыбкой в ожидании то ли ответа, то ли реакции восхищения от своего появления. Захотелось даже в ладоши пару раз хлопнуть.
«И с чего этот подозрительный дядя такой жизнерадостный?» – подумал Артём, хмуро осматривая неожиданного посетителя. «Тоже какой-то следак, решивший зайти и поржать над «бедолагой» перед приговором? Чем откровеннее улыбка и жизнерадостней лицо, тем вероятнее потери и шансы вляпаться в говно» – подытожил экспромтом его внутренний скептик.
– Да, это я. А вы, просите, собственно, кто? – поинтересовался он, присаживаясь обратно за стол.
– А я ваш спасательный круг! – улыбка стала шире. Если он не остановится, то с большой вероятностью порвёт себе лицо, – У вас, Артём Алексеевич, есть замечательная возможность не просто избежать наказания, в виде лишения свободы, но и свести под ноль исковые требования. Как вам такая перспектива? Согласитесь, звучит очень заманчиво?
– Почку не отдам, – буркнул Артём в ответ, в предвкушении подвоха, без которого не просто не могло обойтись. Он был настолько морально опустошён, что хотел только одного: чтобы его завели обратно в камеру, где бы он смог выдохнуть и тихо удавиться со спокойной душой.
– Аха-ха! Рад, что вы не растеряли чувство здорового юмора. Поверьте, мне нет интереса до почек, как и до остальных органов вашего организма. Можно даже сказать, что я наоборот, заинтересован в их наличии и полной исправности. Однако же мне совершенно не нравится ваш взгляд. Я уже видел такие пустые глаза, это признак очень нехороших мыслей и решений впоследствии. А нам такое совершенно ни к чему. Итак, вы готовы меня выслушать?
– Я и так этим уже занимаюсь.
– Вот и отлично! – Артём внезапно понял, с кем у него ассоциируется данный тип, с доктором Ливси из старого советского мультфильма «Остров сокровищ». Правда, мультипликационный персонаж внушал куда больше доверия, чем эта самодовольная и слащавая морда, – Вам говорит о чём-нибудь слово: КАПИТОЛИЙ?